Незнайка 24

Глава 24
Новогодний вечер

Недоразумение с «пришельцами» никак не могло повлиять на Незнайкино настроение. Не таковский он был коротышка, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
Весь город жил ожиданием праздника. Коротышки были друг к другу как-то по-особенному внимательны. На площади в новогоднюю ночь готовился карнавал, и большинство коротышек собирались до утра веселиться на катке возле ёлки. Незнайка не сомневался, что обязательно сумеет принять участие и в школьном вечере, и в городском карнавале. Он, как и все, ждал от новогодней ночи чего-то непременно хорошего. И настроение у него с утра было счастливо-приподнятое, а в душе роились искорками самые замечательные надежды.
– С наступающим, Снежана Июльевна! – закричал он ещё издали, увидев учительницу. – Вы сегодня у нас прямо ну как снегурочка!
А когда Снежана Июльевна подошла к ожидающему её Незнайке, он наклонился к ней и сказал тёплым шёпотом:
– Снежинка! Ты лучше всех!
– Спасибо, Незнайка! – ответила Снежана Июльевна. – И тебя тоже с наступающим! И я скажу тебе по секрету: ты тоже славный малыш!
– Ещё бы! – сказал Незнайка. – Я в этом сроду не сомневался! А вы на карнавал пойдёте?
– Не знаю, мой скромненький. Может, пойду, может, нет. Как настроение…
– Снежинка! – сказал Незнайка проникновенно. – Ну разве может быть плохое настроение в новогоднюю ночь?
– Может, – сказала Снежинка. – В новогоднюю ночь может быть всякое настроение: и плохое, и хорошее, и грустное, и светлое, радостное…
– Я очень хочу, – серьёзно сказал Незнайка, – чтобы у тебя было светлое и радостное настроение. Потому что говорят: как Новый год встретишь, такой и весь год будет. Так что под Новый год грустить нельзя!
– Я постараюсь не грустить! – улыбнулась Снежана Июльевна.
Но Незнайке показалось, что в её голосе тускло блеснули какие-то невесёлые нотки.
– Если ты не пойдёшь на карнавал, то и я не пойду, – сказал он.
Снежинка посмотрела на него, и Незнайка утонул в её ласковом взгляде.
– Вот уж этого вовсе не следует делать, – ответила ему Снежинка. – Если мне не захочется веселиться, это совсем не значит, что и ты должен отказаться из-за меня от праздника.
– А какой мне без тебя праздник! – сказал Незнайка. – Если ты будешь дома грустить, а я на празднике веселиться, значит, я всё равно что предатель буду. Ведь мы же друзья, правда?
– Правда, – сказала Снежана Июльевна.
И подумала: «Если бы мы были просто друзьями, насколько бы нам легче жилось!»
– Друзей не предают! – бодро сказал Незнайка. – Я вот что придумал: давай Новый год вместе встретим! Ну его, этот карнавал!
– А тебе не скучно будет со мной? – спросила Снежинка с какой-то робкой интонацией в голосе.
– Снежинка! – сказал Незнайка. – Ты меня обижаешь! Ты лучше честно скажи: что ли ты не хочешь, чтобы я пришёл?
– Я тебе честно скажу, – улыбнулась Снежинка, – мне очень хочется встретить Новый год только с тобой, и больше ни с кем!
А ведь эти слова, сказанные Снежинкой, были почти что признанием в любви, правда?
– Помнишь, когда вы все были у меня в гостях, и Кнопочка предложила вместе встречать Новый год, я промолчала? Я тогда подумала: «Лучше бы встретить Новый год вдвоём с Незнайкой!»
– Ох, Снежинка! – сказал Незнайка. – Если бы ты не была моей учительницей, и если бы мы не шли сейчас с тобой по улице, я бы сейчас тебя прямо расцеловал!
И Снежинка рассмеялась радостно в ответ на эти слова, как будто колокольчиком зазвенела. Незнайка понял, что он нужен Снежинке, и был счастлив. Ведь когда ты знаешь, что нужен другому,  – это очень большое счастье! Честное слово! Кто в этом ещё не убедился, со временем поймёт обязательно.
Очень, очень хорошо начинался предновогодний день! Просто замечательно!
А потом, Незнайка понял ещё одно: то, что Снежинка учительница, и то, что она немножко старше его – вовсе и не считается. Главное не в этом. Главное заключается в том, что Снежинка такая же слабая и беззащитная малышка, как и все остальные малышки. И защищать её нужно не только от злых ворон и глупых прозвищ. Защищать её нужно от одиночества! Снежинке нужна поддержка и покровительство, забота и участие, внимание и любовь. И когда Незнайка подумал так, он, незаметно для себя, стал сильнее и мудрее. Незнайка не то чтобы стал другим коротышкой, – нет, конечно! – но что-то глупо-беззаботное в нём исчезло… Может быть, только на время, но ведь и это хорошо, правда же? Никому из нас не помешает хоть на время стать чуточку поумнее.
Однако грустить и философствовать на такие отвлечённые темы Незнайка не собирался. С уроков коротышек отпустили пораньше, чтобы и малыши, и малышки успели отдохнуть и подготовиться к новогоднему вечеру. И Незнайка начал готовиться. Сначала он почистил сапожным кремом свои потрёпанные рыжие башмаки. Башмаки были рыжие, а крем чёрный, но всё равно получилось здорово. Потом он подштопал порванную на коленке штанину праздничных тёмно-вишнёвых брюк. Брюки, хоть и были праздничными, рвались, как обычные. По какому случаю была порвана штанина, Незнайка уже сейчас и вспомнить не мог, но факт оставался фактом: штанина порвалась непременно в какой-то праздник, так как по будням Незнайка свои великолепные штаны не носил. Незнайка зашивал штанину и думал: «Мало того, что обыкновенные брюки рвутся, так нет, надо ещё было и этим порваться, которые праздничные! Как будто нельзя праздничные штаны покрепче делать!»
Если бы Незнайке волю дать, он бы, наверное, всем подряд шил штаны из брезента.
Покончив со штаниной, Незнайка погладил и брюки, и рубашку, и свой неизменный зелёный галстук. Вообще-то гардероб у Незнайки был не ахти как богат. Он обычно им мало интересовался. На все случаи жизни хватало ему знаменитых канареечных брюк и голубой шляпы. Правда, из тех своих первых брюк Незнайка успел вырасти, и они ему малы стали. Пришлось их на синие джинсы поменять.
По праздникам, вот как сейчас, было сложнее. Незнайка достал из шкафа печального вида шапку-ушанку, и внимательно осмотрел её. Шапка облезла, как престарелый кролик, и Незнайке стало ясно, что она его не украсит. Он пошёл к Пилюлькину, комната которого была рядом с Незнайкиной.
– Слушай, Пилюлькин, – сказал Незнайка, – у тебя нет чего-нибудь такого лишнего на голову надеть? У моей шапки вид уж больно не праздничный.
– Давай посмотрим, – сказал Пилюлькин.
Они порылись у Пилюлькина в шкафу и ничего не нашли. Тогда Незнайка пошёл к Пончику. У Пончика оказался такой большой выбор шапок всевозможных форм и расцветок, что у Незнайки глаза разбежались.
– Зачем тебе столько? – спросил он Пончика.
– А пусть лежат, – сказал Пончик, – пригодятся когда-нибудь. Не мне, так кому-нибудь. Вот тебе ж пригодились!
– А моль не почикает?
– Не, я теперь умный! У меня все шапки из искусственного меха. Никакая моль не сожрёт! – похвастался Пончик.
Незнайке понравилась большая, каштанового цвета ушанка, и он её взял. Ушанка оказалась великовата и постоянно сползала на глаза. Тем не менее шапка Незнайке приглянулась, он решил, что она у него будет праздничной и впоследствии Пончику её не отдал. Впрочем, Пончик был этому только рад. Он сходил в магазин и вместо отданной Незнайке шапки притащил себе пару новых.
Потом Незнайка долго плевался на ладонь и приглаживал волосы. Волосы у него обладали странным свойством: их так же трудно было причесать, как сапожную щётку. Чтобы хоть немного придать причёске божеский вид, приходилось пользоваться вышеупомянутым проверенным методом: плевать на ладонь и пришлёпывать вихры. Голова после этого имела такой вид, словно её Булька прилизывал. Да и то ненадолго.
Обслюнявив голову и дав ей просохнуть, Незнайка осторожно надел шапку и уж так в шапке потом и ходил, чтобы причёску не испортить. Послонявшись по дому, он оделся и побежал к Гуньке.
Гунька решал те же проблемы: готовился к празднику. Поскольку волосы у Гуньки мало чем отличались от Незнайкиных, Незнайка другу помог – поплевал ему на макушку. После чего они, оба в шапках, поиграли немного в шахматы. Потом в морской бой. Потом перекусили. Потом оделись и побежали в школу, хотя времени было всего шесть часов, а вечер начинался в семь. Друзья решили, что начало вечера и в школе дождаться можно.
На улице стемнело уже. В каждом доме в окошках видны были разноцветные огоньки: это мигали гирлянды на ёлочках. У многих коротышек гирлянды и просто так висели, без ёлочек – на окошках, на дверях и на стенах. Ёлка на площади сияла во всей красе, и от неё вокруг было светло, как от радуги. Даже обыкновенные уличные фонари, казалось, светят по-новогоднему, не так, как всегда.
– Да, Гунька, – сказал другу Незнайка, – нет, наверное, праздника лучше, чем Новый год!
– Наверное, нет! – согласился Гунька. – Разве что день рождения?
– День рождения – хороший праздник. Но он же только для одного, а Новый год – он для всех!
– Точно! – подтвердил Гунька. – Это ты верно заметил!
В школе уже было несколько коротышек, таких же нетерпеливых, как Незнайка с Гунькой.
– А, солнечный братец! – закричал Незнайка, увидев Пёстренького. – Ты уже здесь? А я думал, ты ещё умываешься!
– На себя посмотри, – сказал Пёстренький. – Ты когда последний раз уши мыл?
– Вчера, – признался Незнайка.
– А я уже сегодня два раза: утром и вечером!
– Нашёл чем хвастаться, – сказал Незнайка. – Мне уши мыть незачем: они у меня и так чистые. Это ты у нас и зимой грязь находишь!
Они сходили в актовый зал и постояли у ёлки. В школе ёлка была настоящая – не водить же, в самом деле, хоровод вокруг искусственной! В тепле ёлка пахла сильней, чем в лесу. Незнайка подобрался к самому стволу, увидел выступившие капельки смолы и потрогал их пальцем. Смола моментально к пальцу прилипла, и от руки потом весь вечер пахло хвоёй.
Школа была такой же, как днём – и всё-таки не такой. Она стала праздничной, таин-ственной и немного волшебной. Пустые классы непривычно дразнились эхом…
А потом был сказочный чудесный вечер. Незнайка веселился, с головой окунувшись в атмосферу счастья и радости. Он прыгал в мешке, обогнав Гуньку и Топика, и неожиданно проиграв Пёстренькому. Он срезал конфетки с завязанными глазами, водил хоровод, играл в жмурки и просто толкался среди других малышей. Оказывается, даже просто толкаться туда-сюда, и то интересно, если все счастливы и довольны. Незнайка весь перепутался в серпантине, в волосах у него разноцветным горошком попрятались кружки конфетти и блестела, переливаясь сверкающими брызгами, рубашка, на которую кто-то щедро сыпанул мелким стеклянным снежком.
Однако, веселясь, кружась, бегая и толкаясь, Незнайка никогда не выпускал из виду Снежану Июльевну. Один раз ему даже удалось попрыгать с ней через одну скакалку. Они прыгали дольше остальных, за что получили огромную шоколадку, разделили пополам и съели, причём Незнайка измазался в шоколаде, как поросёнок. К сожалению, большую часть времени Снежинка находилась среди малышек. Снежана Июльевна веселилась вместе с ними, забыв, что она учительница, и тоже время от времени искала взглядом Незнайку. И когда взгляды их встречались, Незнайка посылал Снежинке мысленное признание: «Снежинка! Я всегда о тебе помню, честное слово!» и глаза Снежинки сияли ему в ответ лаской и благодарностью.
Незнайка и Снежинка, наверное, самые счастливые были на вечере.
Потом Незнайка устал немножко от суеты. Они с Гунькой зашли в свой класс, в который накануне всей школой перетаскивали стулья из актового зала. Стульев было так много, что они лежали кучей до самого потолка. Друзья, не включая свет, уселись на подоконнике, сидели, тихо переговариваясь, и смотрели через окно на площадь, переполненную коротышками. На душе у них было хорошо и покойно…
– Ладно, – сказал неугомонный Гунька, которому сидеть без движения скоро надоело, – хватит отдыхать! Пошли в чехарду поиграем, малыши уже сейчас в спортзале собрались!
– Не, – сказал Незнайка, – я ещё посижу маленько. Ты иди, Гунька!
Гунька не заставил себя долго упрашивать.
А Незнайка, оставшись один, стал думать о Снежане Июльевне. «Какая она хорошая малышка! – размышлял он. – Даже обидно, что нам приходится соблюдать конспирацию… Лучше бы она была не учительница, а просто, как Кнопочка. А Кнопочка бы была на её месте… Тогда я мог бы с ней дружить запросто, как с Кнопочкой, и никакой Тараканыч нам бы ничего и не сделал! Наоборот, Тараканыч говорит, что с малышками дружить надо, а не таскать их за косы!»
Незнайка, впрочем, за косы малышек давно не таскал, да и другим не позволял делать этого. Но малышки на переменках всё равно частенько пищали, потому что не все малыши были такими сознательными, как Незнайка.
Подумав о Кнопочке, Незнайка вспомнил, что давно уж её не видел, и решил Кнопочку отыскать. И нашёл её в одном из классов на втором этаже. Он шёл по коридору, открывал двери в каждый класс и засовывал туда голову. Так неожиданно и наткнулся он на Кнопочку с Топиком.
Они стояли рядом и целовались.
Незнайка замер, не веря глазам своим.
– Ты, Шерлок Холмс! – сказал Топик. – Чего подглядываешь?
Когда Незнайка отворил дверь, Топик с Кнопочкой перестали целоваться, быстро и испуганно отскочив друг от друга. Но им ясно было, что они застигнуты на месте преступления. Топик, впрочем, быстро справился со смущением и сразу же перешёл в атаку.
– Я кому говорю? – спросил он Незнайку. – Третий лишний, соображать надо!  Закрой дверь с той стороны!
Но Незнайка зашёл в класс.
– Так, –сказал он, прикрывая дверь и деловито поправляя галстук. – Сейчас мы разберёмся, кто из нас лишний!
Топик приготовился к бою. Кнопочка встала между ними. В этот момент немного приоткрылась дверь и в щель просунулась Гунькина голова.
– А я тебя по всей школе ищу, – сказал он. – Тебя Снежана Июльевна потеряла.
Потом Гунька оценил ситуацию и добавил:
– Он на тебя что, бочку катит? Помочь?
– Уйди, Гунька! – сказал Незнайка. – И без тебя разберёмся.
Гунька подумал-подумал, и закрыл дверь. Все трое оставшихся долго слушали, кук он уходит. В пустом тихом коридоре хорошо были слышны Гунькины шаги.
– Незнайка! – сказала Кнопочка. – Ну что ты ко мне привязался, душу бередишь? Я могу дружить, с кем хочу!
– Только не с Топиком, – сказал Незнайка. – Он Снежану Июльевну обзывает!
– Далась тебе эта Снежана Июльевна! – сказал Топик. – Подумаешь, свет в окошке!
– И вообще, – сказал Незнайка, – как ты с ним могла целоваться, если мы с тобой дружим? Это я бегемота тебе простил, но Топика никогда не прощу!
– А я вовсе не твоя личная собственность! – ответила ему Кнопочка. – С кем хочу, с тем и дружить буду. И целоваться!
– Нет не будешь! – сказал Незнайка.
– Ты лучше иди отсюда! – подал реплику Топик. – Добром прошу!
– Это ты мне, что ли? – спросил Незнайка. – Ты лучше Пуську позови! Он Кнопочке помогать будет... тебя за ноги отсюда вытаскивать!
Соперники попробовали стукнуть друг друга через голову Кнопочки, но Кнопочка им мешала. Вдобавок она упёрлась кулачками в Незнайкину грудь и отодвинула его на пару шагов.
– Чемпион бесштанный, – сказал Топик.
– Я-то не бесштанный, а вот ты липовый, – не остался в долгу Незнайка.
Немного помолчали, собираясь с мыслями. Снова заговорила Кнопочка.
– Незнайка, ну, чего тебе надо? Ты сам-то знаешь? Ты же всё равно не хочешь со мной дружить!
– Хочу! – возразил Незнайка. – Почему не хочу?
– Ты же дружишь со Снежаной Июльевной!
– А я хочу и с тобой, и со Снежаной Июльевной!
– Незнайка! – сказала Кнопочка. – Так не бывает! Выбирать придётся. И ты уже выбрал…
Незнайка понимал, что она права, но ничего не мог поделать со своим сердцем. Кнопочка! – его Кнопочка! – с которой он дружил столько лет, целуется с Топиком! Хорошо бы ещё с кем-нибудь другим, но только не с Топиком! Который почти что Незнайкин враг! Ну нет, такое стерпеть попросту невозможно!
– Если будешь с ним целоваться, – сказал Незнайка Кнопочке, – я тебе больше не солнечный братец! И я с тобой больше разговаривать не хочу и не буду!
– Вали отсюда, – посоветовал Топик. – Последний раз предупреждаю!
– Зря ты это сказал, Незнайка! – ответила Незнайке Кнопочка. – Ты потом сам же ещё покаешься. Иди! Можешь со мной не дружить и не разговаривать. Я тебя всё равно не люблю и видеть не хочу больше!
И Незнайка, как и в прошлый раз, послушался Кнопочку и ушёл.
– Трус, трус! – обрадовался Топик. – Трус несчастный!
– Он не трус, – сказала Кнопочка. – Ты тоже иди. Я хочу одна побыть…
И когда Топик ушёл, Кнопочка села за парту и заплакала. Гунька, который снова за Незнайкой пришёл, видел, тихонько отворив дверь, как вздрагивают от рыданий её маленькие плечики.
– Кнопочка! – сказал он тихо. – Не надо плакать. Вот всё будет хорошо, вот увидишь!
– Гунька! – сказала Кнопочка. – Милый Гунька! Ну почему он меня не любит? Иди сюда, вместе поплачем!
А Незнайка, мрачный, как грозовая туча, пошёл искать Снежану Июльевну. Снежинка собралась уходить, Незнайка встретил её уже в вестибюле.
– Я тебя потеряла, – сказала Снежинка. – Ты почему мрачный такой?
– Из-за Кнопочки! – объяснил Незнайка. – Кнопочка целовалась с Топиком!
– Одевайся, – сказала Снежинка, – пойдём, поговорим по дороге.
Они долго шли молча. В душе у Незнайки уже не роились праздничные искорки. Там у него чадили головёшки, и поэтому он помалкивал. Хорошо начавшийся день кончался плохо.
– Значит, ты не хочешь, чтобы Кнопочка целовалась с Топиком, – сказала Снежинка. – Кнопочка, я думаю, имеет на это право. Она уже совсем взрослая малышка. И я в ней уверена – она никогда не сделает ничего плохого. А поцеловать в новогодний вечер своёго друга – не такой уж великий грех…
– Он ей не друг, – сказал Незнайка. – У неё я друг!
– Незнайка! – Снежинка постаралась заглянуть Незнайке в глаза, но не смогла этого сделать, потому что Незнайка спрятался в свою шапку, как улитка в раковину. – Незнайка! Может быть, ты Кнопочку любишь? Так в жизни бывает: кажется, что любишь одного, а на самом деле любишь другого. Может быть, где-то в уголочке твоей души прячется любовь к Кнопочке, и поэтому ты ревнуешь.
– Вот ещё! – возразил Незнайка. – Я не ревную!
– Да ревнуешь, я вижу. Тебе надо разобраться в своих чувствах, малыш!
У Снежаны Июльевны тоже заметно испортилось настроение.
Несколько шагов Незнайка добросовестно пытался разобраться в своих чувствах.
– Нет… – сказал он. – Не похоже, чтобы я любил Кнопочку. Я…
Он хотел сказать: «Я тебя люблю!», но у него язык как-то так и не повернулся эти слова сказать.
– Мне кажется, я… Я вот о Синеглазке тоже не забываю, что получается – я и её люблю? Мы с ней и подружить-то как следует не успели! Нет, тут что-то другое, я и сам что, не знаю…
Незнайка замолк. Снежана Июльевна остановилась
– О! – сказала она. – Так у тебя ещё и Синеглазка имеется! Да ты время зря терять не привык! Прямо дон Жуан настоящий!
Про дон Жуана Незнайка не читал ещё, поэтому к сравнению с ним отнёсся достаточно нейтрально. То есть, мимо ушей пропустил. Но догадался, что о Синеглазке вспомнил не вовремя. Однако было поздно: слово – не воробей, вылетит – не поймаешь! Они подошли к дому Снежинки, и Снежинка сказала:
– Вот что, мой хороший! Иди-ка домой! Я не хочу, чтобы ты у меня в гостях о Кнопочке грустил, да о Синеглазке думал.
И убежала. И потухли в душе Незнайки последние головёшки.