Глава 5. Голос тени

«Страх — это не враг. Это страж у двери, которую ты боишься открыть».
— Записано в старой тетради знахарки

Анна лежала без сна, прислушиваясь к каждому шороху.
— Я боюсь оставаться одна… Вдруг опять тот страшный сон… — прошептала она и закрыла глаза.

Сон пришёл сразу, как будто ждал за порогом.

Она снова видела отца, но теперь он был не просто злым — он был чёртом, как на свадьбе есаула.
— Сделай то, что я давно прошу… Ты знаешь, что это единственный способ освободиться, — произнёс он с ухмылкой.

Анна отступила:
— Ты же мой отец! Как можешь ты так говорить? Чудовище!

— Я не чудовище, Анна. Я просто хочу, чтобы ты поняла: мир жесток, и ты должна быть сильной, — голос отца звучал спокойно, почти ласково, и от этого становилось ещё страшнее.

— Но это не значит, что я должна делать то, что ты хочешь! Я не могу предать себя! — крикнула Анна, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, похожее на гнев и свободу одновременно.

— Ты не предаёшь себя. Ты просто принимаешь свою истинную природу. Ты должна быть готова к этому, — он шагнул ближе, и тень от него легла на пол, как чёрная река.

Анна отвернулась:
— Нет! Я не буду слушать тебя! Ты не тот, кого я знала! Ты — лишь тень!

— Тень? Я — часть тебя. Ты не сможешь избавиться от меня, — усмехнулся он.

Анна сжала кулаки, чувствуя, как страх превращается в силу.
— Я не дам тебе управлять мной! Я сильнее, чем ты думаешь!

Она встала прямо, расправила плечи, и свет начал пробиваться сквозь темноту, будто кто-то зажёг свечу за спиной.

— Что ты делаешь? Неужели ты решилась противостоять мне? — голос отца дрогнул.

— Да! Я больше не боюсь тебя! Я выберу свой путь! — крикнула Анна, и её голос звучал как колокол.

Свет становился ярче, и фигура отца-чёрта начала таять, как утренний туман.
— Ты пожалеешь об этом, Анна! — крикнул он, но голос его уже был далёким.

Анна проснулась, дрожа, но с новым чувством внутри — не только страха, но и силы. Она посмотрела в окно: небо светлело, и первые лучи солнца касались крыши дома.

— Я справлюсь. Я больше не боюсь, — прошептала она, и эти слова были не обещанием, а решением.