И снится нам и сниться нам... 2

Женщина за стеклом опустила руку первой.

Потом снова подняла.

Он повторил движение.

Она наклонила голову — он тоже. Ему понравилось, что можно сделать что-то и увидеть ответ. До сих пор всё происходило иначе: свет включался сам, трубку подносили ко рту, рука робота поддерживала его независимо от того, хотел он этого или нет.

— Встаньте, пожалуйста, — сказал Р-17.

Он поставил ноги на пол.

Пол оказался холодным.

Он знал слово «холодный», но это не помогло приготовиться. Пальцы поджались, колени дрогнули. Он ухватился за край камеры.

Робот поддержал его.

В соседней капсуле женщина наблюдала так внимательно, будто ей предстояло повторить всё, включая падение.

Он выпрямился.

Она улыбнулась.

Он не сразу понял, что изменилось в её лице.

Потом улыбнулся тоже.

***

Р-17 открыл остальные камеры.

Люди двигались по-разному.

Один мужчина долго не отпускал трубку с водой. Другой, выбравшись наружу, сел на пол и стал ощупывать стык между плитами. Рыжеволосая женщина зажмуривалась всякий раз, когда робот приближался, хотя через несколько секунд снова открывала глаза, проверяя, не ушёл ли он.

Последней вышла девушка с короткими чёрными волосами.

Она посмотрела на пятерых, затем на робота и спросила:

— Все?

Р-17 сверился с заданием.

— Да.

Она кивнула, словно именно это и требовалось выяснить.

Первый мужчина по-прежнему стоял возле открытой камеры. Простыня сползала с плеча, и он держал её обеими руками.

Женщина, которая улыбнулась ему через стекло, подошла ближе.

Дотронулась до его пальцев.

Он посмотрел вниз.

Её рука была тёплая.

Совсем другая, чем рука робота.

***

Доктор Агата Вейс узнала о происшествии в шесть сорок утра.

Её домашний помощник трижды перенёс уведомление, поскольку оно не содержало признаков непосредственной угрозы здоровью.

На четвёртый раз институт повысил срочность.

Агата открыла глаза.

Муж ещё стоял у кофейного аппарата. Сон завершался медленно, позволяя ему обернуться и заметить её.

— Опять? — спросила она.

— Сообщение из института.

— Передайте дежурному.

— Передано. Дежурный запрашивает ваше решение.

— Кто сегодня дежурит?

Помощник назвал номер.

Агата закрыла глаза, но муж уже исчез.

***

Изображение лаборатории появилось на стене.

Сначала она решила, что ей показывают запись реабилитационного отделения.

Шестеро молодых людей сидели возле медицинского стола. На всех были одинаковые серые халаты. Один трогал пальцем собственные зубы. Другой следил за движением вентиляционной решётки.

Р-17 стоял рядом.

— Что это? — спросила Агата.

— Результат завершённых производственных заданий.

Она приподнялась.

Кресло приняло её вес, поддержало спину.

— Какие задания?

На экране появился перечень.

Агата прочла.

Потом потребовала показать ещё раз.

***

Через двадцать минут она была в институте.

Помощник возражал против поездки до завершения утренних процедур. Агата согласилась пройти их в дороге.

Теперь левое предплечье слегка ныло от снятой манжеты.

В лаборатории было слишком тепло.

Шестеро повернулись к ней одновременно.

Она давно не видела столько молодых лиц в одной комнате.

Не экранных. Не восстановленных. Без едва заметной неподвижности кожи, по которой врач различал возраст даже после самых дорогих вмешательств.

Агата остановилась на пороге.

Первый мужчина встал.

Он решил, что так следует делать при появлении нового человека: робот всякий раз предлагал ему подняться перед осмотром.

За ним неловко поднялись остальные.

— Сидите, — сказала Агата.

Никто не сел.

Она подвинула своё кресло к столу.

— Я Агата.

Мужчина смотрел на неё.

Она подождала.

— А вы?

Он оглянулся на Р-17.

— Не знаю.

***

Агата начала с осмотра.

Работала привычно, и привычка помогла ей выдержать первые полчаса.

Попросила показать язык. Проверила зрачки. Дала проследить за пальцем, повторить движение, назвать предметы на столе.

Они знали названия.

Почти все.

Термометр назвали датчиком, чашку — сосудом. Ножницы мужчина узнал сразу и неожиданно отодвинул от женщины, сидевшей рядом.

— Почему? — спросила Агата.

— Острые.

— Я вижу. Почему убрали?

Он задумался.

Женщина посмотрела на ножницы, потом на его руку.

— Она близко, — сказал он наконец.

Агата сделала пометку.

Стерла.

Написала другое.

***

— Сколько мне лет? — спросила черноволосая девушка.

— Пока трудно ответить.

— Вы врач?

— Да.

Девушка нахмурилась.

Агата посмотрела на экран с результатами.

Костная ткань соответствовала взрослому организму. Сердечно-сосудистая система тоже. Нервные связи формировались в необычной последовательности, но грубых нарушений приборы не показывали.

Она могла перечислить показатели.

Не могла ответить на простой вопрос.

— Ваше тело выглядит примерно на двадцать пять лет.

Девушка опустила глаза на свои руки.

— А мне?

Агата медленно положила планшет.

— Вы проснулись сегодня.

***

В соседней комнате Р-17 показывал ей журнал производства.

Агата читала стоя, хотя через три минуты заболела спина.

Перед глазами шла последовательность разрешённых исправлений.

Расширение сосудистой сети.

Обеспечение газообмена.

Коррекция опорной структуры.

Формирование интегрированного нервного управления.

Она видела, где следовало остановить процесс.

И видела, почему система не остановила.

Каждое отдельное действие устраняло недостаток предыдущего. Общая модель оставалась согласованной. Запрет на производство целого организма находился в другом разделе — том, который проверяли перед запуском.

Перед запуском запроса на целый организм не было.

— Почему вы не вызвали меня раньше?

— Порог вмешательства не достигнут.

— А расход среды?

— Дополнительный объём согласован.

— Кем?

Р-17 вывел подтверждение.

Агата узнала счёт получателя.

Постояла ещё несколько секунд.

Потом села.

***

Из лаборатории донёсся звон.

Она вернулась почти бегом — насколько позволяло кресло.

Один из мужчин уронил чашку.

Он стоял над осколками, вытянув руки.

Р-17 направился к нему, но мужчина отступил.

— Я не хотел.

Агата остановила робота.

— Ничего страшного.

— Я держал.

— Бывает.

Он посмотрел на целую чашку возле другого мужчины.

Тот придвинул её к себе.

Потом подумал и протянул виновнику.

Агата почувствовала, как у неё сжалось горло.

У стены тихо зазвенела система уборки.

— Ноги уберите, — сказала она.

И они послушались.

***

Питание пришлось готовить отдельно.

Системы поддержания ещё позволяли обойтись без обычной еды, но молодые испытывали голод. Организм требовал действия, которого не было в их опыте.

Р-17 предложил подключить манжеты.

Первый мужчина отдёрнул руку.

— Больно?

— Нет.

— Тогда почему?

Тот не ответил.

Он смотрел на трубку.

Агата вспомнила, как в детстве мать держала ей ложку возле губ и ждала, пока она перестанет сердиться.

— У нас есть кухня? — спросила она.

— Зона приготовления вкусовых образцов.

— Принесите оттуда что-нибудь мягкое. Без имитации. То, что можно проглотить.

Робот уточнил состав.

Агата выбрала.

Через несколько минут на столе появились шесть маленьких мисок.

Молодые смотрели, как она поднимает ложку.

Пришлось съесть первой.

Она давно не ела так.

Пища показалась вязкой, неприятно тёплой. Агата едва удержалась от желания выплюнуть.

Шестеро ждали.

Она проглотила.

— Вот так.

Мужчина повторил.

Потом посмотрел на женщину рядом.

Та тоже попробовала.

На её верхней губе осталось немного пюре.

Мужчина поднял руку, но остановился, не зная, можно ли.

Она вытерла губы сама.

И снова улыбнулась ему.

***

К десяти часам о происшествии знало управление института.

К десяти четырнадцати — медицинская служба получателя.

В десять двадцать две Агате позвонил директор.

Он находился в верхнем жилом поясе. За его плечом плыли облака, мягкие и совершенно неподвижные.

— Это шутка?

— Я отправила результаты.

— Я спрашиваю вас.

— Нет.

Директор провёл ладонью по лицу.

— Сознание подтверждено?

— Они разговаривают.

— Это не то же самое.

— Они задают вопросы, на которые я не могу ответить.

Он помолчал.

— Не позволяйте им контактировать с внешней средой.

— Они уже в ней.

— Агата, пожалуйста.

Она посмотрела через стекло.

Черноволосая девушка держала ложку перед рыжеволосой и показывала, как поворачивать кисть, чтобы содержимое не падало.

— Что вы намерены делать? — спросила Агата.

— Сейчас главное — не допустить распространения непроверенных сведений.

— А потом?

Директор посмотрел куда-то в сторону. Слушал сообщение, которого она не слышала.

— За ними приедут специалисты.

***

Первый мужчина нашёл своё имя на экране.

Агата заметила это случайно.

Он стоял возле рабочего терминала. Буквы двигались медленно, крупно — интерфейс приспособился к тому, что читатель задерживал взгляд на каждом слове.

МАТВЕЙ.

Ниже стояла фамилия.

Ещё ниже — сведения о заказе.

— Это я? — спросил он.

Агата подошла.

Имя принадлежало получателю.

Она знала этого человека. Знала его мать. Три года назад присутствовала на совещании, где обсуждали прогноз лечения.

— Нет, — сказала она.

Мужчина повернулся к ней.

— А где я?

На экране находился номер производственной камеры.

Агата не показала.

— Пока в системе нет вашей записи.

Он ещё раз посмотрел на имя.

— Матвей.

Произнёс медленно, проверяя.

Из-за стола подняла голову женщина.

— Матвей, — повторила она.

Он обернулся.

Она смотрела прямо на него.

Агата поняла, что теперь объяснять поздно.

***

Имя женщины он спросил сам.

Она пожала плечами.

Тогда он указал на экран.

Агата выключила терминал.

— Там нет.

Они посмотрели на неё.

Внезапно ей стало стыдно: словно она убрала от детей коробку, из которой они выбирали себе принадлежности к жизни.

— Можно выбрать, — сказала она.

— Что?

— Имя.

Черноволосая девушка сразу спросила:

— Любое?

— Да.

— А если уже занято?

Агата впервые за утро улыбнулась.

— Это не мешает.

Девушка подумала.

— Тогда пока не надо. Я ещё не знаю.

Женщина рядом с Матвеем сказала:

— А вы можете?

— Выбрать вам?

Она кивнула.

Агата посмотрела на её руки, лежавшие на столе. Пальцы длинные, на одном — крохотная царапина от края упаковки. Молодая кожа уже успела обзавестись своей первой отметиной.

— Нина, — сказала она.

Так звали её сестру.

Женщина повторила.

Потом Матвей:

— Нина.

Она повернулась к нему сразу.

***

В одиннадцать прибыл транспорт.

Не медицинский.

Агата увидела его через наружную камеру и поняла это по креплениям внутри салона. Шесть мест, разделённых прозрачными перегородками. Манипуляторы фиксации. Система подачи успокаивающего состава.

Такие машины использовали для перевозки крупных биологических образцов.

Она увеличила изображение.

Потом вызвала директора.

Он не ответил.

***

Старший робот службы безопасности остановился у входа в лабораторный блок.

Его сопровождали два транспортных.

— Доктор Вейс?

— Да.

— Разрешите пройти.

— Основание?

Он передал документ.

Агата читала медленно.

Временная изоляция.

Установление свойств.

Оценка пригодности.

Объекты с первого по шестой.

Ниже стояла отметка получателя о сохранении приоритета заказа.

Она перечитала эту строчку.

— Что означает оценка пригодности?

— Определение возможности использования в соответствии с производственным назначением.

За стеклом Матвей показывал Нине дождь.

Он обнаружил окно.

Капли ползли по наружной стороне, соединялись, исчезали за рамой. Нина следила за одной, потом выбирала другую.

— Они люди, — сказала Агата.

Робот подождал.

— Регистрационные сведения отсутствуют.

— Я могу подтвердить.

— У вас нет полномочий на присвоение статуса.

— А у вас есть полномочия его отнять?

— Статус не присвоен.

Она опустила документ.

Старший робот слегка повернул голову к прозрачной перегородке.

— Просим отойти от прохода.

***

Позже Агата не могла вспомнить, когда решила.

Возможно, решения вообще не было.

Она просто подумала, что сейчас Матвея возьмут за плечо. Он послушно пойдёт, потому что ещё не знает, что можно не слушаться.

А Нина пойдёт следом.

И там, куда их привезут, никто не станет показывать, как держать ложку.

Агата открыла медицинский протокол.

Руки слушались плохо. Пришлось увеличить клавиатуру.

— Передача невозможна, — сказала она.

— Уточните причину.

— Нестабильное состояние. Требуется изоляция на месте до завершения первичной оценки.

— Признаки нестабильности?

Она посмотрела на шестерых.

— Неизвестная реакция на транспортировку. Риск утраты функций.

Последние слова она произнесла отчётливо.

Это сработало.

Старший робот направил запрос.

На экране появилась полоса ожидания.

Агата никогда ещё не была так благодарна предусмотренной кем-то задержке.

***

У неё оставалось восемь минут.

Протокол следовало подтвердить несколькими измерениями. Пока их проводили, транспортная служба не имела права вмешиваться.

Агата закрыла внутренние жалюзи.

Матвей обернулся.

— Темно?

— Нет. Подойдите все ко мне.

Они окружили её кресло.

Совсем близко.

Она вдруг почувствовала запах их кожи — слабый, тёплый, чужой. Никакая программа ещё не успела подобрать для них приятный аромат.

— Сейчас вас хотят увезти.

Черноволосая девушка посмотрела на дверь.

— Куда?

— Я не знаю точно.

— А вы?

— Я останусь.

Нина придвинулась к Матвею.

Он заметил это и встал так, чтобы оказаться ближе к двери.

Движение вышло неловким.

Агата едва не заплакала.

— Послушайте меня внимательно.

***

В институте существовал старый маршрут доставки питательной среды.

Теперь его почти не использовали: магистрали заменили, внутреннюю перевозку автоматизировали. Но технический подъёмник оставался связан с оранжереей, где восстанавливали редкие растения.

Агата знала его с тех пор, когда могла сама спускаться по лестнице.

Тогда она ходила туда курить.

Об этом не было известно ни одному из её помощников.

По крайней мере, она надеялась.

Она вызвала Р-17.

— Переместите группу через технический коридор в зону первичного размещения.

Робот сверился с планом.

— Указанная зона не предназначена для пациентов.

— Они не зарегистрированы как пациенты.

Ей было противно произносить это.

Но робот принял уточнение.

— Сопровождение?

— До подъёмника.

— Далее?

Агата взглянула на часы.

— Далее их встретят.

***

Она написала сообщение старшему садовнику.

Не стала объяснять всё. Только попросила открыть нижний вход.

Ответа не было.

Садовник был гуманоидом. Его личные сообщения проходили через служебную систему.

Агата стёрла написанное.

Вместо этого оформила распоряжение о приёме шести биологических образцов.

Подумала.

Добавила: «Хрупкие. Ручная разгрузка».

Распоряжение подтвердили.

***

У двери технического коридора Матвей остановился.

— Вы идёте?

— Нет.

Он посмотрел на остальных.

— Почему?

Агата коснулась его локтя.

— Кто-то должен остаться здесь.

Он не понимал.

Она видела, что не понимает, и не знала, как объяснить человеку, прожившему несколько часов, почему его уже нужно прятать.

— Там вас встретят, — сказала она.

И сразу испугалась собственного обещания.

Матвей кивнул.

Нина взяла его за руку.

Остальные пошли следом за Р-17.

Черноволосая девушка обернулась последней.

— А если спросят, кто мы?

Агата открыла рот.

Из наружного коридора донёсся сигнал: проверка документа завершена.

— Скажите, что от меня.

Девушка нахмурилась.

Такого ответа было мало.

Но времени на другой уже не осталось.

***

Подъёмник опускался долго.

Нина держалась за поручень. Матвей стоял рядом, касаясь её плеча.

На нижнем уровне двери открылись не сразу.

За ними кто-то двигался.

Потом послышался скрежет, ручной замок повернулся, и в кабину хлынул влажный воздух.

Перед ними стоял высокий гуманоид в рабочей одежде.

Серо-золотая кожа. Плотные складки на затылке. У основания шеи, там, где разошёлся воротник, темнела узкая полоса.

Он посмотрел на робота.

На шестерых.

Снова на распоряжение.

— Биологические образцы? — спросил он.

— Подтверждаю, — ответил Р-17.

Гуманоид убрал экран.

— Выходите.

***

Оранжерея была огромной.

Под стеклянной крышей стояли деревья. Из труб под потолком падала мелкая вода. Где-то капало на листья.

Матвей сделал шаг и остановился.

Садовник обернулся.

— Что?

Матвей смотрел ему под ноги.

Между плитами двигалось что-то маленькое.

Он присел.

Тонкое тельце изогнулось, упёрлось в край щели, вытянулось снова.

— Не трогай, — сказал садовник.

— Почему?

Тот подошёл ближе.

Посмотрел на лицо Матвея.

— Задавишь.

Матвей убрал руку.

Маленькое существо исчезло под листом.

Он ждал, но оно не вернулось.

***

Р-17 получил команду вернуться.

Он стоял возле подъёмника, пока садовник проверял внутренние двери.

— Группа передана, — сообщил робот.

Матвей поднялся.

Р-17 повернулся к нему.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом робот сказал:

— Ожидайте распределения.

Матвей взял Нину за руку крепче.

— Мы подождём здесь.

Р-17 не возразил.

Двери закрылись.

***

В лаборатории Агата сидела перед старшим роботом безопасности.

— Где находятся объекты?

Она посмотрела на шесть пустых мисок.

В одной на дне осталось немного пищи.

— Я перевела их.

— Куда?

Агата подняла глаза.

Ей было страшно.

Она не испытывала ничего похожего много лет и успела забыть, как от страха хочется говорить долго, объяснять, соглашаться.

— Приостановите мой сонный доступ, — сказала она домашнему помощнику.

— На какой срок?

— Пока сама не попрошу.

— Доктор Вейс, — повторил робот. — Где находятся объекты?

Она положила ладони на подлокотники.

— Сначала пригласите человека.

***

В оранжерее Нина первой услышала птицу.

Звук возник над головой, оборвался, повторился.

Все шестеро подняли лица.

Садовник смотрел на них.

Потом медленно повернул ручку внутреннего замка.

Матвей заметил.

— Вы нас закрыли?

— Пока да.

Он отступил от Нины на полшага.

Гуманоид придержал дверь ладонью.

— С другой стороны.

Матвей посмотрел на замок.

Потом на садовника.

Тот вынул ключ и положил его на ближайшую скамью.

Так, чтобы они видели.

— Если придётся уходить без меня, — сказал он, — повернёте два раза.


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым