Закат. Длинное предисловие от Юрия Кивина

От авторов
Перед вами, дорогие читатели, новое повествование из фантастического сериала «Вебсик». Скажем сразу, что заглавного героя сериала в нем вы не встретите. Читатель снова встретится с героями, знакомыми ему по фантастическому сериалу «Вебсик», а также новыми персонажами. На Земле снова возникает интерес к технологиям клонирования человека, в том числе к опыту Марсианской Автономии. Пытаясь найти нужную информацию, Юрий Кивин и его друзья обращаются к событиям, когда прекратила свое существование Марсианская Автономия. На Марсе собираются снять голографический фильм о ее последних днях и даже написали сценарий, повествующий об этом. В процессе поиска информации Кивин находит записки Ростислава Петровича и его друга Христофора Смайли, а также написанную на Марсе повесть о создании музея Марсианской Автономии. Что поведали эти записи?
Значительная часть новой книги создана нами в плодотворном соавторстве.
И последнее. Марсианская Автономия это, конечно, гротеск. В реалистической перспективе освоения Марса она вряд ли возможна, хотя бы потому, что ресурсы будущих колонистов Красной планеты не дадут возможности кому-то обособиться и жить по своему укладу, какие бы возвышенные цели он ни преследовал. Но, наш сериал – фантастический, а художественный мир фантастики – это не только развлечение, но и философия, тренды будущего и предостережение для настоящего…
Доброго вам чтения, друзья!
Ю.Грум-Гржимайло,
А.Кузнецова

Длинное предисловие от Юрия Кивина

Хорошо помню тихий вечер в нашем доме на горе, когда я окончательно решил восстановить и описать события, связанные с последними днями Марсианской Автономии. Мы с моим цвергшнауцером Пусем  сидели в кабинете в ожидании ужина,  собственно, в кресле за столом сидел один я, а верный пёс разлёгся у меня в ногах и грел их. Быстро просмотрев на терминале заголовки последних новостей Земли и Внеземелья, я зацепился взглядом за информацию с Марса про найденные новые артефакты Марсианской Автономии и стал читать подробности. В горах Флегра нашли  пещеру с остатками оборудования, явно предназначенного для работ с биомассой и клонирования. Объект был заброшен еще во времена Марсианской Автономии и датировался начальным периодом её существования. На самом Марсе это вызвало всплеск интереса, даже захотели снять исторический голофильм. А меня почему-то заинтриговали кадры из той пещеры. На первый взгляд, ничего интересного на них не было: какие-то стойки для приборов с оборванными кабелями, баки, трубопроводы, ванны, металлические столы, рельсы для каких-то тележек на полу, но во всём этом даже на снимках чувствовался производственный подход. Клонов Марсианская Автономия создавала, это известный факт. В памяти сразу ярко всплыла «лунная бабушка» – Эмма Дэви. Для меня так и осталось загадкой, была ли она клоном или нет. Помнится, Ростислав Петрович потом сказал, что по имеющимся у него сведениям, Эмма Деви никогда не покидала Марс, но мы с Владой встретились с нею на Луне, а потом на Земле… 
Пусь в ногах зашевелился, и сразу с лестницы послышался голос Влады:
– Эй, вы чего там засели? Я иду вас звать на ужин, – она быстро подошла, чмокнула меня в макушку, присела на подлокотник кресла и увидела картинку на экране терминала. – Что это такое?
– Это на Марсе откопали пещеру с остатками Автономии, – пояснил я. – Кажется, там они растили своих клонов. Теперь хотят снять про них кино.
– Ужастик про кадавра?
Я обнял ее рукой и привлек к себе. Влада соскользнула с подлокотника ко мне на колени.
– Мы сегодня с тобой вдвоем вечеряем, папа с мамой задерживаются в гостях, Даша тоже. Может ужин сюда принести? – спросила она, намекая своими ласками, что ужин состоится, но позже. Пусь шумно вздохнул и поплелся сам к своей миске в столовую. Он уважал режим.
– Не знаю. Не пишут, про что. Ладно, на диван или в спальню?
– Куда хочешь… – Влада сладко зевнула и еще крепче прижалась ко мне. Ужину пришлось нас дожидаться довольно долго, и про марсианскую пещеру я вспомнил только на следующее утро, когда с влажными после душа волосами заглянул в кабинет и увидел ее на экране так и не выключенного терминала.
За завтраком Влада сама вернулась к прерванному разговору.
– Юр, по правде говоря, Автономия незаслуженно забыта. Ты хоть что-нибудь про нее слышал после их самоликвидации?
– Практически ничего. Дед наш тоже особо не распространялся, а он там был, – отозвался я, отщипывая ложечкой кусочки сладкого десерта. – Знаешь, их проблемы меня не привлекали, не интересовался.
– Зато наш профессор очень интересуется, – сообщила Влада. «Профессор» – это Володя Лещенко, мой старый друг и ее шеф по работе, известный биотехнолог. – Он нам с Викониками дал задание прошерстить все, что известно о клонах в Марсианской Автономии. Хитрый, знает же, что Вика с Никой из мужей информацию вытрясут.
– Близнецы бы и так помогли, – заметил я, имея в виду супругов Вики и Ники – Зета и Иона Петерсов, старших офицеров Службы безопасности Земли. – Только сдается мне, что они сами толком не знают. Марсианские клоны до Земли так и не долетели, оставили после себя лужицы биомассы и запах свежего огурца. Наш профессор это знает хорошо. А вот та фотка, что я вчера рассматривал на экране, любопытна, только не могу понять сам, чем.
– Юрочка, я тоже просидела несколько дней в обнимку с информаторием центрального офиса СБ,  пытаясь сформировать общую картину.
– Удалось?
– Давай обсудим. – Влада встала из-за стола с традиционным «Спасибо, очень вкусно!» в адрес нашей домашней кухни. Робот сразу подкатился убирать посуду. Я допил свой кофе, и мы поднялись в кабинет. Влада, захватив планшет с заметками, забралась на диван, к ней тотчас пристроился и засопел Пусь. Я занял место за письменным столом.
– Так вот, – начала она свой рассказ.– «Изоляционисты» на Марсе в 2155 году из совершенно безобидного и полезного технологического проекта автономного марсианского поселения сумели сделать основу для полного отказа от связей с Землей. Марсианскую Автономию поддержали далеко не все купольные поселения, хорошо, что у них там кроме кулаков тогда никакого оружия не нашлось. Разобрались они между собой довольно быстро, потому что условия жизни на Марсе и без того суровы. Хотят жить сами по себе — да пусть живут! На Земле в конце двадцать первого века «подземные народы» образовались, их переубедить до сих пор не смогли, так и сидят в своих подземельях, а уж Марс — он далеко. Периодически на Земле возникали группы фанатов, жаждущих переселиться в Марсианскую Автономию, их переправляли на Марс, а потом они на пескоходах сами достигали поселений Автономии.
