Наказание не исправляет

В обществе прочно укоренилось убеждение, что наказание может исправить, а тюрьма — перевоспитать. Это кажется неотъемлемой частью справедливости. Но печальная правда в том, что наказание не исправляет. Оно не может изменить содеянного и не даёт никакой гарантии, что человек, претерпев наказание, не вернётся к тому же. А вернётся — и с большой вероятностью, особенно если знает, что его никогда не исключат из общества и жизни, а только наказывают.

Наказание — это акт внешнего принуждения, обращённый к физическому сдерживанию, к страху, к инстинкту самосохранения. Но воля человека, его внутренний стержень, его «я» находятся за пределами досягаемости любого, кто может и вправе применить насильственное ограничение свободы. Можно заковать руки, но нельзя заковать желание. Можно изолировать тело, но невозможно изолировать гордыню и тягу к преступлениям. Именно гордыня (укоренённый эгоизм) — корень всего, который не поддаётся исправлению через лишения. «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность» (Притч. 16:18); «Бог гордым противится» (Иак. 4:6). Гордыня — это высокомерие, волевой акт самовозвышения, уверенность, что всё вокруг, включая даже Господа Бога, должно служить человеку в реализации его желаний, мечтаний или комфорта. И никакое наказание эту уверенность не ломает. Наказание само по себе не обращает в праведность; обращение приходит иным путём — через покаяние перед совестью и Богом.

Наказание может приостановить, удержать временно, может даже обличить и выявить подноготную, показать последствия и призвать к покаянию перед людьми, может заставить испытывать стыд и страх, но не может изменить гордыню и научить любить ближнего. Никто и ничто не могут изменить человека, пока он сам этого не захочет. Воля к изменению себя абсолютно суверенна. Даже Бог не вламывается: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду» (Откр. 3:20). Он стучит, но не ломает дверь.

Нельзя заставить любить, сострадать, верить, как и нельзя заставить ненавидеть или завидовать. Можно провоцировать, можно обмануть, можно принудить через запугивание, но это не будет настоящим. Человек рано или поздно найдёт способ избавиться от сдерживающих его рамок и выплеснет наружу всех своих демонов или же, напротив, откажется от внушаемых страхов и займёт сторону правды. Никто не может решить за человека, кроме его самого. А дальше эту волю подхватывает Бог и помогает выстоять, но без встречного движения самого человека ничего не изменится.

Какой бы свободой ни обладал человек внутри, снаружи он остаётся полным рабом и заложником всех обстоятельств и последствий. «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:34); «кому вы отдаёте себя в рабы для послушания, того вы и рабы» (Рим. 6:16). Люди не способны отменить последствия своих поступков и так же бессильны перед смертью.

По сути, человек — это раб с чувством внутренней свободы. Кто исправит его? Наказание? Отнюдь. Более того, наказание как возмездие вообще не может быть справедливостью, потому что истинная справедливость предполагает отсутствие всякой несправедливости, а не возмездие. И здесь важно помнить, что Писание не отрицает возмездия, но перемещает его от личной мести в руки общественных судов, установленных властью, а окончательное возмездие — в руки Божьи. И это возмездие не в политике различных наказаний, а всего в двух видах: или вечная жизнь, или вечная погибель. Конечно, земные власти далеки от идеала правосудия, но без судов общество скатится в беспредел и хаос. Плохое правосудие лучше его отсутствия.

Злоупотребления властью со стороны многих чиновников не отменяют должного возмездия — пусть и несовершенного, но необходимого для порядка в обществе как ответа на зло по закону. К сожалению, возмездие не исправляет, не искореняет и не искупает преступлений, но наказание служит показательным примером суда, чтобы другим неповадно было. «Начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч» (Рим. 13:4) — меч дан для сдерживания, а не для перевоспитания. Но восстановить гармонию, исправить содеянное или воскресить убитых наказание не в силах.

Единственная окончательная гарантия от преступлений — это полное исключение нарушителей из бытия, из общения, из жизни. «Возмездие за грех — смерть» (Рим. 6:23), и «смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Откр. 20:14). Не страдание, не срок, не штраф, а именно исключение, отделение от Источника жизни может искоренить беззаконие и всё зло. Но если бы Бог применил это немедленно ко всем, кто хоть раз преступил справедливость, человечество исчезло бы в тот же миг. Поэтому Он долготерпит — «не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Пет. 3:9) — не потому, что наказание может исправить, а потому, что даёт время на добровольное решение, кому служить. «Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь» (Втор. 30:19). И выбор невелик: искать свою правду или искать единую правду.

Человек приходит к Богу не потому, что это разумно и правильно. Если бы это было по уму, пришли бы все. Всё дело именно в воле, в осмыслении самого себя: или как того, кто хочет жить по единой правде и совести, чтобы учитывать общие для всех законы мира и содружества, где каждый поступает с другим так, как хотел бы, чтобы поступали с ним и его близкими; или как того, кто хочет жить как хочет, не считаясь с другими. Это не внешний выбор, а внутренний: самому служить другим по совести или же требовать, чтобы правда и другие служили желаниям человека.

Наказание бессильно повлиять на выбор человека. Сила суверенитета не только в том, что каждый человек — личность и только сам решает внутри себя, чего хочет, но ещё и в том, что никто не может ничего с этим сделать, а значит, никто не может повлиять на этот выбор. Поэтому придётся самому решать, как поступать. Ни детские травмы, ни плохие родители, ни злобные соседи, ни страшные фильмы, ни игры — ничто в этом мире не может решить за человека, быть ему человеком, ищущим правду о себе, или же оставаться эгоистом со своей правдой. Наказание не касается этого выбора, а только регулирует последствия. Оно лишь подтверждает для одних, что мир жесток и надо либо подчиниться силе, либо стать сильнее. А для других, кто хочет жить по совести, наказание — необходимая мера сдерживания, без которой всё рухнет.

Истинные мотивы человека коренятся в его внутренней радости и боли. Одни не могут радоваться и страдают, видя боль других; иные же радуются страданиям других. Это первопричины, и они внутри каждой личности, в абсолютной недосягаемости для других. Поведение человека выявляет суть этих мотивов, но изменить их или повлиять на них не может — оно лишь способствует проявлению выбора человека. Люди не рождаются злыми или добрыми, а в глубине себя решают сами, какие они.

Наказание же остаётся лишь тенью правосудия, инструментом сдерживания в падшем мире, но не лекарем души. Оно может остановить руку злодея, но не остановит злую волю. Оно может изолировать тело, но не изолирует гордыню. Именно поэтому наказание необходимо: иначе безнаказанность уничтожит общество быстрее войн и природных катастроф.

Великий обман — в том, что наказание может исправить. Но не меньший обман — в том, что если наказание не исправляет, то оно и не нужно. Наказание необходимо, и цель его — не исправление, а насильственное сдерживание тех, кто уже проявил себя преступником, а также устрашение тех, кто собирается преступить закон. Поэтому наказание — необходимая мера, и без него невозможно достичь порядка ни в обществе, ни в коллективе, ни в семье.