Повелитель линий 17. дизайнерский триллер

Показания

У Серова на полке стоял чайник с пожелтевшей крышкой. Злата смотрела на него, пока следователь читал переписку, и вспоминала, что в первый приезд тоже смотрела именно туда.

Ей хотелось, чтобы кабинет хоть немного изменился. Неправильно было возвращаться в место, где всё осталось обычным.

Серов положил лист.

— Вы считаете, что он делал это намеренно.

Злата кивнула.

— Он говорил вам об этом прямо?

— Не так, как вы спрашиваете.

— А как?

Пришлось повторить разговор во вторник. Она рассказывала его себе десятки раз, но вслух обнаружились паузы, неуверенность, желание подобрать слова, которые не представят её совсем уж глупой.

Когда дошла до романа, голос изменился. Серов уточнил даты.

Она почти обиделась на отсутствие реакции. Ей было трудно признаться, а для него это стало ещё одним пунктом, который нужно записать. Через минуту поняла, что именно за этим и пришла.

— Я должна была раньше…

— Давайте пока о том, что было.

Он спрашивал конкретно: кто жаловался, когда, кому, что отвечал Илья, какие работы продолжались. Злата раздражалась. Ей казалось, что главное уже сказано и теперь от неё требуют мелочей, чтобы не принять очевидное.

Потом Серов спросил:

— Вы можете отделить то, что знали тогда, от того, что поняли потом?

Она не сразу ответила.

Не всё могла.

— Я попробую.

С этим стало труднее, но честнее. Исчезли несколько красивых совпадений. Зато остались сообщения, даты, просьба Артёма вернуть кабинет, ответ управляющему. Осталась Златина жалоба и обещание Ильи.

— По одному рисунку я не определю, что происходило с вашим мужем, — сказал Серов. — Но это не значит, что мы не будем проверять остальное.

Злата кивнула.

Выйдя, она почувствовала слабость в ногах. Позвонила Ларисе, спросила, можно ли приехать.

Та жила среди неразобранных коробок. На кухне не закрывалась дверца шкафа; Лариса придерживала её коленом, когда доставала чашки.

— Борис обещал прислать человека, — сказала она. — Уже две недели. Значит, выздоравливает.

Злата неожиданно засмеялась. Потом сразу заплакала.

Лариса поставила чашки и села рядом. Не обнимала, не советовала. Подождала.

— Я ведь его любила, — сказала Злата.

— Артёма?

Она покачала головой.

Лариса вздохнула.

— Знаю.

— И сейчас иногда хочу позвонить. Представляешь? Всё это рассказать ему.

— Представляю.

Злата посмотрела на неё с благодарностью. Ей было нужно, чтобы это не сочли доказательством того, что она ничего не поняла.

Через два дня Илья попросил встретиться.

Она согласилась не сразу. Сначала написала отказ, стёрла, положила телефон. Встречаться хотелось по двум причинам, и одну из них Злата старалась не замечать. Ей нужен был ответ. Ей ещё хотелось увидеть его.

Поехали с Ларисой. Та осталась ждать в машине.

В доме пахло так же. Возле двери стоял зонт Артёма. Злата не знала, почему его до сих пор не убрали, и тут же вспомнила: сама просила ничего не трогать.

Илья ждал в гостиной. Похудел, рубашка была плохо выглажена. Она заметила это раньше, чем выражение лица, и разозлилась на привычку заботиться.

— Давай у тебя, — сказал он.

Они прошли в маленькую комнату.

Злата села в кресло. Илья остался стоять, потом придвинул стул. Долго не начинал.

Когда заговорил, речь пошла о Ланском.

Он рассказывал зимний сад так подробно, будто всё ещё находился там. Злата узнавала его уязвимость — ту, которую чувствовала с первой встречи. Ей было больно слушать. Она представляла, как он стоит за дверью, как ищет объяснение, как потом возвращается за стол.

Затем он заговорил о кафедре. О детском доме.

В какой-то момент Злата поняла, что ждёт: вот сейчас он дойдёт до настоящего. Но он всякий раз находил ещё один эпизод, который необходимо объяснить прежде.

— Илья.

Он остановился.

— Я верю, что тебе было плохо.

В его лице появилось облегчение.

Она почти не выдержала.

— Но Марк тебе что сделал?

Илья отвёл взгляд.

— Он знал, с кем дружит.

— А я?

— Ты другое.

— Почему?

Он посмотрел на неё с растерянностью, в которой было и раздражение: она задавала вопрос, ответ на который должен был быть очевиден.

— Ты же понимаешь.

Злата покачала головой.

— Я ходила на те же ужины. Смеялась. Иногда молчала, когда нужно было сказать. Ты не можешь считать меня другой только потому, что я тебя полюбила.

Илья встал.

— Ты сейчас всё упрощаешь.

Она узнала фразу. В последние месяцы он произносил её, когда чужой ответ мешал его объяснению.

Злата посмотрела на ветку за окном. Та касалась стекла, и когда-то это казалось уютным.

— Мне нужно спросить одно.

Он не сел.

— Ты знал, что мне плохо?

— Ты говорила.

— После этого мог что-нибудь изменить?

— Да.

— Почему не изменил?

Он смотрел на неё, словно вопрос был несправедливым по своей краткости.

— Я собирался.

— Я знаю. Ты мне говорил.

Илья сел. Некоторое время слышно было только, как снаружи Лариса заводит машину.

— Я хотел, чтобы он ушёл, — сказал он.

Злата почувствовала, как сжались пальцы на подлокотнике.

— А если бы я ушла вместе с ним?

Он поднял глаза.

В этом взгляде был ответ, которого она боялась ещё сильнее признания. Он не представлял такого выбора. В его истории Артём должен был исчезнуть, а Злата — оказаться там, где он приготовил ей место.

— Я не вещь в этом доме, — сказала она тихо.

Слова прозвучали слишком красиво. Злата сама услышала это и добавила проще:

— Ты даже сейчас не спросил, чего я хотела.

Илья закрыл лицо руками. Она встала, потом остановилась. Хотелось подойти. Она знала, что может коснуться его плеча, и он сразу возьмёт её руку.

Вместо этого подняла сумку.

— Я любила тебя, — сказала она. — Это не было неправдой.

Он посмотрел вверх.

— Злата…

Она покачала головой.

У двери он спросил, придёт ли она ещё.

— Нет.

Он отступил.

В галерее отражение поставило его рядом с ней, хотя на самом деле он стоял далеко. Злата не остановилась проверять. Дошла до выхода, открыла дверь и только на крыльце поняла, что всё это время задерживала дыхание.

Лариса ничего не спросила. Злата села в машину и застегнула ремень со второй попытки.

По дороге позвонила Серову. Сказала, что хочет дополнить показания.

После звонка несколько минут смотрела в окно. Потом попросила Ларису остановиться у магазина: дома не было еды.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым