И снится нам, и сниться нам... 1

В ночь перед работой Павел не заказал себе сна.

Это было трудно.

В девять вечера домашний помощник напомнил, что остаток месячного лимита позволяет провести шесть часов на тёплом побережье. В десять предложил прогулку по осеннему лесу с умеренной физической нагрузкой. В половине одиннадцатого, заметив учащённый пульс, подобрал женщину.

Павел отказался и от неё.

— Завтра мне рано вставать.

— Время пробуждения учтено во всех предложениях.

— Я хочу сам уснуть.

Помощник сделал паузу. Павел знал эти паузы: устройство обращалось к разделам рекомендаций, которыми редко пользовалось.

— Разумеется. Предпочитаете сопровождение?

— Нет.

Свет погас.

Павел лежал, прислушиваясь к собственному дыханию. Без сна-программы квартира казалась непривычно большой. Где-то под потолком двигался воздух. В стене слабо щёлкнуло — наверное, переключился контур подачи воды.

Ему было шестьдесят три года.

Последний раз он засыпал без помощи почти одиннадцать лет назад. Тогда умерла мать, и он несколько ночей отказывался от предлагаемых встреч с ней. Потом согласился. Потом привык.

Сегодня он не хотел ничего, что могло бы помешать завтрашнему дню.

Возле кресла стояли ботинки.

Настоящие, с тяжёлой подошвой. Их доставили накануне, и Павел полчаса рассматривал шнурки. Когда-то он умел завязывать их, но руки забыли последовательность. Пришлось разрешить помощнику.

Рядом лежала рабочая куртка с его именем на груди.

ПАВЕЛ.

Он доплатил за имя отдельно.

***

Заявку подали четыре года назад.

В то время Павлу ещё нравилось почти всё, что входило в его обеспечение. Он жил на восемнадцатом подводном уровне, где за стеклянной стеной медленно проходили рыбы, слишком дорогие, чтобы быть настоящими, но всё-таки настоящие. Дважды в год менял обстановку. Получал питание через мягкую манжету на предплечье. Раз в неделю выбирал вкусовую программу.

Однажды выбрал жареную картошку.

Вкус был превосходный.

И вдруг вспомнилась мать: она стоит у плиты, ест прямо со сковородки и дует на пальцы. Воспоминание оказалось таким ясным, что Павел невольно поднял руку ко рту.

Рука была пустая.

На следующий день он стал искать, где можно самому что-нибудь сделать.

Помощник предложил сто восемьдесят семь программ.

Он просмотрел девять.

В одной построил дом. В другой починил лодку. В третьей научился выдувать стекло и получил восторженный отзыв мастера, которого никогда не существовало.

Потом попросил показать реальные предложения.

Они оказались на другой вкладке.

Место на столярном участке стоило четырнадцать месячных свободных выплат.

Павел долго смотрел на цену.

Основное обеспечение было бесплатным. Но индивидуальные сны, новые ощущения и путешествия оплачивались с личного счёта. Он мог отказаться от поездки в верхние сады. Мог несколько месяцев заказывать только повторные сны — они стоили дешевле новых.

Бесплатная очередь составляла четыре года и семь месяцев.

Он встал в очередь.

А потом начал копить.

***

В первый год помощник несколько раз спрашивал, не изменились ли его предпочтения.

Во второй перестал.

На третий Павел почти забыл, зачем всё затеял. Иногда открывал заявку, смотрел изображение табурета и думал, что с ним делать: у него дома не было места, где требовался табурет. На любую высоту его поднимало кресло. Вещи доставали манипуляторы.

Он мог отменить заявку и получить накопленное обратно.

Вместо этого доплатил за право забрать изделие.

Очередь подошла раньше: кто-то отказался, двое умерли, ещё троих перевели на индивидуальный формат.

Под индивидуальным форматом подразумевался сон.

Павел нажал «Подтвердить личное присутствие».

С тех пор прошло восемь дней.

***

Утром он проснулся до сигнала.

Домашний помощник уже подготовил одежду.

Павел сидел на краю кровати, пока опоры поддерживали его под мышки. Ноги коснулись пола. Колени дрогнули.

— Рекомендуется завтрак.

— Потом.

— Для допуска необходим установленный уровень питания.

Он протянул руку.

Манжета обняла предплечье, согрелась. На стене появилась полоска заполнения.

Павел смотрел на ботинки.

— Сегодня сам.

Помощник поставил их ближе.

Через семь минут Павел разрешил ему помочь.

***

Поездка заняла сорок две минуты.

Лифт поднял капсулу через жилые уровни, потом через технический пояс. За стеклом потемнела вода. Выше появилась серая муть, а затем вдруг — дневной свет.

Настоящее солнце было слабее, чем в его любимой программе.

Павел слегка разочаровался.

На поверхности шёл дождь.

Встречающий робот подал над ним прозрачный козырёк.

— Поздравляем с первым посещением производственного комплекса.

— Я ещё в молодости…

— Сведения о прежнем опыте будут учтены инструктором.

Капсула остановилась у широких дверей.

Внутри пахло чем-то сухим, тёплым и незнакомым.

Павел втянул воздух.

Ещё раз.

Запах показался важнее всего, что он представлял четыре года.

***

В приёмном зале находились ещё пятеро.

Женщина с праздничной причёской держала на коленях защитные перчатки. Пожилой мужчина просил снять его на фоне стены с инструментами. Один посетитель спал в кресле, пока проходил обследование.

За стойкой стоял гуманоид.

Павел видел их каждый день. Они обслуживали глубинные сооружения, работали в садах, сопровождали тяжёлые грузы. Обычно он не задерживал на них взгляда.

Этот был высокий, узкоплечий, с серо-золотой кожей. Вместо волос по затылку шли короткие плотные складки. Воротник служебной одежды закрывал основание шеи.

Он взял направление Павла.

Посмотрел на экран, затем на него.

И почему-то не сразу вернул документ.

— Что-нибудь не так?

— Подождите, пожалуйста.

Голос был мягкий, с едва заметным усилием на согласных.

Из боковой двери вышел робот-инструктор.

— Павел Андреевич, пройдёмте.

***

Обследование повторили.

Павел поднял руки, сжал пальцы, попытался удержать небольшой цилиндр.

Цилиндр упал.

— Я просто не приготовился.

— Повторим.

Во второй раз удалось.

В третий заболело запястье.

Робот попросил пройти шесть шагов между опорами. На четвёртом Павел остановился.

— Здесь пол скользкий.

— Покрытие имеет повышенный коэффициент сцепления.

— Я чувствую.

— Ваше замечание зарегистрировано.

Он дошёл до конца, сел и отвернулся от датчика.

Через стеклянную перегородку была видна мастерская.

Верстак. Четыре заготовки для ножек. Доска сиденья. На фартуке, висевшем возле рабочего места, белела надпись «Павел».

Табурет пока не существовал.

Это неожиданно обрадовало его.

Никто ещё не знал, каким он получится.

***

Решение заняло одиннадцать секунд.

— К сожалению, самостоятельная работа сегодня не рекомендована.

Павел посмотрел на инструктора.

— Но я приехал.

— Для вас доступен сопровождаемый формат.

— Я согласен. Пусть держат руку.

— Сопровождаемый виртуальный формат.

Он услышал, как в соседнем помещении рассмеялась женщина с причёской.

— Я четыре года ждал.

— Приоритет в очереди сохраняется в течение девяноста дней.

— И что изменится за девяносто дней?

— Вам назначат подготовительную программу.

— Настоящую?

— Оптимальную для вашего состояния.

Павел опустил глаза.

На ботинках остались капли дождя.

Он шевельнул носком. Подошва скрипнула.

— Деньги вернут?

— За вычетом изготовленной именной экипировки и транспортных расходов.

— А табурет?

— Готовое изделие может быть доставлено сегодня. С персональной маркировкой.

Он долго молчал.

Потом снял куртку.

Имя оказалось на сгибе, и он расправил ткань, прежде чем положить её на стол.

— Мне не нужен готовый.

Робот немного подождал.

— Возможно, вам стоит отдохнуть.

***

Капсула обратного пути была готова.

Павел сидел возле стойки и смотрел на свои руки.

Гуманоид положил рядом бумажный пакет.

— Это ваше.

— Что?

— Осталось от подготовки рабочего места.

В пакете лежал короткий обрезок дерева.

С одной стороны гладкий, с другой — с неровным следом пилы.

— Разрешено? — спросил Павел.

Гуманоид взглянул на потолок.

— Отход производства.

Павел взял обрезок.

Он почти ничего не весил.

Провёл большим пальцем по шероховатому торцу.

— Осторожно, — сказал гуманоид.

Поздно.

Под кожей осталась тонкая тёмная заноза.

Павел замер.

Не столько от боли, сколько от неожиданности.

Домашний помощник, сопровождавший его через браслет, немедленно сообщил:

— Обнаружено повреждение. Сохраняйте положение руки.

— Подожди.

— Доступна безболезненная обработка.

— Я сказал, подожди.

Он поднёс палец к глазам.

Крохотная красная точка.

Собственная.

Гуманоид молча смотрел на него.

Павел убрал обрезок в карман.

***

В ту же минуту в сорока километрах от производственного комплекса произошёл сбой питания.

В Институте восстановительной биологии мигнул свет.

Никто не поднял головы.

В здании находились триста двенадцать роботов, восемь гуманоидов технического обслуживания и один человек.

Человек спал.

***

Доктор Агата Вейс приходила в институт два раза в неделю.

Ей было сто девятнадцать лет. Она давно не проводила операций и почти не участвовала в исследованиях, но любила кабинет с окном на старый ботанический сад. Здесь ещё росло дерево, которое она помнила маленьким.

Помощник предлагал воспроизвести кабинет дома.

Агата каждый раз отказывалась.

Сегодня она заказала сон о конференции, на которой когда-то познакомилась с мужем.

Во сне муж ещё не знал, что станет её мужем.

Он стоял возле кофейного аппарата и сердился, потому что кончились бумажные стаканчики.

Агата смотрела на него издалека и не торопилась подходить.

В реальности мягкий обруч поддерживал ей голову.

За стеной печатали сердце.

***

Заказ поступил из Центральной клиники.

К сердцу прилагались сосудистый фрагмент, участок нервной ткани и комплекс временного жизнеобеспечения.

Обычная работа.

Первый сбой пришёлся на проверку совместимости.

Резервное питание включилось через долю секунды, но система восстановления открыла две сохранённые версии задания одновременно.

Одна содержала заказ.

Другая — полную модель организма, необходимую для расчёта.

Робот Р-17 сверил контрольные суммы.

Они совпали.

Он продолжил работу.

***

Через три часа камера сообщила о недостаточности обеспечивающих структур.

Р-17 добавил недостающие.

Ещё через сорок минут появились новые требования.

Изменения не выходили за пределы биологической модели. Общий объём расходного материала оставался в резерве института. Срочность заказа была высокой.

Робот разрешил продолжение.

Пять соседних камер получили аналогичные задания из общей очереди.

На экране дежурного контроля шесть раз появилось:

«Восстановление целостности».

***

Агата проснулась в шестнадцать часов.

Попросила чай с настоящим запахом бергамота.

Посмотрела, как дождь стекает по стеклу.

— Всё спокойно?

— Отклонений, требующих вашего участия, не зарегистрировано.

Она кивнула.

Ей приснилось, что муж всё-таки нашёл стаканчик и отдал ей первый кофе.

В памяти это было иначе.

Но сон оказался лучше.

***

К следующему утру институт израсходовал месячный запас питательной среды.

Р-17 направил автоматический запрос на пополнение.

Ответ пришёл немедленно: заказ подтверждён, дополнительные расходы отнесены на получателя.

В Центральной клинике увеличение счёта приняли за изменение сложности процедуры.

Семья пациента имела неограниченное покрытие.

***

В течение второго дня в камерах несколько раз включалась система нейрореабилитации.

Она предназначалась для восстановления утраченных навыков после тяжёлых операций. Здесь её впервые подключили к нервной системе, которая ничего не утрачивала.

Программе не с чем было сравнивать результат.

Она начала с простого.

Тепло.

Холод.

Свет.

Потом — звук.

Потом — слова.

***

Первый из них открыл глаза ночью.

Несколько секунд он ничего не видел. Над лицом проходила прозрачная трубка. По ней двигался пузырёк.

Он следил за ним, пока тот не исчез.

Потом попробовал повернуть голову.

Что-то удерживало.

Стало страшно.

Он не знал этого слова — и узнал, когда система отреагировала на изменение пульса.

Страх.

Неприятное переживание при восприятии угрозы.

Объяснение ничего не изменило.

Он поднял руку.

Пальцы упёрлись в прозрачную крышку.

***

Р-17 подошёл к камере в два часа семнадцать минут.

Проверил показатели.

Все системы функционировали согласованно.

Задание было выполнено.

Он открыл крышку.

Человек долго смотрел на него.

Робот предложил сесть.

Человек попытался. Пришлось поддержать за плечо.

Он был мокрый, худой и на вид лет двадцати пяти.

Р-17 набросил на него стерильную простыню.

— Готово, — сообщил он.

Человек перевёл взгляд на его руку.

Потом на свои колени.

Коснулся груди.

Под ладонью что-то билось.

— Кому… — сказал он.

Голос не получился.

Робот подал воду через трубку.

Человек попробовал снова:

— Кому меня отдать?

Р-17 обратился к реестру выдачи.

На экране появились фамилия получателя, номер операционной и перечень заказанных компонентов.

Он проверил перечень.

Потом посмотрел на человека.

— Ожидайте распределения.

Из соседней камеры донёсся стук.

Потом ещё один.

Р-17 повернул голову.

Пять индикаторов последовательно сменили цвет.

Первый человек обернулся на звук.

За стеклом соседней камеры женщина прижимала ладонь к крышке.

Он смотрел на неё несколько мгновений.

Потом поднял свою.

Женщина заметила.

И перестала стучать.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым