Моя биография часть 9 - Салам Кхан

Моя биография:
Часть 9 — Отрочество
-------- Салам Кхан

В начале войны за независимость у сил освобождения (Мукти Бахини) было лишь ограниченное количество винтовок. Чтобы снабдить их оружием, несколько человек из нашего района добровольно вступили в ряды «Разакар» (коллаборационистских формирований), придя в лагерь пакистанской армии при посредничестве одного из членов тогдашнего «Комитета мира». После двух недель обучения пакистанская армия выдала им различное оружие. Через три недели, когда ночью Мукти Бахини атаковали лагерь пакистанской армии, они вместе с винтовками, пистолетами-пулемётами «Стенган» и боеприпасами бежали под покровом ночи и присоединились к силам освобождения. Спустя некоторое время новая группа таким же образом проделала то же самое. Дважды благодаря этому, при поддержке местных жителей, за несколько месяцев Мукти Бахини в нашем районе обзавелись множеством современного оружия. Позже пакистанская армия больше не доверяла людям из нашего района и не раздавала им оружие. Люди также перестали ходить в лагерь пакистанской армии.

Помню, 18 мая в час тёмной ночи Мукти Бахини впервые атаковали лагерь пакистанской армии с северного направления, открыв частый огонь. Тут же из лагеря пакистанская армия начала ответный обстрел. Услышав звуки выстрелов, я и мой брат, спавшие на циновке (чаки) в доме, проснулись. Внезапно одна пуля пробила одну стену нашего жестяного дома, проделала отверстие в другой стене и вылетела наружу. Тотчас от страха мы спрятались под циновку. Пробыв там некоторое время, мы ползком выбрались из дома и, сбившись в кучу, легли за капитальной стеной дома. Из лагеря пакистанской армии непрерывно били прожекторы и велась стрельба во все стороны. Окрестности нашего дома, находившегося в километре оттуда, тоже освещались. От страха мы были ни живы ни мертвы. На поле рядом с нашим домом упал миномётный снаряд, с огромной силой разбросав вокруг землю и оставив большую воронку. Мы думали: хорошо, что он не попал в нас или на нас. Примерно через три часа перестрелка прекратилась. Мы вздохнули с облегчением. Позже мы узнали, что в ту ночь многие солдаты пакистанской армии (EPR) с оружием и боеприпасами покинули свои позиции и перешли на сторону Мукти Бахини.

Наш дом находился в километре к северу от лагеря пакистанской армии. Поэтому о том, что происходило к югу от лагеря, мы не знали. По словам моего школьного друга Шамсула Алама, который тогда находился в деревне Хашимпур в Райпуре, в двух милях к юго-востоку от лагеря пакистанской армии: «Когда между Мукти Бахини и пакистанской армией начиналась перестрелка, мы стелили циновку в узком пространстве между двумя домами и лежали там, пока стрельба не прекращалась. Всякий раз, когда мы слышали, что пакистанская армия группами идёт через соседнюю деревню куда-то, мы забирались на высокие деревья и наблюдали за передвижением пакистанской армии. Сколько невинных людей они расстреляли, когда видели их — этому нет предела. Даже увидев жестоких пакистанских солдат, голый сумасшедший Маджид побежал и нырнул в пруд за полицейским участком, но и там не спасся от их пуль. Вот так, скрываясь и живя в страхе за свою жизнь, проходила жизнь жителей Райпуры до декабря. В начале второй недели декабря все пакистанские военные в восточном регионе собрались в Бхайрабе. Оттуда, вплоть до полной капитуляции 16 декабря, они непрерывно выпускали снаряды дальнобойных миномётов во все стороны. От этого погибло много домашнего скота и людей. Во многих местах на полях от снарядов образовались воронки, похожие на пруды».

Помню, однажды, проснувшись утром и позавтракав, я вышел из дома, чтобы пойти на поле в уединённой деревне Тулатали на сельскохозяйственные работы. Увидев на дороге ехавшего в рикше левого студенческого лидера, бойца Мукти Бахини из Бахерчара, Хафиза-бхая, я удивился и спросил: «Хафиз-бхай, куда вы туда едете? Разве вы не знаете, что всего в полумиле отсюда, у железнодорожного переезда Шрирампур, находится контрольно-пропускной пункт пакистанской армии? Ради Бога! Сверните с этой дороги и поезжайте в объезд через Чандерканди. Каждый день, когда я ношу еду из дома моему отцу, который заключён в лагере пакистанской армии, на КПП строго проверяют даже меня, 11-летнего, или мою 8-летнюю младшую сестру Маджеду, или моего 5-летнего младшего брата Монира».

В ответ он сказал: «Нет, Салам, не волнуйся. Ничего не случится. Наш командир, твой старший брат Азиз, велел срочно доставить важное сообщение в лагерь Мукти Бахини на том берегу реки».

Я спросил: «Мой брат ведь наверняка не говорил вам идти этой дорогой?»

В ответ Хафиз-бхай сказал: «Азиз-бхай сказал, ни при каких обстоятельствах не идти этой дорогой».

Я сказал: «Видите, Хафиз-бхай, мой старший брат тоже говорит то же самое — не идти этой дорогой, а пойти в объезд. Если вы не знаете дорогу, пойдёмте, я вам покажу путь».

В ответ он сказал: «Нет, Салам, иди занимайся своими делами. Не бойся. Мы, бойцы Мукти Бахини, совсем не боимся пакистанской армии. Нужно быстро доставить важное сообщение. А если придётся отдать жизнь за освобождение страны — что ж, отдам».

С этими словами он велел рикше ехать вперёд.

Я стоял ошеломлённый, некоторое время глядя вслед рикше, и думал: «Если бы я был взрослым, я бы силой стащил его с рикши и ни за что не пустил бы его этой дорогой».

Здесь нужно сказать, что во время войны за независимость, когда мой отец семь месяцев находился в заключении в лагере пакистанской армии, а двое старших братьев-бойцов Мукти Бахини были заняты войной, все обязанности по ведению хозяйства легли на мои плечи. С одной стороны — постоянная тревога о жизни отца, находящегося в плену; с другой — страх за собственную жизнь всех членов нашей семьи, вынужденных оставаться дома с матерью и младшими братьями и сёстрами, и постоянное опасение, что пакистанская армия в любой момент сожжёт наш дом; а кроме того — сельскохозяйственные работы, уход за двумя коровами с телятами, еженедельные походы пешком за четыре мили на рынок в Джохор или Шибпур за покупками дважды в неделю. Занятый и измученный всеми этими делами, я, хотя и видел, что Хафиз-бхай добровольно идёт навстречу такой опасности, не имел времени долго об этом думать. Потому что когда человек сам барахтается в смертельной опасности, у него нет особого времени и возможности думать о проблемах других. Поэтому и в тот день, как обычно, я отправился на работу в поле». (Продолжение следует)
------------------------------------------
Москва, сентябрь 2023 г.
------------------------------------------


My biography:
Part 9 – Adolescence
-------- Salam Khan

In the early days of the Liberation War, the freedom fighters had only limited rifles. To supply them with weapons, several people from our area, through the mediation of a member of the then "Peace Committee," voluntarily went to the Pakistan Army camp and joined them as Razakars. After 2 weeks of training, the Pakistan Army gave them various weapons. Three weeks later, when the freedom fighters attacked the Pakistan Army camp at night, they fled in the darkness with rifles, Sten guns, and ammunition and joined the Liberation Forces. After some days, a new group would do the same thing in the same way. Twice in this manner, with the cooperation of the local people, within a few months our area's freedom fighters became equipped with many modern weapons. Afterwards, the Pakistan Army no longer trusted the people of our area with weapons. And people stopped going to the Pakistan Army camp.

I remember, on the 18th of May, in the dark of night at one o'clock, the freedom fighters attacked the Pakistan Army camp from the north for the first time, firing rapidly. Immediately, the Pakistan Army in the camp began firing back. Hearing the sound of gunfire, my brother and I, sleeping on the chowki (woven cot) in the house, woke up. Suddenly a bullet came through one wall of our tin-roofed house, pierced through the other wall, and went out. Immediately, in fear, we went under the chowki. After staying there for a while, we crawled out of the house and lay huddled together behind the brick foundation of the house. From the Pakistan Army camp, searchlights kept sweeping high above and they kept firing in all directions. Our house, about one kilometer away, and its surroundings were also illuminated. We were scared to death. A mortar shell landed in the field next to our house, splashing mud violently in all directions and making a big crater where it buried itself. We kept thinking, thank God it didn't land near us or on top of us. After about three hours, the firing stopped. We breathed a sigh of relief. Later we learned that on that night, many EPR (East Pakistan Rifles) personnel, along with weapons and ammunition, left the Pakistan Army and fled to join the freedom fighters.

Our house was one kilometer north of the Pakistan Army camp. So we didn't know what was happening in the areas south of the camp. In the words of my then school friend Shamsul Alam, who was staying at Hashimpur village in Raipura, about two miles southeast of the Pakistan Army camp: "When gunfire started between the freedom fighters and the Pakistan Army, we would lie down on mats spread in the narrow space between two houses until the firing stopped. Whenever we heard that the Pakistan Army was moving in groups through the neighboring village, we would climb up high trees and observe the movements of the Pakistan Army. If they spotted anyone, there was no limit to how many innocent people they would shoot dead. Even Nanga Majid the madman, upon seeing the barbaric Pakistani soldiers, ran and dove into the pond behind the thana (police station), but could not escape their bullets. In this way, hiding and living in constant fear for their lives, the people of Raipura carried on until December. At the beginning of the second week of December, all the Pakistan Army in the eastern region gathered at Bhairab. From there, until their complete surrender on the 16th of December, they kept firing long-range mortar shells in all directions. Many domestic animals and people were killed and injured. In many places in the fields, shells created pond-like craters."

I remember, one day after waking up, finishing breakfast, and coming out of the house to go to the fields for agricultural work in the quiet village of Tulatoli, I was surprised to see Hafiz Bhai, a leftist student leader and freedom fighter from Baherchar, riding a rickshaw on the road. I asked in astonishment, "Hafiz Bhai, where are you going in that direction? Don't you know that just half a mile ahead at Srirampur railway gate there is a Pakistani Army check post? By God's grace! Leave this road and go around through Chandarkandi. Every day when I take food from home to my father who is imprisoned in the Pakistan Army camp, at the check post they strictly search even 11-year-old me, or my 8-year-old younger sister Majeda, or my 5-year-old younger brother Monir."

In reply he said, "No, Salam, don't worry. Nothing will happen. Our commander, your elder brother Aziz, has ordered me to quickly deliver urgent news to the freedom fighters' camp across the river."

I asked, "Surely my brother didn't tell you to go by this road?"

In reply Hafiz Bhai said, "Aziz Bhai said under no circumstances to go by this road."

I said, "You see, Hafiz Bhai, my elder brother also said the same thing — to avoid this road and go around. If you don't know the road, come, I'll show you the way."

In reply he said, "No, Salam, you go do your work. Don't be afraid. We freedom fighters are not afraid of the Pakistan Army at all. The urgent news needs to be delivered quickly. And if I have to give my life for the liberation of the country, then so be it."

With these words, he told the rickshaw puller to drive the rickshaw forward.

I stood stunned, staring at the rickshaw for a while, and kept thinking, "If only I were older, I would have forcibly pulled him off the rickshaw — under no circumstances would I have let him go by this road."

Here it must be said, "During the Liberation War, with my father imprisoned in the Pakistan Army camp for seven months and my two elder brothers engaged in battle as freedom fighters, all the responsibilities of the family fell on my shoulders. On one hand, constant worry about my imprisoned father's life; on the other, the fear for their own lives of all our family members — my mother and younger siblings — who were forced to stay at home, and the constant fear that the Pakistan Army might burn down our house at any moment; on the other hand, agricultural work, tending two cows with calves, and walking four miles to Johar or Shibpur bazaar twice a week to buy supplies. Busy and exhausted with so much work, even seeing Hafiz Bhai voluntarily heading into such danger, I didn't have much time to think about all this. Because when a person is drowning in their own life-and-death struggle, they don't have much time or opportunity to think about others' problems. So, like every other day, that day too I went to the fields to work." (To be continued)
------------------------------
Moscow, September 2023.
-----------------------------------