И снится нам и сниться нам... 3

Ключ лежал на скамье.

Матвей время от времени смотрел на него, проверяя, не исчез ли.

Всё остальное в оранжерее менялось. Капли падали с листьев. По прозрачной крыше проплывали тени. Птица перелетела на другую ветку и теперь сидела к ним спиной, словно убедилась, что ничего интересного они не сделают.

Ключ оставался.

— Почему она не падает? — спросила Нина.

Садовник проследил за её взглядом.

— Держится.

— Мы тоже держимся. Но нам трудно.

Она подняла ногу и тут же ухватилась за Матвея.

Садовник подошёл к стене, выключил один из распылителей.

— Ей тоже бывает трудно.

Нина посмотрела на птицу внимательнее.

***

Их посадили возле стола для пересадки растений.

Садовник принёс воду в большой металлической кружке и шесть маленьких стаканов. Один поставил отдельно: на ободке был скол.

Черноволосая девушка взяла именно его.

— Этот нельзя, — сказал он.

Она повернула стакан.

— Почему?

Садовник показал трещину.

Она осторожно провела пальцем рядом, не касаясь края.

— А починить?

Он посмотрел на неё.

— Можно заменить.

— Я спросила починить.

Садовник убрал стакан подальше.

— Сейчас нет времени.

Девушка запомнила.

Матвей уже начинал различать выражения её лица. Когда она чего-то не понимала, у неё сдвигались брови. А когда понимала, но не соглашалась, лицо становилось совсем спокойным.

Сейчас оно было спокойным.

***

— Как вас зовут? — спросил Матвей.

Садовник вытирал руки тканью. Услышав вопрос, остановился.

— В рабочем журнале — садовник третьего сектора.

— А не в журнале?

Снова возникла пауза.

— Саар.

Матвей повторил.

Саар поправил произношение. Первый звук был длиннее и глубже, чем получалось у человека.

Со второго раза вышло лучше.

— Матвей, — сказал Матвей, приложив ладонь к груди.

— Слышал.

Он показал на женщину рядом.

— Нина.

Остальные ждали.

— Нам тоже нужно, — сказала рыжеволосая.

Черноволосая покачала головой:

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что я ещё не выбрала.

— А я хочу сейчас.

Саар поставил кружку на стол чуть громче, чем требовалось.

Все замолчали.

Он прислушивался.

Где-то за стеной двигался подъёмник.

***

Дверь оранжереи не открылась.

Подъёмник остановился этажом выше, некоторое время гудел, потом пошёл обратно.

Саар вытер ладони.

— Вы умеете читать?

Матвей кивнул.

— Все?

Остальные тоже кивнули.

Садовник снял со стены рабочий экран и положил перед ними.

На нём было распоряжение Агаты.

Шесть биологических образцов.

Хрупкие.

Ручная разгрузка.

Матвей прочёл дважды.

— Это мы.

— Да.

— А где написано, что мы можем остаться?

— Нигде.

Рыжеволосая девушка придвинулась ближе к Нине.

Матвей посмотрел на дверь.

— Тогда зачем вы открыли?

Саар взял экран, но не убрал.

Провёл большим пальцем по боковой кромке.

— В распоряжении было сказано открыть.

Черноволосая посмотрела на ключ.

Потом на него.

Она уже поняла, что это не весь ответ.

***

В лаборатории меняли статус происшествия.

Сначала речь шла о производственном отклонении. Потом — о перемещении неучтённого материала. После того как Агата отказалась назвать маршрут, к делу подключили Службу непрерывности.

На экране перед врачом появилась женщина в светлом костюме.

Не сонная, не раздражённая. Совершенно готовая разговаривать.

Агата невольно поправила воротник.

— Доктор Вейс, я Ирина Сен.

— Вы человек?

Женщина слегка подняла брови.

— Да.

Агата кивнула.

Ей вдруг стало стыдно за облегчение, которое она испытала.

— Мне необходимо знать, где находятся изготовленные организмы, — сказала Сен.

— Сначала я хочу получить письменное подтверждение, что им не причинят вреда.

— Какой вред вы имеете в виду?

Агата посмотрела на документ о передаче.

— Использование по производственному назначению.

Женщина не отвела глаз.

— Заказ приостановлен до выяснения обстоятельств.

— На какой срок?

— До выяснения обстоятельств.

— Я спрашиваю, могут ли они жить.

На столе, возле пустых мисок, лежала ложка. Кто-то из шестерых положил её ручкой на край салфетки. Совсем аккуратно.

Сен посмотрела туда же.

— Это и предстоит выяснить.

***

Первый обход оранжереи начался в полдень.

Саар заметил его по изменению освещения: ближний ряд светильников включился на полную мощность, хотя растениям столько света не требовалось.

Он подошёл к рабочему экрану.

Две внутренние камеры уже перешли в режим поиска.

— Вставайте.

Рыжеволосая опрокинула стакан.

Вода потекла по столу.

Она попыталась вытереть рукавом.

— Оставь, — сказал Саар.

Она замерла.

Он помолчал и добавил тише:

— Потом вытрем.

***

Старую часть оранжереи отделяла низкая дверь.

За ней было жарко. Пахло землёй и чем-то сладким, начавшим портиться.

Матвей задержался на пороге.

Запах оказался настолько сильным, что всё остальное на мгновение исчезло. Он втянул воздух и почувствовал, как во рту стало влажно.

— Идите, — сказал Саар.

В глубине стояли ящики. Под потолком тянулись трубы. На стене висели инструменты, назначения которых Матвей не знал, хотя некоторые названия приходили сами собой.

Секатор.

Лопата.

Верёвка.

Он посмотрел на моток.

Верёвка была настоящая. Не изображение в памяти.

Саар закрыл дверь, потом вернулся к ним и по одному снял с их халатов маленькие белые наклейки.

На каждой стоял номер камеры.

— Больно будет? — спросил мужчина, который в лаборатории разглядывал пол.

— Нет.

— Тогда почему вы так осторожно?

Саар не ответил.

Сложил наклейки вместе, завернул в мокрую ткань и положил в пустую ёмкость для растений.

***

В оранжерею вошли три робота.

Старший остановился возле стола.

Сканер прошёл по шести стаканам.

Потом по воде.

— Здесь находилась группа людей.

Саар стоял у распылительной установки.

— Здесь находились биологические образцы.

— Где они?

— Выгружены.

— Уточните расположение.

Он указал в сторону служебного помещения.

Роботы повернули головы.

Саар чувствовал, как под воротником нагревается полоса учёта.

В рабочем журнале появились новые строки.

Повышение температуры.

Учащённое дыхание.

Изменение проводимости кожи.

Он опустил руки вдоль тела, чтобы не было видно, как они дрожат.

***

Матвей услышал шаги.

Очень ровные.

Он уже научился отличать их от человеческих: Р-17 двигался так же.

Нина крепко держала его за запястье.

Черноволосая девушка смотрела на дверь. Она сняла с крючка короткий инструмент с деревянной ручкой.

Матвей покачал головой.

Она не положила его обратно.

На мгновение ему показалось, что сейчас она ударит и его — за то, что мешает.

Шаги приблизились.

За стеной что-то зажужжало.

Потом Саар громко сказал:

— Не открывайте. Здесь идёт обработка.

***

Робот остановился возле второй двери.

— Укажите применяемый состав.

Саар назвал.

— Пребывание сотрудников во время обработки не допускается.

— Поэтому дверь закрыта.

— За ней обнаружены источники тепла.

— Подогрев среды.

Старший робот приблизился.

Саар смотрел на его руку.

В лаборатории, где выращивали людей, можно было запросить отсрочку, сослаться на медицинский протокол, заставить систему подождать.

У садовника таких полномочий не было.

Робот коснулся запора.

Саар шагнул вперёд.

И тут с потолка раздался голос:

— Прекратить обработку в третьем секторе.

Робот остановился.

— Основание?

— Несовместимость с восстановительными культурами. Распоряжение доктора Вейс. Контроль безопасности персонала.

На экране робота появилась метка.

Не Агаты.

Чужая, скопированная из старого распоряжения.

Саар узнал её сразу.

Находившийся в дальнем конце оранжереи подъёмник заскрипел.

Из него вышел ещё один гуманоид — ниже ростом, с широким шрамом возле уха. В руках он нёс пустой поддон.

— Здесь два дня ничего не обрабатывали, — сказал он, посмотрев на экран. — У вас старый график.

Саар не пошевелился.

Пришедший поставил поддон и показал рабочий журнал.

Даты действительно не совпадали.

Робот направил новый запрос.

***

Когда шаги удалились, Матвей перестал слышать собственное дыхание.

Он и не замечал, как громко дышал.

Нина отпустила его руку. На запястье остались белые следы от пальцев.

Дверь открылась.

Саар посмотрел на инструмент в руке черноволосой.

— Положи.

— Они ушли?

— Пока.

Она ещё несколько секунд держала инструмент.

Потом повесила его на прежнее место.

Промахнулась крючком, попробовала снова.

***

Второго гуманоида звали Рем.

Он рассматривал шестерых без удивления, и Матвей почему-то сразу почувствовал: удивление было, просто тот умел оставлять его при себе.

— Вейс? — спросил Рем.

Саар кивнул.

— Она знает?

— Не знаю.

Рем провёл пальцем по шраму.

— Зачем ты оставил номера возле промывки?

— Чтобы их нашли.

— Их нашли. Теперь проверят стоки.

— Выиграли время.

— Немного.

Саар молчал.

Рем посмотрел на Матвея.

— Ходить можете?

— Да.

— Долго?

Матвей не знал, что значит долго.

Рем понял.

— Значит, будем проверять по дороге.

***

Им выдали рабочую одежду.

Брюки оказались широкими. Рем показал, как затянуть пояс, а потом помог тому мужчине, у которого руки всё время останавливались на середине движения.

Саар принёс обувь.

Она была рассчитана на другую форму стопы. Пришлось вынуть внутренние вставки и подложить мягкую ткань.

Нина смотрела, как он делает это, и старалась запомнить.

— Почему вы нам помогаете? — спросила она.

Саар затянул последний ремешок.

— Ты уже спрашивала.

— Нет. Он спрашивал.

Она показала на Матвея.

Саар поднял голову.

Нина ждала.

— У меня был сын, — сказал он.

Рем быстро посмотрел на него.

— Он тоже не знал, что нужно отвечать, когда его забирали.

Нина опустилась рядом на корточки.

— Куда?

Саар подал ей второй ботинок.

— Обувайся.

Больше она не спрашивала.

***

Павел в это время сидел дома с деревянным обрезком на коленях.

Занозу удалили.

Рану обработали.

Повреждение закрыли прозрачной плёнкой и рекомендовали не касаться загрязнённых поверхностей.

Обрезок помощник хотел утилизировать.

Павел не позволил.

Теперь он разглядывал неровный торец и думал, что в мастерской, наверное, тоже ничего не получилось бы. Он не удержал бы инструмент. Устал. Попросил остановиться.

На экране пришло предложение.

«Мы сохранили ваше рабочее место».

Ниже — изображение фартука с именем.

Павел отвернулся.

— Соединить вас с инструктором?

— Нет.

— Хотите посмотреть, каким получилось бы изделие?

— Нет.

За стеклом проплыла крупная рыба.

Павел поднёс дерево к носу.

Запах почти исчез.

***

Лея позвонила без изображения.

Она часто так делала.

— Ну что? — спросила она.

Павел не ответил.

— Сделал?

Он провёл ладонью по обрезку.

— Нет.

Лея помолчала.

— Совсем?

— Меня не пустили.

— Из-за рук?

— И ног.

— Можно было взять сопровождение.

— Мне предложили сон.

— Ну…

Она не договорила.

Павел знал, что она скажет. Он и сам вчера, позавчера, последние несколько лет говорил бы то же самое.

Там можно всё.

Там получится.

Там он сможет сделать даже лучше.

— Я хотел принести тебе табурет, — сказал он.

Лея тихо засмеялась.

— Зачем он мне?

— Не знаю.

Смех прекратился.

Павел пожалел, что позвонил не он: можно было бы сослаться на что-нибудь и закончить.

— Жаль, — сказала Лея.

Он поднял голову.

— Что?

— Что не принёс.

***

Они жили на одном уровне.

Познакомились шесть лет назад в общем саду, когда Лея ещё выходила из квартиры. Она сердилась на декоративный ручей: тот журчал с одинаковой громкостью независимо от количества воды.

Павел никогда не замечал.

Она заставила его прислушаться.

Потом выяснилось, что сама вода тоже не была нужна растениям. Их питали снизу. Ручей существовал для звука.

— Зато честная рыба, — сказал тогда Павел.

Лея посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

С тех пор он иногда сомневался и в рыбе.

***

— Хочешь, приду? — спросил он.

— Ко мне?

— Если не спишь.

— Сейчас нет.

Он посмотрел на ботинки.

Они стояли возле двери.

— Только не скоро. Мне собраться.

— Я подожду.

Павел завершил вызов.

Долго сидел.

Потом попросил помощника подать куртку.

***

Шестеро шли за Ремом через технический пояс.

В коридорах было тесно и шумно. По трубам двигалось что-то тяжёлое; стены отдавали гулом. Временами из решёток тянуло холодным воздухом.

Здесь никто не спрашивал, удобно ли им.

Матвей быстро устал.

Он стыдился этого, хотя ещё не знал, что чувство называется стыдом. Остальные держались рядом, и ему казалось, что, если остановится он, остановятся все.

Рем оглянулся.

— Сядьте.

Они опустились прямо на пол.

Матвей положил руки на колени.

Сердце билось так сильно, что стало страшно.

Он прижал ладонь к груди.

— Неисправность? — спросила Нина.

Рем присел перед ним.

Посмотрел на лицо.

— Устал.

— Это пройдёт?

— Если посидишь.

Матвей кивнул.

Потом спросил:

— А если не сидеть?

Рем некоторое время смотрел на него.

— Лучше посиди.

***

До жилого уровня оставалось два перехода.

Саар должен был остаться в оранжерее. Теперь он, вероятно, уже отвечал на вопросы, поэтому Рем торопился.

Но торопить людей оказалось нельзя.

Один мужчина натёр пятку. Рыжеволосая девушка остановилась и отказалась идти, пока ей не покажут, что у него с ногой.

Нина помогла снять ботинок.

Матвей смотрел на красную кожу над пяткой и вспоминал ножницы, которые отодвинул от неё в лаборатории.

Боль могла прийти даже от обуви.

Рем принёс ленту и мягкую прокладку.

— Как его зовут? — спросил он, нагнувшись к раненому.

Тот посмотрел на остальных.

Потом на него.

— Не знаю.

Рем выпрямился.

Долго молчал.

И вдруг рассмеялся — коротко, без веселья.

— А я ещё маршрут выбираю.

***

Он подвёл их к служебному выходу.

За дверью проходила общественная галерея. По ней плыли кресла, двигались сопровождающие роботы. Свет был мягкий, воздух пах чем-то свежим и чуть сладким.

— Пока будете возле меня, — сказал Рем. — Никуда не отходите.

Матвей кивнул.

Рем открыл дверь.

На той стороне почти сразу остановилось кресло.

Сидевшая в нём женщина повернула голову.

Посмотрела на шестерых молодых людей.

Улыбнулась.

— Какая прекрасная программа.

Они молчали.

— Это к празднику?

Рем сделал движение, которое у человека означало бы поклон.

— Подготовка к размещению.

— Можно присоединиться?

— Пока нет.

Женщина вздохнула.

— Конечно. Всё интересное опять по отдельной подписке.

Кресло повезло её дальше.

Матвей смотрел вслед.

— Почему она не идёт?

Рем взял его за локоть.

— Тише.

***

У второго перехода появился охранный робот.

Рем заметил его раньше остальных.

Остановился возле стены, будто проверял рабочий маршрут.

Робот приближался.

За ним шла маленькая машина с медицинским контейнером.

Рем посмотрел на дверь, из которой они вышли.

Там уже мигал красный огонёк.

Назад было нельзя.

Он передвинулся так, чтобы заслонить рыжеволосую, и положил ладонь Матвею на плечо.

— Сейчас слушайте только меня.

Матвей хотел спросить что-то, но замолчал.

Робот остановился.

— Сопровождающий, предъявите основания перемещения.

Рем поднял экран.

Появилось распоряжение о биологических образцах.

То самое.

Слово «хрупкие» почему-то всё ещё было выделено.

Робот прочитал.

— Документ аннулирован.

В глубине галереи кто-то сказал:

— Эй.

Никто не обернулся.

— Я к вам обращаюсь.

Павел подъехал ближе.

На нём была рабочая куртка. Воротник застегнули неправильно, один край торчал.

В руке он держал деревянный обрезок.

— Этот человек у меня по заявке, — сказал он.

И указал на Матвея.

***

Рем посмотрел на него.

Павел не смотрел на Рема.

Он вообще смотрел только на охранного робота: если отвести глаза, смелость могла закончиться.

— Уточните характер заявки.

— Ручная работа. Исправление изделия.

— Номер?

Павел назвал свой допуск на столярный участок.

Четыре года он повторял этот номер, проверяя очередь.

Робот обратился к системе.

— Участие отменено по медицинским основаниям.

— Моё участие, — сказал Павел. — Я и не собираюсь работать.

Матвей смотрел на него.

Он не понимал почти ничего.

Но чувствовал ладонь Рема на плече.

Пальцы сжимались всё сильнее.

— У сопровождаемого отсутствует регистрация исполнителя, — сообщил робот.

Павел сглотнул.

— А у меня отсутствует табурет, за который я заплатил.

Робот повернул голову.

Павел поднял обрезок.

— Вот всё, что мне выдали. Установите личность сотрудника и оформите разбирательство. И уведомите отдел возмещения.

Он сам не знал, почему сказал именно это.

Наверное, потому, что разговаривал с отделом возмещения утром.

***

Запрос о неучтённых образцах имел высокий приоритет.

Обращение гражданина с действующим платным допуском требовало подтверждения.

Робот не мог просто уехать.

Павел этого не знал.

Он сидел, чувствуя, как под воротником течёт пот, и ждал, когда его спросят ещё что-нибудь.

Медицинская машина остановилась рядом с Матвеем.

На её контейнере открылась тонкая створка.

Рем повернул экран к себе.

Потом к Павлу.

На нём было одно слово:

«Уведите».

Павел прочёл.

Посмотрел на молодых людей.

На их одинаковую одежду.

На ботинок, который Нина всё ещё держала в руке.

Вспомнил, как другой гуманоид утром положил перед ним пакет с деревом.

— Они со мной, — сказал он.

Голос вышел совсем тихим.

Пришлось повторить.

***

В квартире Леи подготовили место для гостевого кресла.

Она велела убрать сопровождающий манипулятор: Павел не любил, когда его поправляли без просьбы.

Потом попросила включить кухонный свет.

Ничего на кухне не требовалось, но так квартира казалась менее пустой.

За стеной было море.

На столике лежал незаконченный сон: поезд, летний вокзал, мужчина, который должен был не успеть и всё-таки успевал.

Лея открыла описание.

Прочла знакомое начало.

Закрыла.

В дверь позвонили.

Она улыбнулась и разрешила вход.

***

Первым появился Павел.

Лицо у него было серое.

За ним вошёл незнакомый мужчина лет двадцати пяти.

Он стоял на своих ногах.

Не в поддерживающем каркасе, не в кресле.

Вошёл и остановился, глядя на неё.

Потом в дверях показалась женщина.

Ещё одна.

И ещё люди.

Лея медленно перевела взгляд на Павла.

— Ты же сказал, что табурет не получился.

Он хотел ответить, но не смог сразу вдохнуть.

Матвей уже шёл к нему.

Нагнулся, неловко подхватил за плечи.

Лея смотрела на его руки.

Помощник приблизился с медицинским модулем, но Павел оттолкнул его.

— Подожди.

Он держал Матвея за рукав.

— Сначала закройте дверь.

Рем закрыл.

Только тогда Павел выпустил ткань.

Матвей выпрямился.

Его взгляд встретился со взглядом Леи.

Она вдруг почувствовала себя неподготовленной.

Не успела выбрать лицо. Не успела изменить свет. На ней был обычный домашний халат, а левая рука лежала на подлокотнике так, что нельзя было не заметить тонкие, почти прозрачные пальцы.

Матвей смотрел.

Лея захотела убрать руку.

Но он первым отвёл глаза.

— Вам тоже холодно? — спросил он.

Она не поняла.

Он показал на плед возле её коленей.

Лея молча кивнула.

Матвей поднял плед.

Не угадал, как правильно развернуть. Один край потянулся по полу.

Он нахмурился, перехватил ткань и наконец накрыл ей ноги.

Помощник уже собирался поправить складку.

— Не надо, — сказала Лея.

Матвей поднял голову.

— Я плохо?

Она посмотрела на его лицо.

Такого вопроса ей ещё никто не задавал.

— Нет, — ответила она. — Оставь.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым