Жизнь взаймы 16

Даня попросил отвезти его на пляж.

Это было в воскресенье.

Он чувствовал себя хуже.

Быстро уставал.

Иногда не мог самостоятельно подняться с кровати.

Но в тот день настоял.

— Дед, ну пожалуйста. Я не хочу всё время лежать.

Мы поехали к южной бухте.

Я взял складное кресло.

Плед.

Воду.

Даня рассмеялся.

— Ты как мама. Всё время боишься, что мне чего-нибудь не хватит.

Я улыбнулся.

— Возраст.

Он посмотрел на меня.

— У нас с тобой теперь один возраст, да?

Я замер.

Он сказал это почти шутливо.

Но в глазах не было смеха.

Мы сидели под полосатым зонтом.

Почти таким же, как много лет назад.

Море было спокойным.

По берегу бежали маленькие волны.

Даня долго смотрел на воду.

Потом спросил:

— Дедушка, а ты помнишь нашу среду?

Я почувствовал, как сжалось сердце.

— Помню.

— И Диснейленд?

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Мне тогда казалось, что я никогда туда не попаду.

— А потом попал.

— Да.

Он помолчал.

— Знаешь, я почти ничего не помню из самого парка.

Я удивился.

— Как это?

— Ну, помню замок. Микки Мауса. Как мы катались. А больше всего помню, как мы ехали туда.

— Почему?

— Ты рассказывал мне истории. Про своё детство. Про бабушку. Про то, как однажды хотел стать космонавтом, но испугался высоты.

Я рассмеялся.

— Это правда.

Даня тоже улыбнулся.

— А потом я уснул у тебя на плече.

Я кивнул.

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Дедушка, а тебе было хорошо?

Я не понял.

— Когда?

— Тогда. Когда я был маленький.

Мне стало трудно дышать.

— Очень, Данечка.

— А сейчас?

Я посмотрел на него.

На его худые руки.

На седые волосы у висков.

На лицо, которое слишком быстро становилось взрослым.

— Сейчас мне страшно.

Он кивнул.

— Мне тоже.

Мы долго молчали.

Потом Даня взял меня за руку.

— Дедушка, ты ведь не специально?

Я закрыл глаза.

Он знал.

Господи.

Он уже всё знал.

— Нет, мой хороший.

— Я так и думал.

Я заплакал.

Не смог удержаться.

Слёзы текли по лицу.

Даня осторожно обнял меня.

И вдруг я почувствовал, что он пытается меня утешить.

Мальчик, которому я, возможно, отнял жизнь, утешал меня.

— Не плачь, дедушка.

Я прижал его к себе.

— Прости меня, Даня.

Он молчал.

Потом тихо сказал:

— Я тебя люблю.

И эти слова оказались страшнее любого обвинения.

Через некоторое время он спросил:

— Дедушка, а ты можешь вернуть мне время?

Я посмотрел на море.

— Мы пытаемся.

— А получится?

Мне хотелось сказать «да».

Очень хотелось.

Но я больше не имел права обещать того, чего не знал.

— Не уверен, мой мальчик.

Он кивнул.

Потом сказал:

— Тогда давай просто посидим.

И мы сидели.

Долго.

Не разговаривая.

Я слушал его дыхание.

Чувствовал тепло маленькой когда-то руки.

Смотрел, как волны набегают на берег.

И впервые за много лет не думал ни о научных работах, ни об экспериментах, ни о том, сколько времени мне ещё осталось.

Мне хотелось только одного.

Чтобы этот день никогда не кончался.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым