Властелин мира 2 глава12

Первое письмо от Елены пришло после оглашения приговора.

До этого были встречи с адвокатом, допросы, длинные поездки, во время которых за окном сменялись одинаковые заборы. Были люди, требовавшие наказания, и люди, благодарившие за спасённую работу. Иногда это были одни и те же люди. Марк постепенно привыкал к тому, что один поступок не отменяет другого.

Состояние перестало принадлежать ему раньше, чем он успел почувствовать потерю. Активы переходили под внешнее управление, спорные сделки пересматривали, создавали порядок возмещения ущерба. Впервые в его отчётах появились реальные имена вместо источников.

Марк читал списки столько, сколько позволяли. Женщину в синей куртке он не нашёл. Не знал, была ли она среди пострадавших. С этой неопределённостью теперь приходилось жить.

Ордынцев тоже оказался под следствием. В суд его привозили отдельно. Однажды они встретились взглядами в коридоре: без ненависти, без согласия. У каждого было достаточно собственного.

Игорь дал показания. Не смягчил того, что знал. В последний день разговора с защитой Марк попросил передать ему спасибо.

Саше он написал сам. Ответа не получил.

Пять лет прозвучали тише, чем он ожидал.

Мать сидела, сцепив руки. Он успел увидеть, как побелели пальцы, и отвернулся, чтобы не запомнить её именно такой.

*

В первом письме Елена рассказала о работе.

Она устроилась редактором в небольшое издательство учебной литературы. Зарплата была скромная, но впервые её спрашивали о том, что она умеет, а не о том, кто её муж. С Вадимом они разошлись ещё во время расследования. Она вернула фамилию, сняла квартиру, научилась не оправдывать перед знакомыми каждое решение.

«Я пишу это не для того, чтобы ты обрадовался, — заканчивала она. — И не знаю, имею ли право писать вообще. Но мне кажется неправильным опять исчезнуть без разговора».

Марк прочитал письмо трижды.

Ответ начал с того, что всегда презирал её выбор. Дошёл до середины страницы, перечитал и порвал лист.

На другом написал:

«Я рад, что у тебя есть работа, которая тебе нравится. Расскажи про книги».

Елена рассказала. Про автора, который упорно ставил неправильные запятые и обижался на исправления. Про художницу, нарисовавшую лису с пятью лапами. Про школьный учебник, где одна задача не имела решения, хотя три взрослых человека уверяли, что с ней всё в порядке.

Он попросил условие. Нашёл ошибку. Впервые за долгое время засмеялся.

*

Через несколько месяцев она приехала.

Марк долго думал, как сядет, что скажет, куда положит руки. Когда Елена появилась, все приготовления оказались бесполезны. Она была слишком живой: встала со стула, поправила волосы, неловко улыбнулась.

Они говорили о матери, о работе, о погоде. Марк начал рассказывать, что происходит с уцелевшими разработками, и через минуту заметил знакомое выражение её лица.

Остановился.

— Ты устала с дороги?

— Немного.

— Я опять.

Она покачала головой.

— Рассказывай. Только иногда дай и мне.

Он кивнул. Елена заговорила про сломавшийся дома кран. Марк успел мысленно составить список причин, но удержался и спросил, нашла ли она мастера.

— Нашла, — ответила она. — Он пришёл. Это было его главное преимущество.

Они оба улыбнулись.

Перед уходом Елена сказала:

— Я не могу обещать, что получится снова.

— Не обещай.

— И ты не жди от меня ответа сейчас.

— Хорошо.

Это «хорошо» далось тяжелее всех его прежних клятв.

*

Письма приходили не по расписанию.

Иногда неделю ничего не было. Марк сердился, придумывал причины, потом учился не превращать молчание в обвинение. У Елены могла болеть голова. Мог быть трудный день. Она могла просто не захотеть писать.

Мать приносила новости. Сначала жалела, потом постепенно разрешила себе жаловаться. Соседка ставит машину на газон, лекарство подорожало, телевизор опять показывает всё слишком синим. Марк слушал и понимал, как много лет принимал её жизнь за место, куда можно позвонить после своих дел.

Игорь написал однажды, без приветствия: «В твоём старом расчёте ошибка. Вот здесь».

Марк проверил. Ошибка действительно была.

Он ответил, что нашёл, и приложил исправление. Через месяц пришёл ещё один вопрос. Потом фотография прибора, собранного на простом деревянном столе.

Никто не обещал ему дружбы. Но оставлял возможность отвечать.

Рабочие части «Контура» со временем стали разными системами. Их проверяли разные люди, ограничивали полномочия, отказывались от лишнего. Прежнего собеседника, который знал все намерения Марка, больше не существовало. По крайней мере, никто не нашёл признаков обратного.

Марк научился не добавлять к этому «наверняка».

*

В день освобождения моросил дождь.

Мать стояла возле машины знакомого. Елена держалась чуть поодаль, в синем плаще. За прошедшие годы у неё появилась тонкая складка между бровями. Марк подумал, что раньше попытался бы угадать её причину. Теперь спросит.

Мать обняла его первой. Долго не отпускала. Потом отошла, вытирая лицо и сердясь на дождь.

Елена подошла сама.

— Привет, Марик.

Он обнял её осторожно, как человека, который может передумать. Она положила ладонь ему на спину.

Всю дорогу он смотрел в окно. Город изменился не настолько, насколько он боялся. Магазины, остановки, знакомый поворот. За годы отсутствия люди успели прожить свои жизни и не обязаны были встречать его возвращение.

У дома матери Елена спросила:

— Позвонишь завтра?

— Можно сегодня?

Она улыбнулась.

— Сегодня тоже можно.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым