Ностальгический сон

НОСТАЛЬГИЧЕСКИЙ СОН
(записки охотника за впечатлениями )

Когда-то еще в школьном возрасте на занятиях по рисованию я оказался свидетелем странного разговора о цвете. Один из участников иронично спросил другого:
- Может быть ты еще и сны цветные видишь?
«Странно, - подумал я, - а какими ж еще они должны быть? Черно-белыми, что ли?»
Однако ж, через много лет, попав в казарму, я все-таки впервые в жизни тоже увидел черно-белый сон. О чем был этот сон, я, разумеется, давно и окончательно забыл.
Видимо начальство экономило электроэнергию; освещение в казарме было очень скудным… Всё как-то темно и слегка мутновато-желтовато. Во сне все происходящее было очень сумеречным и бесцветным.
***
Потом я видел ещё много, много самых разнообразных снов. Отчасти жалею, что почти ничего из них не записывал. Но отметил общую тенденцию: сны становились с годами не только с каждым разом сюжетно разнообразнее; они становились всё более детальными, подробными. Например, однажды я увидел во сне знакомую женщину в вязаной кофте. Каждая петелька этого вязания была видна настолько отчётливо, что наяву, а не во сне, так просто не бывает…
Один из самых кошмарных снов, которые я увидел, случился после прочтения библиотечной книги на криминальную тему. Это не детективный сюжет, книга вообще не художественная; это что-то вроде обзора одного из аспектов субкультуры. Тема – «Наколки».
Подробные иллюстрации. Довольно разнообразные иллюстрации, по-своему оригинальные…
Как ни странно, больше всего меня самого поразила не какая-то оригинальная картинка, а всего-то аббревиатура из трёх букв. У нее оказалась неожиданная расшифровка: «БАГ» - брат Адольфа Гитлера.
Я тут как будто бы поймал себя на странной подсознательной мысли: «Разве у Адольфа Гитлера может быть брат?»
Как говорится в некоторых аналогичных случаях: «Тамбовский волк тебе товарищ!»… и брат…
***
И вот во сне я просыпаюсь. Смотрю на потолок… Лепнина орнаментальная на потолке… Видимо я заснул, запрокинув голову… вроде бы я проснулся в зале ожидания на вокзале в Черняховске… Но, поскольку дело происходит на Украине (это я во сне отчетливо осознаю), город называется не Черняховск, а Чернавск…
Я покрутил головой. Вокруг меня в сумраке зала ожидания сидели люди в серых куртках без манжетов на рукавах… Я подумал: «Совсем, как в Советском союзе»: ни разнообразных расцветок, ни манжетов на рукавах… Я встряхнулся, вышел в смежный зал. Там среди прочих пассажиров я увидел Женьку Гуду.
Он, увидев меня, резко отвернулся, но я всё же подошел и тронул его за рукав. Человек, сидевший рядом, посмотрел на меня презрительно и отвернулся. Евгений встрепенулся и, посмотрев на меня приветливо, встал.
- Привет, старик! А как ты меня нашел? – спросил он.
- А что особенного: тут-то народ какой? Кто не хохол, тот – украинец, а ты-то – поляк! Я тебя сразу вычислил.
- Вот это да!
- Слушай, а не сполоснуть ли нам это дело? Всё-таки, столько лет не виделись.
- А то! Пойдём!
***
Мы вышли из вокзала в вечерние сумерки.
Прохожие, попадавшиеся нам, все – как на подбор – были одеты всё в те же куртки неопределённого цвета… без манжетов на рукавах… И всё – в сумерках. На пороге магазина стояла знакомая продавщица.
- Оля! А ты как здесь? – удивленно обратился я к ней, - ты что? Здесь работаешь?
- Подрабатываю. Я на автобусе приезжаю, здесь недалеко.
- Слушай, - продолжил я, - Мне всё как-то не удается тебе сказать одну вещь. Знаешь, я часто добрым словом поминаю твоего батьку. Он у нас на столярном участке работал. Помнишь, он побалагурить любил? Шутил так разнообразно. Он говорил: «Я под землёй целый город построил». Это он – про гробы.
- Да уж, у него запретных тем для шуток не было…
- Я помню, как-то случайно услышал кусок его разговора с прорабом. Он начальника огорошил ответом на какой-то вопрос (начало разговора я не застал): «Синяя ножка!»
Оказалось, что речь идет о позднеосенних грибах. Вышли мы вместе, и он мне пояснил и добавил про росинку. Оказывается, что с копен стекает осенняя вода и вокруг них на месте этих капель растут съедобные грибы, называются они – синяя ножка. Так вокруг копны и растут… или на месте копен – кольцами. Он, на ходу мне объяснял:
- Нет, я ему докажу! – заверил.
Но, по сути дела – ему просто в рабочее время отвлечься захотелось. От однообразных трудов… пройти, размяться. Ну вот и пошел за грибами… Доказал.
***
Однако, вот продолжение диалогов во сне.
- Знакомьтесь, пожалуйста, - добавил я для Ольги, - это Евгений.
- Ольга, - ответила она.
- Женя, - сказал я, - Олю я знаю давно, да вот как-то… Как-то всё содержательно поговорить с ней не приходилось… А вот Василий Николаевич – её отец, о котором я говорю, – человек был, светлая ему память, просто удивительный.
Вот я уже сказал, что иногда я только какие-то обрывки его разговоров случайно заставал. Например, когда он нам помогал балкон стеклить, я застал тоже какой-то фрагмент его разговора с моей мамой. Отчего-то речь шла о возрасте. Мама спросила:
- А сколько Вам лет?
- Семьдесят четыре.
- О! Какой свеженький!
- Работать надо! – живо откликнулся он.
***
- А про стекло, - продолжил я, обращаясь к Женьке (в продолжение разговора во сне – на крыльце магазина), - у меня еще с ним разговор был. Он рассказывал, как они с ребятами колокольню Новодеревенской кирхри стеклили. Там проемы круглые – четыре сектора в каждом, они двумя деревянными перпендикулярными диаметрами перехвачены. Николаич говорит: «Просто листы стекла прикладывали внахлёст и от руки резали секторами в четверть круга. Только хруст стоял!»
А я в то время занимался изготовлением мольберта для живописи. Нужно было на вертикальных брусках стоек и на рейке держателя шпунты выбрать. У Василия Николаевича я среди его инструментов шпунтубеля не видел. Казалось бы, пустой разговор. Но почему-то решил я всё-таки с ним на эту тему поговорить.
Он удивительно охотно откликнулся, сразу говорит:
- Неси свой брус, сделаем.
Я очень удивился, разумеется. Как же он без подходящего инструмента соглашается это сделать? Спрашиваю с прямолинейной простотой:
- Так Вы и это можете сделать?
- Х-ха! – отвечает, - Анддррюшша, живых людей – и то делают! А это – тьфф!
(Под словом «это» надо понимать операцию выборки шпунтов – канавок вдоль волокон древесины). Материал я принёс. Он эту операцию исполнил на высшем уровне, применив совершенно незнакомую мне на тот момент технологию. Называется она «Пьяная пила».
Значит, дисковую пилу устанавливают с помощью подкладок не строго вертикально, а с небольшим отклонением от вертикали и на той высоте, которая не позволяет разрезать брус или рейку насквозь, а только «вгрызается» на нужную глубину канавки (шпунта). Дисковая пила при этом как бы шатается из стороны в сторону, но на очень большой скорости.
Всё получилось так, что – надо бы лучше, да некуда.
***
Ольга поправила свою вязаную шапку. Сейчас таких шапок давно не носят, но… кто его знает: в какие времена я во сне попал?
Из-под шапки высыпались волосы. «Странное дело, - подумал я, - на самом деле у неё волосы тёмно-русые, а здесь – светло-соломенные…, впрочем, во сне и не тако быват…»
Я сказал:
- Оля, мы с Женькой здесь случайно встретились. На вокзале. Сто лет не виделись. Вот решили «принять на борт» по этому случаю. У тебя какой-нибудь «крепыш» найдется?
- Только остатки.
- Да нам в дорожной обстановке много-то и не надо. Ну там еще пару огурчиков или какой-нибудь пирожок с капустой.
- Заходите! - ответила Ольга и прошла к служебному входу. Мы вошли через центральный.
Она уже стояла за прилавком; волосы прибраны, на голове косынка. Она нагнулась и достала из-под прилавка трехлитровую пластиковую бутылку и две одноразовых стопочки. В бутылке имелось всего на два пальца прозрачной жидкости.
***
А вот что в этом странном сне было дальше, я совершенно не помню… Да и было ли там вообще какое-то продолжение? Неведомо…