Я покопался на своем терминале и уточнил:
– Первые купольные поселения землян на Марсе были построены на южной оконечности гор Флегра. Купола носили названия «Южный», «Восточный» и «Западный». Массовый заезд колонистов начался тогда, когда первый купол — «Южный» — был построен. Впоследствии именно эти три купола, расположенные на расстоянии 25—30 километров друг от друга, и объявила «своими» Марсианская Автономия.
– Угу, – кивнула Влада. – Давай я свою версию расскажу, не перебивай, но останавливай, если что-то не понятно.
– Хорошо, – согласился я, откровенно любуясь ею. В моменты увлеченности Влада была неотразимо хороша.
– Помнишь историю с биомеханическими копиями близнецов Петерсов? – спросила Влада.  –Именно этот случай наш профессор вспомнил и заострил внимание на завоевательских «хотелках» Автономии и роли клонов в них. Как только СБ окончательно убедилась, что Автономия располагает запрещёнными технологиями клонирования людей и их разумов, то были брошены все силы на поиск источника. Один нашли сравнительно легко — знакомая нам фирма «MAS». Еще помог случай. Один из жителей Автономии, тяжело раненый, но каким-то чудом спасённый во время песчаной бури и попавший в Центральную марсианскую клинику, в бреду упоминал про сканеры мозга, которые «высасывали память». Вызванный срочно на Марс Ростислав Петрович успел застать раненого ещё живым, и, слушая его бред, понял, что может быть ещё один источник такой технологии — подземные народы Земли.
Влада остановилась, собираясь с мыслями. Я ее не торопил. Выведя на экран терминала вчерашнее фото, я задумался о том, что человек на 90% состоит из воды, клон, по идее,  тоже, значит, нужна вода. Лёд был на астероидах. Ближайшая область с залежами пищевого льда на сравнительно небольшой глубине — горы Флегра ­– сеть холмов, горных хребтов и небольших бассейнов, которые протянулись от вулканического нагорья Элизий. Несколько сотен миллионов лет назад здесь были обширные ледники. Находка была обнаружена в горах Флегра, все сходится. Пока лёд был, они работали, исчерпали – забросили.
– Ты меня слушаешь? – спросила Влада, заметив, что я отвлекся.
Я кивнул головой, а Пусь, валяясь на спине около нее на диване, шумно зевнул и дернул задней лапой.
– Земные технологии клонирования не позволяли создать сразу живой «взрослый» клон. Мы ранее столкнулись с оболочками – муляжами, вспомни клон папы Славы, а потом попытку клонирования разведчиком меня самой, – сказала Влада. – Близнецы нашли пещеру с кристаллами, способными создавать клоны-муляжи.
– Наша «мозаика», – подтвердил я. – Феномен, в котором так и не разобрались толком.
– Сейчас не это важно, – посмотрела на меня Влада. – Важно то, что муляжи пригодны для телепортации, а натуральные клоны, как обоснованно полагает Лещенко, – нет. Муляжи и разум надо передавать раздельно, в этом и состояла идея Мееров с раздельным  сканированием разумов и тел. Тут они явно преуспели… Дедушка же тебе рассказывал, как ему в Башнях Меера руку восстановили?
– Да, помню хорошо, – отозвался я. – Почти дословно его рассказ помню. Володя Лещенко это хочет повторить?
– Не совсем. – Влада почесала собачий нос, ткнувшийся ей в руку.  – Не забывай, что на Земле клонирование человека запрещено. Но мы будем полными идиотами, если откажемся изучать, как это делала Автономия. Сам понимаешь, что никто из нас не горит желанием лететь на Марс. Возможно, на каком-то этапе и придется туда слетать, но пока шеф велел пока собрать «доказательную базу» по всем доступным источникам.
– Понимаешь, на Марсе столкнулись два подхода, – задумчиво вставил я. – Суть первого была в том, что планету надо приспособить к человеку, а второго — что человека надо приспособить к планете. Истина лежит, как всегда, посередине, но ударились в крайности. Возникла Марсианская Автономия, поставившая целью приспособить человека к планете. В массовом марсианском «клонировании» был определённый смысл — на этой суровой планете могла выжить только новая раса. Дожидаться, пока произойдёт смена климата или колонисты сами по себе эволюционируют, никто не хотел. Вся Марсианская Автономия была «клонирована» таким образом, чтобы потреблять меньше воздуха, еды, воды, увеличить выносливость и так далее. Ты же знаешь, что их клоны могли не дышать по полчаса и открывать шлем в марсианской атмосфере из сплошного азота?
– Ты прямо как Олег Дегов говоришь, – улыбнулась Влада. – Автономцы драпать хотели с Марса, а не жить на нем. А куда драпать? Было несколько путей. Первый – обратно на Землю. Второй – на некую другую планету, пригодную для обитания. Третий – темпоральный перенос в прошлое Марса, когда он был с водой и кислородом. Все три пути они прорабатывали. Клоны им были нужны для захвата Земли и для телепортации.
Пусь вдруг весело тявкнул и убежал вниз, а дом предупредил о прибытии гостей.
– Кто это? – удивилась Влада. – Вроде мы никого не ждем сегодня.
Я встал и выглянул в окно. Перед домом Пусь уже крутился со своими четырьмя отпрысками, а по дорожке шла и махала мне рукой Ханни.
– Ханни прилетела с «мушкетерами», – сообщил я Владе. – Видно, не судьба нам сегодня с тобой посидеть…
Влада отправила меня встречать гостью, а сама побежала «приводиться в порядок». Спускаясь к выходу из дома, я подумал о том, что нет худа без добра: Ханни невольно прервала информационный прессинг, который мы себе устроили, сами мы сидели бы до изнеможения.
Супруга директора-координатора научных программ Союза Континентов Михаила Михайловича Кашина ничем не показывала свое отношение к высокому посту мужа. Она прилетела в простом геологическом костюме с растой из африканских косичек на голове. Ослепительная улыбка, крепкие объятия и простота во всем – это ее стиль.
– Я была в Эль-Хамре, ну и подумала, что можно заскочить на часок к вам перед тем, как снова забраться в дебри с Аалой, – сказала она. – Стратосферник до Санатория  и коптер до вас – отличная прогулка, не правда ли? Ты один? 
– Влада сейчас прибежит, – улыбнулся я, – а остальные домочадцы в отъезде. Как Аала, Патрик? Шаман шаманит? Про твоего Миха я знаю, недавно разговаривал с ним.
– Аала нормально, а Патрик опять весь ушел в свою математику. Кажется, он сейчас все окружающее воспринимает как математические абстракции. Ему Мих посодействовал, и сейчас его расчетами два супермозга загружены, но им есть-пить не нужно, а Патрик это забывает делать. Аала при нем как нянька, мы даже уехать от него боимся, – пожаловалась она.
Этого я не знал. Патрик ничего не говорил, собирался прочесть курсы по своим темпоральным уравнениям в паре престижных университетов Земли и вдруг с головой ушел в математику? Странно...
– Ты хоть намекни, куда он теперь роет? – попросил я Ханни.
– Сама не знаю. Аала мне пыталась объяснить, говорила про суперпозиции, – мило улыбнулась Ханни. – Я мало что поняла, но мне вместо Патрика пришлось, как дочери вождя, проводить наш родовой праздник, до сих пор в голове ритуальные барабаны гремят. У вас так здорово, тихо, хоть в себя приду…. Ой, Влада идет!
Я получил задание организовать пикник на лужайке перед домом и ушел его испольнять, оставив дам одних. Для меня всегда было загадкой, как женщины умудряются понимать друг друга по обрывкам фраз и извлекать из этого максимум сведений. Мне же пришлось выдать кухонным роботам полные и четкие инструкции, прежде чем они потащили из кладовки дома складную мебель, а потом снедь от автоповара.
– А где мангал? – разочарованно протянула Ханни, увидев мои приготовления. – Какой пикник без мангала и шашлыка? В наших экспедициях мангал занимает почетное место.
– Мангал с углями я не найду, а шашлык автоповар приготовил, вот, на тарелочках, – показал я рукой на сервировку стола. – Собакисы уже оценили, одну порцию стащили, значит, съедобно.
– Ничего ты не понимаешь, Кивин, – шутливо шлепнула меня по затылку Ханни. – Шашлык – это прежде всего вкусный запах на всю округу. И, да, шашлыки надо уметь готовить, это своего рода искусство. Ладно, мы тебя прощаем, видим, что ты искренне старался…
Когда вся наша человеко-собачья компания расселась и улеглась вокруг стола, Ханни вдруг стала серьезной. Мы с Владой выжидательно посмотрели на гостью.
– Я, ребята, на самом деле не просто так прилетела, – призналась она и достала из нагрудного кармана  и протянула мне два памятных кристалла. – Один меня просил передать тебе Патрик, а второй – Мих.
– Что на них? – спокойно спросил я.
– Я знаю то, что на кристалле Миха. Дальневид вчера принял и записал непонятную передачу по пространственно-временному каналу с Плутоном. Такое впечатление, что нечто болтается в нем, отражаясь то от Земли, то от Плутона. Мих говорит, что канал закрыт с двух концов, поэтому информация не уходит. Но интересно другое: что это за информация. Было получено несколько графических  вариантов ее дешифровки, они все на кристалле. Из них пара кажется вполне осмысленной. Один вариант похож движение по тоннелю со станциями, напоминающими черные дыры, а второй – на видение пейзажа какой-то планеты. В Солнечной системе таких нет.
– Хм, – заинтересовался я и послал робота за проектором, – некоторые земные пейзажи могут вполне сойти за внеземные.
Когда проектор прибыл, и кристалл от Миха исчез в картридере,  перед нами возникли изображения. Дешифровка графики – вещь лукавая, она же опирается на шаблоны известных образов, поэтому абсолютно доверять тому, что мы увидели, было нельзя. Скажем так, максимально допустимая степень приближения, помноженная на личное восприятие зрителя . Ханнин «тоннель» лично мне напомнил внутренность обычного кровеносного сосуда с артеросклеротическими бляшками, а пейзаж… Да, пейзаж показался интересным. Я сразу вспомнил рассказ Олега Дегова про его видения древнего Марса  в пещере с голубыми кристаллами.
– Дегов видел это? – спросил я Ханни.
– Мих ему сразу отослал, – кивнула она головой, – Олег ответил, что очень похоже на древний Марс.
– По той странной записи стоит кое-что уточнить у директора Дальневида, – решил я и потянулся рукой за своим коммуникатором. Мигель Ричи отозвался довольно быстро. После обмена приветствиями и краткими ответами на традиционные вопрос «Как дела?», я перешел к сути своего звонка.
– Мигель, дорогой, уточни мне, какой сигнал болтается между Землей и Плутоном в ПВК* ? – я беседовал с Ричи по громкой связи, Влада и Ханни внимательно слушали.
_____________________
*ПВК - пространственно-временной канал (фант.).

– Импульс очень слабый, почти на грани фонового шума, – пояснил он. – Ты же знаешь, что наши декодеры пристально следят за фоном, они его и заметили. Запись сделана, когда сигнал «прилетел» к Земле. Думаю, что это затухание, он будет болтаться в ПВК, пока не сольется с фоном.
– А время возникновения импульса, если он затухающий, определили?
– Ты меня опередил, Юра, как раз хотел рассказать. Конечно, мы сразу сделали расчеты. Импульс возник в момент массового исхода в Марсианской Автономии. Если я не ошибаюсь, там сгенерировали темпоральный сдвиг и основная часть колонистов исчезла.
– Все верно, – вставила в нашу беседу свою реплику Влада, – там поиграли со временем, в результате чего в основном куполе появились «шарахи», как у нас в Соловье, в аномальной зоне. Автономцы перепрыгнули в иное время, может, в прошлое Марса, как они и хотели, в ПВК отразилось эхо их прыжка, а оставшиеся обитатели купола получили в наследство «шарахи», которые их и погубили.
– Влада, теоретически марсиане могли повторить неудачный опыт со временем в Церне, – ответил ей Мигель, – но это только теоретически. Объективные средства контроля на Марсе никакого возмущения темпорального фона тогда не зафиксировали.
– Мне еще Роман Самоедкин говорил, что в Автономии появилось то, что было в Соловье и Загорном, — «шарахи». Они парализовали купол, а попытки их ликвидировать привели к взрывам, – вспомнил я.
– Они не парализовали, они… – попыталась возразить мне Влада, но я ее остановил.
– Ребята, пространственно-временные каналы – это довольно устойчивые структуры в строении Вселенной, – заговорил Мигель. – Всякие местные события никакого эха в них не окажут, если только не были связаны с узлами канала. Мы не знаем, был ли в Автономии узел входа в канал, но, судя по эху, – был. Если это так, то реальная картина исхода может быть весьма впечатляющей.
– Поясни, – попросила Влада.
– Ну, представь себе, что ты имеешь полный скан для воссоздания своего дубля и тебя саму.  И вдруг перед тобой открывается пространственно-временной переход, ты шагаешь в него в свой новый мир, а твой скан одновременно посылается во Вселенную, – пояснил Мигель.
– А зачем Вселенной скан? – не поняла Ханни.
– Для равновесия, – отозвался Мигель. – Отправка скана энергетически уравновесила физический переход тела в иное время. Во всем должен быть баланс, это непреложный закон. Закон сохранения. Ушел туда – оставил свой скан здесь. Патрик Мбаа сейчас этим и занимается, корректирует свои уравнения.
 – Скан – это же цифровой образ, а тело – это масса, – пожала плечами Ханни. – Ладно, дождемся результатов, может, что станет понятнее… Классическая теория перемещений во времени гласит, что важна не только точка перехода, но и масса. Автономию, насколько я знаю от Аалы и Патрика, всегда интересовала телепортация – прыжок в пространстве, а не во времени. Они хотели найти себе подходящую планету и телепортироваться на нее. Это желание мне понятно, особенно когда затея с «марсианским человеком» у них провалилась…
Ричи не стал спорить, мы еще с ним немного поговорили о детях и попрощались. Но наш пикник «развалился»: было видно, что всех участников одолевают свои мысли. Посидев с нами  немного, Ханни сказала, что полетит дальше, не уточнив, куда именно. Проводив ее коптер, мы с Владой снова остались вдвоем, но продолжать пикник сил не было. Влада ушла плавать в бассейн, а мы с Пусем решили перед сном сделать небольшой променад до дома-цветка Вебсика. Как же мне не хватало нашего инопланетного друга!
Мощёная светящейся плиткой дорожка привела меня к арке дома-цветка. Внутри было темно. Сама арка слабо светилась по линиям контура. Я хотел было подойти ближе, но Пусь преградил мне дорогу и глухо заворчал. После попадания с нами в остановленное время пёс избегал этого места и всячески запрещал подходить нам. Я присел на корточки и начал его успокаивать.
– Не пойду, не пойду туда, хорошо, мой маленький? Пойдем обратно.
Лизнув мне руку и вильнув хвостом, пес обрадованно побежал в обратную сторону, оглядываясь, чтобы я не передумал. Мы дошли до камня, под которым была похоронена верная Джека, так и не дождавшаяся нас. Около него Пусь сел на землю.
– Не дождалась тебя твоя подруга, – грустно сказал я ему. – Что поделать, у всех свой век в этом мире… А, знаешь, Пусь, какая странная штука… Вот, смотри, – я принялся рассуждать вслух. Пусь обычно обожал мои монологи-рассуждения. Не знаю, но мне казалось, что он понимает, о чем речь. – Вот мы тут были в остановленном времени, это же тоже темпоральный эффект или нет? Почему мы никуда не перепрыгнули, а вернулись в наш мир?  Течение времени вне  и внутри дома-цветка было разное, но это только по скорости, структура временного потока не изменялась. Для переноса нужно разрушение текущей структуры, ее тотчас заполняет собой новая, из иного мира… Бред несу?
– Уаа, – отозвался Пусь. Он уже понял, что я могу долго стоять и сам с собой разговаривать, поэтому развалился у меня в ногах.
– Пусь, вставай, пошли домой, – пошевелил я ногой. Пес нехотя поднялся, и мы поплелись обратно. По дороге я додумал свою гипотезу и, попав домой, сразу проскользнул к терминалу в кабинете. У меня, как у полного агента Института Времени, было право экстренного доступа к одному из четырех суперкомпьютеров нашей конторы. Продумав и написав запрос, я отправил его на анализ и структуризацию.   
 – Вы опять здесь? – заглянула в кабинет Влада. – Что случилось, я по твоему лицу вижу, что что-то произошло? Рассказывай.
– Мне пришла мысль, что колонисты перешли в синие марсианские кристаллы. Они вполне могли их спрятать.
– Брр… – На Владином лице мелькнул ужас. – Это же камни!
– Кому – камни, а кому – форма жизни, – недовольно пробурчал я. – Мы почему-то считаем, что человек – вершина творения, а оно, может, и спорно…
– Я не  понимаю смысла… Ты полагаешь, что они использовали кристаллы как капсулы времени?
– Это один из вариантов. А другой вариант на первый взгляд кажется вообще безумным. Представь себе, что кристаллы их заманили в себя. Колонисты их использовали, например, для выращивания «паутинок», но сами того не подозревая, попали в ловушку иной формы жизни. Ей понравился человеческий разум, она адаптировалась к нему и стала искусственно управлять событиями так, чтобы случился этот массовый перенос. Заметь: никаких следов кристаллов в руинах не нашли, они исчезли.
– Брр… – Влада поежилась и передернула плечами. – У нас есть информация, что при создании клонов Автономия активно применяла синие кристаллы: они помогали переносить запись скана в материю клона.
– Вот-вот! – обрадовался я. – Ещё один факт в пользу безумного варианта. Знаешь, я засяду за проверку. Пока не получу ответ от супермозга, я из кабинета не уйду. А ты иди спать.
– Хорошо, – согласилась Влада, подхватила сонного цверга на руки и ушла с ним в спальню. Я проводил взглядом эту милую пару и снова задумался. У меня не было полного представления о том, что случилось в Автономии. Мне раньше было достаточно знания, что ее больше нет. Но я также знал, что случайности не случайны. Не просто так попалась на глаза та картинка. Я снова вывел ее на экран и стал рассматривать при максимально возможном увеличении. В новостях, как правило, оно не особо большое, но можно запросить оригинал. Так, что мы видим?  Вход в пещеру был явно через шлюз, около него за открытой дверью с кодовым замком камера захватила  пару пустых помещений со шкафами и металлическими столами – похоже, что здесь оставляли скафандры и переодевались. Под одним из столов валялись пыльные резиновые шлепанцы. В самой пещере на потолке тускло светило несколько ламп дежурного освещения. От порога пол понижался. Отсюда сверху можно было рассмотреть, что у противоположной стороны пещеры сгрудились гигантские открытые чаны, блестящие стальные колонны, насосы и трубопроводы. Над всем этим, как ласточкино гнездо, к стене лепился небольшой застекленный балкончик, к которому вела металлическая лесенка.   На других кадрах запечатлелись какие-то стойки для приборов с оборванными кабелями, баки, трубопроводы, ванны, металлические столы, рельсы для тележек на полу. Было ясно, что помещение большое.
Тут я вспомнил, что на Марсе уже голофильм захотели снять. Интересно, откуда они взяли сценарий? Хотя сейчас для экранизации сценарий и не особо нужен. Надо будет поинтересоваться у Петерсов, они наверняка знают… С чего они вдруг так заинтересовались Автономией?
Для очистки совести я поискал сведения про туристическую деятельность на Марсе. Оказалось, что на самом Марсе есть турагенство «Марсотур», которое организовывало обзорные групповые поездки на флаерах, а на Земле ряд марсианских куполов-поселений имел свои представительства, которые предлагали и индивидуальные туры в эти купола. Сеть выдала ссылку на живой сайт Марсианской Автономии! Я перепроверил метаданные, но сайт в самом деле был актуальным и поддерживался некоей административной группой. Впрочем, очень быстро я понял, кто его вел. У колонистов Автономии на Земле оставались родственники, они и затеяли этот проект. В основу его была положена Книга Памяти, составленная на Марсе по спискам, обнаруженным в руинах Автономии. Была там виртуальная реконструкция одного из куполов Автономии, но она, как я понял, отражала только типовые планировки куполов данного типа.
Порывшись еще немного, я наткнулся на фотогалерею. Описание гласило, что в нее включены снимки, обнаруженные на найденных личных коммуникаторах колонистов Автономии, и админы сайта просили помочь с идентификацией персоналий. Судя по статистике посещений, их просьба осталась невыполненной. Я сразу вспомнил про нашу «лунную бабушку» – Эмму Дэви. Интересно, найдется ли она на снимках? Раздражало, что сайт был сделан примитивно, снимки приходилось листать вручную, поиска не было. Но мне повезло: на Эмму Дэви я наткнулся довольно быстро. На двух снимках она позировала с мужчиной, видимо, своим мужем, как его звали-то?... Игорь, вроде бы… На третьем снимке она сидела за столиком в компании двух сухопарых стариков в странных мантиях, а на четвертом – стояла в обнимку со своим двойником! Я буквально впился глазами в этот кадр. Вот это да!.. Сохранив себе находки, я сразу отослал их Иону Петерсу с кратким комментарием. Очень скоро Ион вышел на связь.
– Привет, – сказал он. – Ты что ищешь? Я видел эти кадры.
– Ион, я пытаюсь понять, с чего вдруг на Марсе захотели снимать исторический голофильм про Марсианскую Автономию, – признался я.
– А посмеяться хочешь? Они нам с Зетом на полном серьезе официально предложили стать научными консультантами и сыграть в фильме самих себя.
– ?!!!
– Если ты в их сценарии есть, то они и тебе могут предложить роль самого себя, – продолжил Петерс. – Но дело в том, что на Марсе принцип историзма для исторического фильма трактуется довольно вольно. Мы сейчас с Зетом читаем и ухохатываемся.
– Ион, ты серьезно? У них уже есть сценарий?! Документальный?
– Ну, то, что сейчас лежит перед нами, документальным назвать сложно. Скорее вольный опус на тему последних дней Марсианской Автономии, но написано забавно. Эх, Юра, если бы это все было так на самом деле… Хотя, доля правды там есть.
– Дашь почитать?
– Да ну, не трать время. Нам с Зетом по долгу службы на него надо отреагировать. Там просто описание аварии в куполе и перевозки пострадавшего Ростислава Петровича на Землю. Понимаешь, мы тогда просто опоздали. С Марса передали информацию, что Автономия готовится к исходу, ее получил наш агент непосредственно от колониста по прозвищу «Телега», который контрабандой привозил нему выращенные в какой-то подземной теплице грибы. Мы начали готовить спецоперацию по проникновению в купол и спасению тех, кого они там успели сканировать. Ростислав Петрович был убежден, что среди них есть Эмма Дэви.
– Лунная бабушка? – уточнил я.
– Она или не она, сейчас уже ни кто не скажет. Вдруг среди ночи шеф всех нас собирает и объявляет, что на Марсе в Автономии взорвался купол, и мы срочно вылетаем туда, – продолжил свой рассказ Ион. – Летели с месяц, Марсоспас там уже начал раборку завалов своими силами. К нашему прибытию общая картина случившегося была ясна: взрыв энергоблоков на нижних ярусах, верхние уцелели.
– А колонисты?
–  Из двух малых куполов Автономии спасли десятка два истощенных и сошедших с ума колонистов, среди них Ран Атан, член Совета Автономии. С ним у нас вышло забавно: он притворился психом, чтобы избежать ответственности за катастрофу. В сценарии это расписапли красочно… – Ион ненадолго отвлекся, отвечая  на сторонний вызов. – Так вот, прибыли мы и начали обход купола. За каждым был закреплен сектор. Ростислав Петрович с двумя десантниками пошел в сторону оранжереи с круглыми марсианскими огурцами. Эти овощи у них в Автономии участвовали в синтезе биомассы для клонов. Шеф нашел подготовленные к телепоратции материалы, но тут эти треклятые огурцы взорвались, разнесли теплицу и несущие конструкции яруса. Десантники погибли на месте, Ростислава Петровича мы вытащили из-под завала. Руку ему пришлось ампутировать сразу. Состояние было тяжелым, марсисанская клиника сама предложила ввести в медикаментозную кому и транспортировать на Землю. С ним полетел их врач, а мы с Зетом остались завершать обследование в куполе Автономии и возиться с этим псевдопсихом Атаном. Раскусили его быстро, но сотрудничать он согласился только за то, что мы его перевезем на Землю. Тут у нас с ним почти детективная история вышла, мы в самом деле его забрали с Марса, но при посадке на Землю он вдруг сам вколол себе обезволивающее и прибыл лужицей биомассы. Вот тебе вкратце, что было на самом деле. Составители того сценария сами над ним трясутся, сказали, что о нем даже на Марсе никто не знает, кроме этих киношников. Мы думаем, что это они и написали.
– Не ИИ ли им написал?
– Не похоже. Мы сразу засомневались и проверили, – сказал Ион. – Скорее всего, это воссоздано по записям и рассказам героев второго плана. Но ни мы с Зетом, ни Ростислав Петрович им ничего не рассказывали. Не трать время.
– Ладно, – согласился я. – Ион, но тут дело серьезнее. Володя Лещенко очень технологией клонирования интересуется, а мне пришла в голову мысль, что марсианские кристаллы спрятали колонистов Автономии, – я кратко рассказал о своей гипотезе и запросе на ее проверку.
– Хорошая мысль, – похвалил Петерс. – Если затянут с твоим запросом, скажи, мы ускорим. Просто на Земле до сих пор вся информация про Автономию в общественных коммуникациях проходит дополнительную  экспертизу. А про Лещенко я в курсе. Не думай, что профессор сам по себе будет рыть табуированную тему. Все с нами согласовано.
– Ион, а вам зачем клоны?
– Не нам, Юра. Автономия разработала и, к сожалению, унесла с собой интересную технологию. Она интересна для экипажей межзвездных экспедиций, о которых снова начинают говорить. Анабиоз – анабиозом, а смена тел с пересадкой разума представляется любопытной альтернативой в путешествиях, длящихся не один человеческий век. Ну и чисто практический интерес пересадки разума из неизлечимо больного или поврежденного тела. Земля готовится пересмотреть свой тотальный запрет на клонирование человека, ты знаешь об этом?
– Нет, – честно признался я.
– Нам ставят в пример Марсианскую Автономию, которая создавала и  использовала клонов без Земли, команды их клонов работали на том же Плутоне-Орбитальном, да и мы с ними пересекались… – Петерс немного помолчал. – Короче, возник запрос общества на эту тему, Юра.       
 – Нашу «мозаику» тоже станут изучать? Она ведь создавала клонов?
– С нею не так просто. Ее можно изучать, когда она в активном состоянии, а сейчас все аномалии у вас сошли на нет. Ошибочный эксперимент в Церне никто повторять не станет, даже опыты с Дальневидением на Земле решили не проводить. Юр, мы еще поговорим, я сейчас должен отвлечься срочным по делам, – извинился Петерс и прервал связь.
Я встал из-за стола и подошел к окну. Темная ночь усугублялась низкой облачностью, я с трудом различил контуры башни старого замка, почему-то на ней сегодня не горели красные огни. У нас около дома была освещена площадка перед входом, да разноцветная дорожка. На другом полушарии, где сейчас находился профессор Лещенко, был полдень. Вернувшись к терминалу я послал с него вызов.
Володя отозвался почти сразу. Я понял, что он в дороге, сидит в купе экспресса. На маленоком столике перед ним лежала пачка видеостраниц и лекционный планшет.
– Я тебя не оторву? – поинтересовался я после обмена приветствиями. – Мне хотелось бы понять, что именно о клонах должны найти для тебя наши девочки.
 – Не оторвешь, я еду в Торонто, лекция через два часа, в твоем распоряжении час моего времени, – сообщил друг. – По клонам все просто. Мы делаем биомехов, это смесь «био» и механики, а в клонах механики не было. Там только «био» и еще что-то, что пока не понятно.
– Кристаллы?
– Ты понимаешь, сами по себе кристаллы, что марсианские, что земные – это доклеточные формы жизни, «живые субстанции», как их называл великий Тесла. Кристаллы могут участвовать в энергообмене, хранить информацию, – начал мне, словно ребенку, объяснять Володя, потом спохватился и виновато улыбнулся. – Да, кристаллы, Юра. 
– Я предположил, что колонисты из Автономии ушли в синие кристаллы.
– А что, могли… – согласился профессор. – Больше там, на Марсе, им и некуда уходить было, разве что в лед. Но мне не это интересно. Мне бы хотелось понять, как они делали клонов. Именно клонов, а не муляжи.
– У тебя есть гипотезы?
– Гипотезами у нас в семье Юля занимается, я научные факты перевариваю… Конечно, есть, но все они упираются в некие волшебства и суеверия, которым в строгом научном знании, сам понимаешь, места нет.
– А Юля далеко? – спросил я, зная, что профессор обычно ездил в лекционные вояжи с супругой.
– Юля дома осталась, я один еду, – вздохнул Володя. – Ты помнишь тигрят-биомехов?
– Конечно, –  кивнул я. – Как не помнить таких красавцев!
– В них интересна не форма, а ее содержание, – слегка нахмурился мой друг. – Нам тогда впервые удалось сделать биомехов-эмпатов. Как ты помнишь, это было нужно для лечения пострадавших мальчиков. Но кроме этого тигрята дали нам кучу ценной информации… Понимаешь, что биомеханика, что биокибернетика– это науки об искусственых симбиотах живого и неживого. Это интересно и полезно. А в Автономии замахнулись на создание «клонов-химер»: собирали клонов из генетического материала различных людей, пытаясь приспособиться к условиям Марса. Улавливаешь разницу? В итоге, эти, так называемые «марсианские клоны», были нестабильны и после гибели превращались в породившую их биомассу.
На всякий случай я кивнул головой, хотя не совсем понимал, к чему он ведет.
– Если совсем коротко, – решил сжалиться надо мной профессор, – то дело обстоит так. Каким-то образом на Марсе создали технологию сборки полностью биологических клонов, в которых не было механических или электронных компонентов. На Земле, как ты знаешь, клонирование человека решили запретить, но при этом оставили лазейку в виде клонирования тканей и органов для пересадки. Законодатели решили, что из частей целое собрать нельзя, но именно это и получилось у марсиан.
– И тебя именно это интересует? – спросил я.
– Да. Юля предполагает, что там использовали некую среду или платформу для сборки.
– Синие кристаллы?
– Я не знаю что, но мне кажется, кристаллы помогали им. Юля тебе расскажет кучу легенд, как древние колдуны оживляли мертвецов,живую воду и живые камни. Фантазером я прослыть не хочу, поэтому этот вопрос ни с кем не обсуждал и не собираюсь этого делать, – предупредил Володя. – Виконикам я намекнул, что надо искать, думааю, они меня поняли. Влада могла не понять, она все-таки биокибернетик.
– Мне кажется, что как раз Влада и способна тебя понять, – возразил я. – Кристаллы формирнуют информационный образ, которому начинают соответствовать некие заготовки клона. Бесформенное желе превращается в руку, ногу или голову. Но вопрос: из чего само «желе»? Из биомассы?
Профессор кивнул.
– Помнишь восстановленную в башнях Меера руку у Ростислава Петровича? – спросил он. – Так вот, мы внимательно ее изучили и пришли к выводу, что это все же протез, но протез совершенно иного уровня реализации и комфорта. Он реально приживляется к культе. Только в сказках такое читал,  но тут видел наяву. И, кстати, после гибели генерала его восстановленная рука сразу отвалилась и очень скоро начала уменьшаться и вытекать в лужицу. Она там и осталась, хоронили его с муляжом руки.
– Не знал этого, – пробормотал я. – Это точно?
Володя снова кивнул головой. Мы поговорили еще немного, потом профессор виновато улыбнулся и показал мне на планшет: мол, время, мне подготовиться к выступлению надо. Я понял намёк и завершил связь. 
Уфф…  Я не заметил, как просидел всю ночь, за окном уже начинался рассвет. Когда заглянул в спальню, то заворочалась и проснулась Влада. Пусь тотчас от нее спрыгнул и побежал ко мне «здороваться».
– Ты так и не ложился? – спросила меня Влада, с трудом справляясь с зевотой.
– Рано еще, поспи, – улыбнулся я.
– Нарыл что-нибудь?
Я не знал, что ей ответить.
– К твоему вопросу о том, как там растили клонов, оно ничего не добавляет. Сама посуди, не могли же там делать биомассу из круглых марсианских огурцов? У нас она на основе горного мумие…
– Биомасса из огурцов? – глаза Влады округлились от удивления. – Ну, голь на выдумки хитра, как известно… Ччто-то не припоминаю «огурцов» в рассказах деда. Теоретически возможно, что они входили  в состав исходного сырья, но только не основным компонентом. Мы всегда исходили из того, что биомассу в Автономии как-то получали с Земли.
– Что бы ты сделала дальше?
– Если тебя заинтересовало, то посмотри памятные кристаллы в архиве дедушки, – посоветовала она.– Мы до них так и не добрались…
Совет был дельным, но воплотить его в жизнь у меня получилось не сразу. Когда через несколько дней я попытался связаться с Ионом, то от автосекретаря узнал, что оба Петерса находятся в длительной служебной командировке. Эту же новость подтвердили нам с  Владой их супруги. Куда удалились их мужья, они сами не знали, но оба брата сами вышли на связь через две недели. Блин, они оба оказались на Марсе!
– Вы что, решили сниматься в том голофильме? – спросил я Иона, когда он снова возник передо мною на экране домашнего терминала.
– Мы решили с Зетом кое-что выяснить на месте.
Я пересказал ему сомнения Влады.
– Ее сомнения насчет биомассы из огурцов отчасти оправданны, но Автономия их действительно использовала в своих технологиях, – кивнул Ион. – Огурцами, а точнее – их соком, кормили бактерии, которые перерабатывали сырье для биомассы. В нее же входили все переработаненые на специальных плантациях органические отходы колонии. Ну и была контрабанда с Земли. Автономия на самом деле не была полностью автномна. Но самое хитрое, что они и марсианский грунт с порошком из кристаллов использовали. Все их мельницы и блендеры сохранились в артефактах колонии. Кстати, та пещера с оборудованием, которую ты видел на снимках, была, как мы думаем, важным звеном их технологии.
– Ион зачем хотят снимать фильм?
– Колонистам нужна вдохновляющая их история,  – Петерс задумался и погладил подбородок. – Тут в каждом куполе есть «историческая комната», это вроде мини-музея, так в ней они показывают молодежи только героические моменты своей истории. А вообще тут процветает обывательская философия «одного дня». Местные патриоты хотят ее расшевелить.
– На примере Марсианской Автономии? – удивился я.
– Они хотят вызвать в обществе спор, обсуждение, – пояснил Ион. – Сделать это на материале их «исторических комнат» можно, уже пытались, но безуспешно, так сказать. Нынешний Марс для землян не имеет альтернатив, а та Автономия как раз была попыткой такой альтернативы. Слушай, есть к тебе просьба. Пока мы тут с Зетом ковыряемся на Марсе, займись домашними материалами Ростислава Петровича.
– Его личным архивом?
– Да. Думаю, что тебе и Владе это уместнее всего. Там должны остаться его воспоминания, связанные с Марсом. Я точно знаю, что он их диктовал, когда лежал с рукой в санатории Космофлота. Все официальные рапорты у нас есть, но в них он включал только проверенную и сто раз перепроверенную информацию. А во время лечения в санатории у него было небольшое приключение на старой военной базе с участием нашего знаменитого отряда «К».
– Что за отряд? Впервые о нем слышу.
– Отряд из десяти девушек-клонов, уже расформированный. Часть из них осталась на Марсе и сейчас работает с нами. Кстати, как раз они и написали тот сценарий, коллективное творчество, так сказать. А продюсером фильма выступает Анастасия Морозова, дочка Олега Морозова из фирмы «ТриО», которая опекает музей Марсианской Автономии. С тобою на Земле свяжется бывший командир этого отряда Виктория Лам, она  участвовала в наших поисках лаборатории Игоря Франкмана, он же Игорь Франк. Как раз его технологии и интересуют профессора Лещенко. Владе будет интересно, да и нашим Виконикам тоже.
– Хорошо… – озадаченно протянул я, пытаясь сообразить, как вклинить новое дело в текущие дела. На ближайшие полгода у меня был довольно плотный график по работе с Институтом Времени, пусть чаще всего удаленной, но требующей затрат времени и сил. Одно дело не поспать ночь и прочитать сценарий, а другое – оказаться вовлеченным в новые приключения.
– У тебя сложности? – спросил Ион, увидев мою озабоченную физиономию. Я кивнул головой и пояснил, в чем суть.
– Мы всегда можем написать в твой институт просьбу о привлечении тебя, как эксперта, – напомнил Петерс. – До сих пор нам не отказывали. Впрочем, смотри сам.
– Попробую совместить как-то, – вздохнул я. – Если не будет получаться, то скажу.
На этом мы и расстались. Через несколько дней мы с Владой принимали у себя гостей – Викторию Лам с ее мужем Михасем. Красивая пара! У Виктории ее эффектная внешность молодости сменилась красотой зрелой, уверенной в себе женщины. Безусловно, годы службы в СБ для нее даром не прошли, выправка и спортивная подготовка чувствовалась, но сейчас она занималась сугубо мирным аграрным проектом в маленьком городке Кея на родине ее мужа – слегка располневшего весельчака с цыганскими чертами лица и натруженными руками фермера-натурала.  Не буду утомлять читателя подробностями, скажу только, что после разговора с нашими гостями желание поработать с материалами деда возросло, и я попросил в своем институте месячный отпуск, который мне дали на удивление быстро.
После трагической гибели Ростислава Петровича во время смерча в Пуэрто-Атардекере его одноэтажный дом в Соловье для всех нас стал мемориальным. Мы старательно сохраняли в нем «дух» его хозяина, и я долгое время не мог заставить себя взяться за разборку личного архива деда. Его личный архив представлял собой несколько памятных кристаллов, и мне, честно говоря, было совестно, что я так и не удосужился их просмотреть. Получив разрешение на отпуск, я сообщил о своих планах домашним во время завтрака.
– Могу помочь, – сразу предложил мне Слава. Влада что-то обсуждала с дочерью, после моих слов они прервались и  выжидательно посмотрели на меня. Заниматься архивом я мог только в Соловье: мы договорились ничего из дома деда не выносить.
– Я хотел бы начать сам, там всего несколько памятных кристаллов, – начал я, но Влада меня остановила.
– Ты вспомни, сколько времени ты разбирал записи на семейных кристаллах, когда рассказывал про Вебсика, – заметила она. – Мы с тобой еще не кончили обсуждение того, что я нарыла. Перебраться в Соловей мне не сложно, только чуть позже, сейчас у нас с Дашенькой дела. Если горит у тебя, то поезжай один, я приеду к вечеру.
Так и решили. Уже на следующий день мы с Пусем поднялись на веранду дедовского дома. Пес сразу нашел себе занятие – старую игрушку – и улегся с нею на верхней ступени лестницы, а я прошел через ажурные раздвижные двери в залу. В доме было пять комнат и большая белая зала. Из залы арки вели в три комнаты и на лестницу к антресолям. На антресолях дома располагались две спальни. Вела к ним совершенно изумительная резная деревянная лестница-спираль. Две комнаты — гостиная и столовая — были под антресолями и имели невысокие потолки. Мне нравилась уютная гостиная с камином, стенами в бежевых тонах и «фирменными» плетёными креслами из коричневых прутьев. Тут же в углу стоял угловой диванчик совершенно «музейного» вида. В столовой был современный интерьер, её стену украшала только картина в тяжёлой резной раме. Кабинет находился в глубине дома и всегда во мне вызывал резонанс заполненными книжными шкафами. Одну стену занимал видеоэкран, посередине стоял обычный письменный стол с рабочим терминалом и  двумя гостевыми креслами, в углу был диван с подушкой и пледом, около дивана на тонкой ноге торчала тарелка древнего светильника.
При моем появлении робот-пылесос, старательно утюживший ковер в зале, заторопился спрятаться в стенной нише,  система «умного дома» вежливо поздоровалась и сообщила, что готова выполнить мои распоряжения.
– Двойной кофе в кабинет, – попросил я и быстрым шагом прошел туда. При моем появлении на терминале засветился аватар инфа деда, а потом – изображение его самого, сидящего за столом. Все было настолько реалистично, что походило на сеанс удаленной связи с живым человеком.
– Здравствуй, дорогой, здравствуй! – улыбнулся мне с экрана Ростислав Петрович. – Присаживайся, с чем пожаловал?
 В этот раз точно воспроизведенный динамиками голос деда меня не смутил. Я опустился в гостевое кресло, и как раз в это время прибыл заказанный кофе. Отхлебнув глоток, я аккуратно поставил чашечку на подносик и посмотрел на терминал.
– Ростислав Петрович, не поможете ваши личные архивы разобрать?
– Что ты хочешь найти?
– Все, что есть, про Марсианскую Автономию и их клоны.
– Есть материал. Тебя какой период интересует?
– Про клонов – все, что есть, а про Автономию – как она погибла.
– Хорошо. Бери кристалл, – на экране терминала высветился уникальный номер нужного кристалла. – Это мои записи как раз того периода, когда я лечился в Санатории Космофлота и привыкал к протезу руки. Как раз в то время я сам узнал про Френки…
– Про кого? – переспросил я.
– Про клона Френки. История весьма интересная, но доказательная база оказалась недостаточной, чтобы гарантировать достоверность, почему она и не попала в служебные материалы, а осталась в моем личном архиве. Надиктовал я это все сам, благо время у меня в санатории было, а потом уже ИИ перевел в литературный текст. Я его просмотрел, конечно, немного поправил, – отозвался инф деда. – Получилась маленькая повесть, я ее назвал «Сказание о клоне Френки». Показать тебе?
Полистав информацию на экране и оценив ее объем, я решил читать дома. Инф приготовил мне пачку видеостраниц с текстом, я их забрал, поблагодарил и  отправился в сопровождении Пуся  домой. Наш дом в Соловье находился поблизости. Это было причудливое строение из двух толстых дисков, нанизанных на круглое основание. Мы его строили вместе с Лещенками, но они тут бывали редко. Каждая из семей занимала свой дисковый этаж. Снаружи диски поддерживали пилоны, протянувшиеся от земли к лёгкой ажурной  пирамидальной надстройке наверху, которую создал для себя Вебсик. Дорожка из разноцветных плиток разной формы вела к спиральной арке входа, сделанной на манер дома-цветка Вебсика в Загорном, только вместо берега моря она открывала большой центральный холл, из которого наверх поднимали три скоростных лифта: левый и правый вели к «персональным» этажам, а центральный — в «пирамиду» Вебсика. Была и парадная «мраморная» лестница, очень похожая на ту, что была в доме на горе в Загорном. Она вела на промежуточную площадку к лифтам, от которой по стенам поднимались наверх «медленные» эскалаторы на жилые этажи. По одному боку холла находилась столовая-гостиная со стеклянными стенами-окнами, через которые прямо в дом «входил лес», диванами и настоящими роялями, за которыми когда-то Влада и Юля устраивали вечерние концерты. Напротив, за полупрозрачной перегородкой находился большой плавательный бассейн с застывшим зеркалом чистейшей воды.
Хотя для родителей мы предусмотрели апартаменты на своём этаже, Марта недолюбливала дисковый дом из-за его «ультрасовременности» и причудливой секторной планировки. В Соловье они со Славой обычно останавливались в одноэтажном особняке Ростислава Петровича. Они все жили там после случившегося с нами в доме-цветке Вебсика, пока строился заново дом в Загорном, дети бегали в дисковый дом только играть в надстройке Вебсика или плавать в бассейне. Иногда в него приезжали Лещенки, тогда все собирались в большой столо-гостиной.
Издали я увидел, что на нашем этаже уже светились окна. Пусь радостно гавкнул и унесся вперед. Не успел я подойти к дому, как он выбежал навстречу и сразу привел меня к бассейну с Владой. Я некоторое время ждал, лаская лохматого друга, пока она наплавается и вылезет.
– Ну, что,  нашел? – поинтересовалась Влада.
Я рассказал про диалог с инфом и показал пачку видеостраниц с текстом. Влада взяла верхнюю и пробежала ее глазами.
– Знаешь, это что-то литературное, не похожее совсем на деда. У него, как помню, всегда был лаконичный, суховатый стиль, а тут вдруг такое… Прочти, потом я прочту, хорошо? Слушай, я сейчас высохну, переоденусь и сбегаю на работу, там мы интересный опыт ставим. Я очень поздно вернусь.
– Беги, – кивнул я. – Тогда наверх я подниматься не буду, здесь, в стологостиной, на диванчике прилягу и почитаю. Если засну, то не буди.
– Хорошо, – чмокнула меня Влада и ушла переодеваться.
В стологостиной я любил один уголок за роялями. Там в окружении пальм в кадках стоял уютный диван, ретро-торшер на ножке, и был камерный дух. Можно было спокойно лежать и читать, а диван большой, для нас с Пусем на нем места хватит.
– Уаа, – заявил счастливый пес, блаженно развалился у меня в ногах, а я взял первую страницу…

Продолжение http://proza.ru/2026/10/29/889