Шесть вечеров Вечер первый. часть 1

               

      Роман

      Встречей в тот летний вечер парни закрыли счастливые семидесятые. А завтра разлетятся птенцы по белу свету. В самостоятельную жизнь улетят.
      Счастья им!
      Как они хороши, полезны и интересны, эти встречи друзей…


      Рига. 1972 год, июль. Следующий, после выпускного вечера слушателей Рижского высшего военного командно-инженерного Краснознамённого училища имени Маршала СССРО Бирюзова С.С. день. Семнадцать часов. Квартира Сергея Устюжанина.
Офицеры в парадной форме. В этой квартире они не первый раз, родители Сергея частенько по служебным делам в отъезде, потому молодёжь запросто собиралась здесь на свои встречи. В их распоряжении квартира была и сегодня. Порой здесь были девчонки, к приятелям присоединялись другие парни курса, но сегодня они были впятером.
      Почему впятером и что это за встреча? Об этом, читатель, и предстоит узнать…


      Июль 1972 года
      Вечер первый

      1.
      – Господа офицеры, потерь нет? Все в сборе?
Виктор Иванович Голубев, на правах старшего на курсе, встал, поднял  рюмку и приготовился  сказать речь. Ну да, некогда был он старшим, старшиной курса три года трудился, но не о возрастном равенстве речь, они ровесники, родились в один год, а нынче в званиях равны – лейтенанты. Лейтенанты, стратегические ракетчики. Однако субординация есть субординация, среди равных кто-то всегда старший.
      Серёга Устюжанин ухмыльнулся и посмотрел по сторонам.
      – Товарищ старшина, а подворотнички будите проверять?
      – Разговорчики! Не в курилке сидим, на торжественном мероприятии присутствуете, товарищ лейтенант!
      Серёга шутливо вытянулся.
      – Виноват!
      – Вот так-то оно лучше… Садитесь…
      Виктор продолжил.
      – Итак! Потерь нет. Это хорошо… Но что-то вид мне ваш, лейтенант Игнатьев, не нравиться, наверно спать ещё не ложился после выпускного вечера.
      Серёжка вновь вставил свои пять копеек.
      – Витя, ты на него особо не дави, у них с Ольгой серьёзно, а живёт она, сам знаешь, далековато, вот и бродил лейтенант по ночной Риге до утра, койку не предоставили молодому человеку… Сначала, говорят, женись, а потом раскладушку в кухне воткнём.
      Парни заулыбались. Володя Игнатьев метнул суровый взгляд в сторону Устюжанина.
      Примиряюще подняв руки, тот мгновенно среагировал.
      – Ладно, братцы, с кем не бывает. Простим на первый раз! Продолжайте, товарищ старшина.
      Голубев, нахмурившись, посмотрел на Сергея.
      – Спасибо, как всегда, без твоих замечаний, никуда.
      И уже совсем серьёзно, без жеманств, улыбки, продолжил.
      – Итак, потерь нет, дружный коллектив в сборе и это радует. Товарищи! Прежде всего, хотел бы поздравить с завершением обучения в высшем военном училище ракетных войск и первым офицерским званием лейтенант. Подумать только… Пять лет! Пять сложных лет позади: конспекты, лекции, практические занятия, семинары, самостоятельная работа на технике… А служба: наряды, караулы. Спорт – куда без него: кроссы, соревнования, марш броски…
      Марунин, уловив паузу в спитче Голубева, попытался продолжить.
      – А девахи: танцы, манцы, обжиманцы, вечеринки, концерты и прочее?
      Голубев одёрнул товарища.
      – Александр Владимирович, не спешите… И до вас доберёмся!
      Это был удар под дых известному ловеласу.
      – Итак, продолжу! Пять лет позади. Вспомните 1967 год. Худенькие, стриженые пацаны в новеньком х/б, сапогах, пилотках, в ремнях с начищенной бляхой… Одинаковые, несмотря на разницу в росте и объёма талии. Стандарт, как свежеиспечённые булки в лотке хлебокомбината…
      И опять Устюжанин не удержался.
      – Ну, ты, Витя, даешь! Высокий штиль! Замечательная проза! Такой талант одели в военную форму. Ну…
      Голубев не сдержался.
      – Серёга, уволю… Ещё одно слово и получишь по шее. Дай, в конце концов, закончить…
      Вновь пауза. Голубев по-прежнему стоит с рюмкой в руке.
      –  И, наконец, выпуск. Погоны на плечи и в войска. Так что, братцы, считайте последние деньки вместе… А расставаться, ой как не хочется. Сдружились,  душой срослись, настоящими единомышленниками стали.…  Не думаю о расставании! Не хочу думать об  этом… Грустно, парни… Но увы, это жизнь… И не просто жизнь. Служба, её интересы в первую очередь. Давайте мужики выпьем за наше, ставшее родным домом, училище, за нас, новорождённых лейтенантов. Ура!!!
      Офицера встали, дружно чокнулись, выпили.
      – Закусывайте, парни.
      Устюжанин на правах хозяина, взял большую тарелку с оливье и принялся накладывать друзьям.
      – Закусывайте! Сам делал, это вам не закусь в столовке, здесь колбаса свежак, и картошечка и лучок с капустой, и яйцо. Всё заправлено по науке, дефицитным майонезом… А вот грибы, мама собирала. Баклажаны, она же консервировала. Всё своё, высшей категории качества. Кушайте братцы. На здоровье…
      Сергей пододвинул рюмку к Володе Игнатьеву, хитро глянул на товарища.
      – Парни, наливайте, Владимир  Иванович слово держать будет. Прошу, товарищ лейтенант.
      Игнатьев засмущался.
      – Нет, нет… Я…, собственно,  я спросить… Витя, а почему нас здесь пятеро. На курсе больше ста человек, примерно по двадцать пять в отделениях. По какому принципу отбор на наши посиделки...
      Голубев был готов к подобному вопросу.
      – Пожалуй весь курс мы сюда не соберём, пространства маловато, но вот пятёркой… А вы поглядите по сторонам, вам что, неприятно в этой компании? И заметьте, это не я вас собрал, это мы интуитивно потянулись друг к дружке. В позапрошлом году, где мы летом отдыхали? Правильно, в Алуште и в этом же составе. В курилке,  когда Марунин  под гитару песни пел, кто был  среди зрителей и подпевал, да конечно мы, там даже ты, некурящий, в уголке табачище нюхал. А на волейбольной площадке, кто в одной команде играл, порой и шестого игрока не брали. Верно. Это опять мы! Я уже об учёбе не говорю. На первом, втором курсе все по-разному успевали, так? Не буду некоторых позорить. А к четвёртому подтянулись. Вспомните, как на свободном режиме вместо игры в карты накануне экзаменов вопросы штудировали. И кто в этой компании был? Замечательная пятёрка Устюжанинских гостей, то бишь мы. Вот так-то ребята. Хоть и стоит Игнатьев с рюмкой, тост готовиться сказать, но думаю, он меня извинит, за дружбу я предложу тост. Нашу великую дружбу! Действительно дружны мы были все это годы, но впереди годы проверки прочности этой дружбы и наших отношений. Неважно, что по Союзу завтра разбежимся, страна огромная, а ракетные войска маленькие, хоть и расстояния велики между полками, но это не какая-то деревня Квакино, мы о каждой ракетной точке знаем  всё, ну или почти всё, так что связь держать будем. Или я неправ? Ну а за то, что совета вашего не спрашивал, назначая эту встречу, извините. Однако пришли все? Вот, Вовчик, и ответ на твой вопрос.
      Парни зашумели.
      – Верно, Витя.
      – В точку попал.
      – За дружбу…
      Голубев резюмировал.
      – За дружбу! За нашу офицерскую дружбу!!!
      После этого тоста установилась тишина. Мужики навалились на закуску, хоть и не голодны были, но аромат блюд на столе, Серёжкина характеристика маминых грибков, своих салатов, а ещё, обещанные чуть позднее свиные отбивные, чудный запах которых заполнил комнату, всё это сформировало хороший аппетит.
      Спустя десяток минут Голубев, напомнив, что хорошее спиртное и рижский бальзам ждут своей очереди, скомандовал:
      – Налить! Слово Косте!
      Костя Баринов, спортсмен, отличник и просто замечательный человек встал, расправил плечи, при этом рубашка с лейтенантскими погонами чуть не разошлась на спине и подмышками, правой рукой потянулся к рюмке, левой, подняв указательный палец вверх, успокоил пытавшихся аплодировать Игнатьева и Устюжанинова.
      – Тишина, парни! Ура кричать рано, я ещё ничего не сказал. Всё? Могу продолжать?
      Игнатьев не удержался.
      – Так ты ещё ничего не сказал, чтобы продолжать…
      – Цыц! Я сказал…
      Шутливая перепалка это визитная  карточка компании. Любили парни подначивать Костика, да и не только его. Подначивать беззлобно и безобидно, просто реакция крепыша Баринова была всегда интересна и своеобразна. Вот и сейчас надев суровую маску на лицо, он грозно воскликнул.
      – Я сказал, цыц!!! Накажу! Неодобрительным взглядом накажу!
      Лейтенанты притихли, Константин продолжил.
      – В войсках, на стажировке мы в этом убедились, одним из первых за столом бывает тост «За тех, кто на боевом дежурстве!» Предлагаю выпить за тех, кто сегодня, сейчас, находится на боевом посту, несёт боевое дежурство по защите рубежей нашего государства. Они дежурят, а скоро мы их сменим, войдём с состав дежурных боевых смен пуска и управления пуском. Ждите! Скоро мы будем с вами!!!
      Ну, как за такие слова пить сидя! Парни поднялись, чокнулись, выпили…
Попытался Марунин было продолжить, но бдительный Голубев остановил товарища.
      – Саня, чувствую, за дам желаешь слово сказать. Мы не против, но экспромт в этом деле не нужен, ты речь подготовь, можешь даже на бумажке изложить, выучить, ну, а коллективу, я считаю, надо передохнуть. Маэстро, музыку!
      Маэстро, это к Серёге относилось, вскочил, подбежал к окну, включил ожидавший команду старенький магнитофон. Марк Бернес. Всеми горячо любимый Бернес мягким баритоном запел:

      «Спят курганы тёмные, солнцем опалённые,
      И туманы белые ходят чередой
      Через рощи шумные и поля зелёные,
      Вышел в степь…»

      Марунин не удержался, продолжил, имитируя руками игру на гитаре: «…Вышел в степь под Ригою, Костя с бородой…»
      Друзья дружно рассмеялись. Сквозь смех известный на их курсе правдоискатель Володя Игнатьев задал автору поэтического опуса закономерный вопрос:
      – Где ты под Ригой видел степь и когда последний раз Костя носил бороду…
      Санька махнул рукой, дескать, отстань…
      – Для рифмы всё это, ты лучше песню слушай…
      – А ты её не порть…
      В перепалку включился Виктор Голубев.
      – Оба замолчите…
      …
      «…Там на шахте угольной, паренька приметили
      Руку дружбу подали, повели с собой,
      Девушки пригожие тихой песней встретили
      И в забой направился парень молодой…»

      После песни Бернеса Сергей поставил современную эстраду: Пугачёву, Ротару, другие песни.

      Продолжение следует