Чужое завтра, или Без права на обратный рейс 5

— Я поеду на такси, — сказал я.

Вальдер не ответил.

Бергер стоял у двери, положив ладонь на ручку. Не держал меня, не угрожал. Просто теперь, чтобы выйти, мне пришлось бы попросить его отойти.

Я вытер лицо рукавом.

— У вас здесь всегда так? Сначала запирают, потом лечат?

— После того, что произошло, вас должен осмотреть врач.

— Я не просил.

— А я не намерен узнавать из новостей, что вы потеряли сознание за рулём.

— Я приехал в вашей машине.

Вальдер посмотрел на Бергера.

— Позовите Еву.

Старик всё ещё держал коробочку. Прижал её к себе, словно я мог броситься и отнять.

Я попытался вспомнить, что именно увидел.

Свет. Земля. Молодые руки.

Чем старательнее я перебирал эти мгновения, тем менее ясными они становились. Зато чувство оставалось. Кто-то обрадовался мне так, как давно уже никто не радовался.

От этого было стыдно. Я стоял среди чужих людей и хотел ещё раз коснуться камня.

***

Ева пришла быстро.

Сначала посмотрела на отца, потом на коробочку.

— Когда?

— Несколько минут назад.

Она подошла ко мне.

— Сядьте.

— Я уже собирался уходить.

— Вижу. Сначала сядьте.

Бергер придвинул стул.

Ева взяла меня за кисть. На запястье проступали красные следы пальцев Вальдера.

— Это ты? — спросила она.

— Я отвёл его руку.

Она ничего не сказала. Проверила пульс, попросила следить глазами за кончиком её пальца.

Палец двигался медленно.

Вправо. Влево.

Я поймал себя на том, что рассматриваю ноготь.

Целый.

Там, в том коротком мгновении, ноготь был обломан до мяса.

— Вы узнаёте меня? — спросила Ева.

— Да.

— Как меня зовут?

Я назвал.

— Где мы познакомились?

— В коридоре. Я вылез из…

— Хорошо. Достаточно.

Она опустила мою руку.

— Головная боль?

— Нет.

— Тошнота?

— Нет.

— Что-нибудь слышали?

Я посмотрел на Вальдера.

Он перестал двигаться.

Ева ещё держала мою кисть. Её большой палец лежал на костяшке указательного.

— Звон, гул, отдельные звуки? — уточнила она.

— Нет.

— Голос?

Палец чуть нажал.

Может быть, случайно.

— Никто не говорил, — ответил я.

Это было правдой.

Ева отпустила руку.

— Похоже на кратковременный сенсорный отклик. Нужно наблюдение.

— Он плакал, — сказал Вальдер.

Она повернулась к нему.

— Ты тоже плакал.

— Не начинай.

— Тогда не мешай осмотру.

Он резко встал. Я подумал, что сейчас старик ударит её. Но Вальдер только переставил трость, которая скользнула по полу.

— Мне нужен ответ.

— У меня его пока нет.

— Ты знаешь, что это означает.

— Я знаю, чего ты хочешь.

Они смотрели друг на друга, забыв обо мне.

Потом Ева взяла мой пиджак со спинки стула.

— Пойдёмте, Алексей Павлович.

— Коробка останется здесь, — сказал Вальдер.

— Я её не приглашала.

***

В кабинете она промыла мне запястье холодной водой.

— Зачем? — спросил я.

— Там ссадина от браслета часов.

Кожа действительно была содрана. Я не заметил.

За стеклянной дверью стоял Вальдер. Ева повернулась к нему спиной и закрыла собой мою руку.

— Что вы поняли? — спросила она почти беззвучно.

— Он кого-то ищет.

Её пальцы остановились.

— Кто?

— Я не знаю. Было… будто меня давно ждали. Потом спросили, нашёл ли я её.

Ева опустила голову.

Вода всё ещё текла.

— Вас? — спросил я.

Она выключила кран.

— Не говорите отцу.

— Почему?

— Он тридцать пять лет пытается получить ответ.

— Разве он сам не может дотронуться?

— Может.

Она взяла бинт, отмотала слишком много и стала сматывать обратно.

— Но ему не отвечают.

Я посмотрел на дверь.

Вальдер разговаривал с Бергером. Старик держал коробочку под мышкой.

— Значит, теперь ему нужен я?

Ева закрепила бинт.

— Теперь он так думает.

***

Меня перевели в комнату для гостей.

Так её назвал Бергер.

В ней были диван, письменный стол и окно, через которое виднелся кусочек озера. На стене висела небольшая картина. Настоящая, старая, с хорошо выполненной расчисткой. Даже в этот момент я отметил слишком светлый участок неба у верхнего края.

Мне принесли обед.

Я не мог есть, но всё-таки съел суп. Не хотелось, чтобы потом написали: отказ от пищи, спутанность сознания, возбуждение.

Бергер стоял у двери.

— Вы можете оставить меня одного?

— Конечно.

Он вышел.

Я подождал, потом подошёл к двери и открыл.

Бергер сидел напротив.

— Что-нибудь нужно?

— Домой.

— Доктор скоро закончит заключение.

Я вернулся к столу.

Телефон работал.

Это пугало сильнее, чем если бы его отняли.

Я открыл сообщение Лиды, перечитал: «Откуда они знают, что ты просил нас не лететь?»

Ответа у меня не было.

Возможно, координатор просто спросил, как семья относится к переезду, и Мишка сказал про деда. Возможно, наш разговор слушали. Возможно, сам вопрос был рассчитан на то, чтобы мы начали бояться собственных слов.

Я написал: «Можешь говорить?»

Она ответила почти сразу: «Да».

***

Лида была в моей мастерской.

Я узнал лампу, стеллаж за её спиной, кусок синего полотна на верстаке.

— Ты зачем туда поехала?

— Мишка хотел забрать кораблик. Ты же дал ключ.

— Где он?

— Внизу. С соседкой выбирает паруса. У неё осталась ткань.

Она подвинула телефон, и я увидел парусник. На палубе лежали две тонкие рейки.

— Что с рукой?

— Поцарапал.

Лида посмотрела на бинт.

— У тебя теперь всё время что-нибудь.

— Ничего серьёзного.

— Ты дома?

Я помолчал.

— Ещё в банке.

Она перестала поправлять кораблик.

— Тебя не выпускают?

— Говорят, нужен осмотр.

— А тебе нужен?

Я посмотрел на дверь.

— Не знаю.

Она поняла.

Лицо изменилось не сразу. Сначала исчезло раздражение, потом что-то ещё — привычное ожидание, что отец сейчас объяснит происходящее и можно будет снова сердиться на него из-за пустяков.

— Папа, я сделала, как ты просил.

Я придвинул телефон.

— Что?

— Попросила документы на возвращение. Они прислали.

— И?

— Билет можно получить после завершения обязательного периода участия.

— Сколько?

— Там не написано.

— Лида…

— Подожди. Я спросила. Координатор сказал: зависит от адаптации. Потом я попросила соединить меня с семьёй, которая уже вернулась.

За дверью прошли люди. Я услышал женский смех, звон чашки.

Лида ждала, пока я снова посмотрю на неё.

— Они дали контакт, — сказала она. — Женщина живёт в Лозанне. Я с ней поговорила.

— Когда она вернулась?

— Ни разу не летала. Её муж работал в наземном центре. Она думала, я спрашиваю о восстановлении после лечения.

Я закрыл глаза.

— Не езжай на обследование.

— Уже отказалась.

— Что они сказали?

Лида взяла кораблик обеими руками.

— Что мне нужно подумать о ребёнке.

Я хотел что-то ответить, но она не дала.

— Я думаю, папа. Я всё время о нём думаю. Они это знают.

Она смотрела на недостроенную палубу.

Я вдруг вспомнил её маленькой: сидит у меня на верстаке, болтает ногами, держит деревянную птицу с ещё не приклеенным крылом. Боится пошевелиться, чтобы крыло не отвалилось.

Теперь она так же держала кораблик сына.

— Положи, — сказал я.

— Что?

— Парусник. Он не сломается.

Она поставила его.

— Мне сегодня предложили другое лечение, — сказал я. — Здесь. Без перелёта.

Лида подняла голову.

— Кто?

— Вальдер.

Она ничего не спросила.

Я видел, как она считает. Не деньги — возможности. Врачей, месяцы, ночи. То, сколько ещё Мишка сможет ходить без помощи, если мы не упустим время.

— За что? — спросила она наконец.

— За подпись.

— Какую?

— Что шкаф треснул сам.

Лида долго смотрела на меня.

— А он?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

Она отошла от стола. Вернулась. Убрала с палубы одну рейку, хотя та ничему не мешала.

— Дай мне прочитать, что они хотят.

— Я ничего не подписал.

— Я слышала.

Голос у неё дрогнул.

— Но сначала дай прочитать.

И я понял: она не осуждала меня за то, что я мог согласиться.

Она боялась, что я откажусь слишком быстро.

***

Ева вошла без стука.

Я выключил связь.

Она посмотрела на пустую тарелку.

— Хорошо, что поели.

— Вы меня отпускаете?

— Через несколько минут.

Она положила передо мной заключение. Рядом — лист с результатами обследования.

— Здесь написано, что оснований удерживать вас для наблюдения нет.

— А раньше были?

Ева села.

— Я хотела понять, что произошло.

— Поняли?

— Нет.

Она сказала это просто, без попытки успокоить.

Мне стало немного легче.

— Когда вы коснулись камня, что было первым? Картинка или чувство?

— Радость.

Ева кивнула.

— А страх?

— Потом. Здесь.

Она посмотрела на мои руки.

— Вы хотели прикоснуться ещё раз?

Я не ответил.

Она и не ждала.

— Сегодня не прикасайтесь.

— Почему?

— Потому что вы ещё не успели вернуться.

Я невольно посмотрел на неё.

Ева придвинула ко мне стакан.

— Я не про ваше тело. Ощущения могут держаться долго. Первое время кажется, что ты наконец что-то понял. Хочется повторить. Убедиться.

— А потом?

Она некоторое время молчала.

— Однажды я проснулась и не смогла вспомнить голос матери. Лицо помнила. Каждую морщинку. А голос — нет. Зато знала, как звучит вода под землёй в месте, где никогда не была.

Я потрогал бинт.

— Это проходит?

— Иногда.

Она встала.

— Отец предложил лечение вашему внуку?

Я кивнул.

— Прежде чем соглашаться, попросите название клиники, имя врача и протокол. Пусть подтвердят, что лечение действительно назначено. Не удовлетворяйтесь его словом.

— Вы советуете согласиться?

Ева посмотрела на меня с усталостью.

— Я советую узнать, что именно вам предлагают. Ваш внук существует. Его болезнь тоже.

Она взяла со стола пустой стакан.

— И ещё. Если отец спросит снова, что вы услышали…

— Я ничего не слышал.

— Хорошо.

У двери она задержалась.

— Только себе не лгите. Это потом трудно исправить.

***

Вальдер ждал внизу.

Коробочки при нём не было.

— Вас отвезут домой, — сказал он.

Я остановился.

— Почему?

— Вы хотели домой.

— Полчаса назад это вас не убеждало.

Он опёрся на трость.

— Я испугался, господин Воронцов.

Я не знал, что с этим делать.

— За меня?

Вальдер поморщился.

— Не заставляйте меня выглядеть лучше, чем я есть.

За стеклянной дверью темнела машина.

Бергер держал мой чемодан.

— Завтра мы продолжим, — сказал Вальдер.

— Я ещё не согласился.

— Конечно.

Он достал карточку, но на этот раз на ней было не число.

Адрес. Название клиники. Имя врача.

— Вашего внука готовы принять в понедельник.

Я взял карточку.

Старик заметил, как крепко я её сжал.

— Привезите все прежние обследования.

Я хотел спросить о цене.

Не спросил.

***

Дома первым делом я включил свет во всех комнатах.

Потом выключил почти везде. Нелепо было платить за собственный страх ещё и по счётчику.

На столе лежал пакет с булочками. Лида оставила записку: «Поешь нормальную еду».

Я сел.

Вынул из кармана карточку Вальдера, положил рядом с её запиской.

Позвонил в клинику.

Мне ответила женщина. Назвала моё имя прежде, чем я представился.

Да, предварительная консультация назначена. Да, доктор получил материалы. Нет, оплачивать ничего не требуется. Представитель фонда уже предоставил гарантию.

— Какие материалы? — спросил я.

— Медицинскую историю Михаила Воронцова.

Я долго смотрел на белую стену перед собой.

Они уже имели всё.

Я поблагодарил и отключился.

Потом открыл фотографию внука. Ту, где он сидел на чемодане.

Попытался представить, как он смеётся.

Получилось сразу.

Я прослушал его старое голосовое сообщение. Потом ещё раз.

Только после этого разулся.

***

Вечером Лида прислала файл.

Без пояснений.

Это была копия согласия на медицинскую подготовку. Несколько страниц мелкого текста.

Я начал читать.

На второй странице говорилось о временном ограничении связи во время адаптации. На третьей — о передаче медицинских решений уполномоченному специалисту, если участник утратит способность понимать их значение.

Я вернулся к началу.

Имя Лиды.

Её данные.

Подпись.

Внизу стояло время: сегодня, шестнадцать сорок две.

Я позвонил.

— Ты подписала?

— Нет.

— Здесь твоя подпись.

— Знаю.

— Может быть, это старое согласие? При подаче заявки…

— Папа. Посмотри время.

Я посмотрел ещё раз.

В шестнадцать сорок две Лида была в моей мастерской. Мы разговаривали. Она держала в руках кораблик.

— Откуда у тебя документ?

— Прислали подтверждение. Поблагодарили за сотрудничество.

Я слышал, как рядом с ней работает кран.

— Где Мишка?

— Чистит зубы.

— Вы дома?

— Да.

Мне хотелось сказать ей: запри дверь.

Я не сказал.

— Собери его медицинские документы, — произнёс я. — Всё, что есть у тебя. Отдельно от их программы.

— Зачем?

— Завтра разберёмся.

Лида помолчала.

— Папа, они уже разобрались.

Связь не оборвалась. Мы просто молчали, слушая, как мальчик полощет рот в соседней комнате.

Потом он крикнул:

— Мама, мне тоже пришло!

Лида куда-то отошла.

Я услышал её шаги. Шорох. Детский голос, читающий медленно и с выражением:

— «Поздравляем, Михаил. Подготовка вашей семьи успешно завершена».

Я встал.

— Лида.

Она вернулась к телефону.

— Я слышу.

— Завтра никуда не идите.

— Хорошо.

На моём экране появилось ещё одно уведомление.

Банк.

«Для завершения согласованной процедуры просим прибыть в 09:00. Предмет подготовлен к работе».

Ниже стояло имя Вальдера.

Я открыл сообщение и увидел приложенную фотографию.

Ореховая коробочка была открыта.

Камень лежал на белом платке.

Рядом поставили второй стул.

Совместно с Ильёй Ильичём Разумовым