I I ll be back 9 и 10

Глава девятая. Август семьдесят второго
В ноябре Валентина Семёновна заболела.

Началось всё с простуды.

Она два дня кашляла, ругалась на сквозняки и уверяла, что ничего страшного нет.

На третий день поднялась температура.

Илон испугался.

Он вызвал врача.

Потом ещё одного.

Потом предложил связаться с ведущими медицинскими центрами мира.

Валя лежала в постели и смотрела на него с раздражением.

— Илюша, кончай суетиться. У меня температура, а не государственный переворот.

Он принёс ей чай.

Потом лекарства.

Потом зачем-то апельсины.

Валя посмотрела на них.

— Где достал?

— Аркадий Львович помог.

— Ну надо же. А говорил, ничего достать не может.

Она съела дольку.

— Сладкий.

— You like it?

— Хороший.

Илон сел рядом.

Несколько минут они молчали.

Потом Валя неожиданно спросила:

— Илюша, а ты мне правду скажи. Ты действительно можешь вернуть человека в прошлое?

Он кивнул.

— Yes.

— В любой год?

— Almost.

— И в семьдесят второй?

— Yes.

Валя отвернулась к окну.

— А зачем?

Маск не понял.

— You asked me!

— Ну, спрашивала. Мало ли что я спрашиваю.

Она помолчала.

— Вот если бы я туда попала, что бы делала? Опять в море купалась? Опять дураков любила? Опять со своей матерью ругалась, царство ей небесное? А потом всё сначала?

Илон хотел ответить, но Валя подняла руку.

— Не надо. Я сама знаю.

Она долго смотрела в потолок.

— У меня ведь сын был, Илюша.

Маск замер.

Раньше она никогда не говорила о детях.

— Серёжа. Маленький такой. Белобрысый. Волосы всё время дыбом. Как у тебя, когда ты утром встаёшь.

Она улыбнулась.

— Четыре года ему было.

В комнате стало очень тихо.

Из соседней квартиры доносилось радио.

Валя продолжала:

— Заболел. В больницу положили. Мы с мужем чего только не делали. Врачей лучших искали. Лекарства доставали. Всё было. Все знакомые помогали.

Она замолчала.

— Только ничего не помогло.

Илон опустил глаза.

Вот почему в квартире нет детских фотографий.

Он вспомнил, как Валя когда-то говорила, что деньги не могут купить август 1972 года.

И вдруг понял: речь была не только о море и молодости.

— Валя…

— Не надо, Илюша.

Она взяла его руку.

— Ты знаешь, я ведь после этого всё и начала доставать. Сперва лекарства. Потом продукты. Потом людям помогать. Одному то, другому сё. А дальше пошло-поехало.

Она улыбнулась.

— Очень удобно, когда можешь всё. Главное — не вспоминать, как было, когда не могла ничего.

Маск сидел неподвижно.

Впервые за всё время пребывания в СССР его мозг, способный решать сложнейшие задачи, отказался предлагать решение.

Он знал, что машина времени может изменить многое.

Но не знал, имеет ли человек право возвращаться в прошлое только потому, что не в силах его пережить.

Ночью Валя уснула.

Илон сидел на кухне.

Перед ним лежала фотография женщины в белом платье.

Август 1972 года.

Он осторожно провёл пальцем по краю.

Можно отправиться туда. Найти мальчика. Узнать, что произошло. Предупредить врачей. Привезти лекарства из будущего.

Затем он подумал о времени.

О причинах и следствиях.

О том, что одно спасённое событие изменит тысячи других.

И впервые за много лет испугался не технической ошибки, а нравственной.

Утром он ничего не сказал Вале.

Просто пошёл на рынок и купил ей цветы.

Деньги пришлось занять у Аркадия Львовича.

Научный сотрудник долго смотрел на американца.

— Илюша, я вам, конечно, дам. Только любопытно: вы же миллиардер?

— Да.

— А занимаете десять рублей?

Маск вздохнул.

— Temporarily.

Берман покачал головой.

— Вот теперь вы действительно наш человек.

Глава десятая. Двадцать три минуты до вечности
К декабрю аппарат удалось восстановить.

Не полностью.

Он выглядел как произведение совместного творчества американского космического инженера, советского радиолюбителя и председателя гаражного кооператива.

Корпус имел три оттенка металла.

Одна часть была исходной.

Другую изготовили на заводе, где Аркадий Львович знал начальника инструментального цеха.

Третью привёз дядя Миша.

Откуда — не сказал.

Внутри стояли два отечественных электронных блока, чехословацкий прибор, детали военного происхождения и японский кассетный магнитофон.

— Зачем магнитофон? — спросила Валя.

Берман смутился.

— Для синхронизации.

— А что он синхронизирует?

— Частоту.

— Какую?

Аркадий Львович посмотрел на Илона.

— Мы ещё уточняем.

Валя махнула рукой.

— Ладно. Главное, чтоб не взорвалось.

Первое испытание прошло успешно.

Маленькая металлическая гайка исчезла из камеры.

Через четыре секунды появилась снова.

Но уже со следами ржавчины.

Берман побледнел.

— Невероятно.

Маск торжествовал.

— It works!

Валя посмотрела на гайку.

— Ну и что? У нас на даче таких полно. И без машины ржавеют.

Второе испытание оказалось ещё интереснее.

В камеру поместили будильник.

Через несколько секунд он исчез.

Появился через минуту.

Стрелки показывали время на двадцать три минуты раньше.

Берман снял очки.

— Господи…

Маск засмеялся.

— We did it!

Дядя Миша, присутствовавший при опыте, спросил:

— А можно таким способом очередь на «Волгу» сократить?

— В каком смысле?

— Ну, я третий год жду. Если на три года назад часы перевести, может, уже подойдёт?

Ему долго объясняли разницу между временем и очередью.

Но дядя Миша остался при своём.

— Время временем, а машина мне нужна.

Следующей ночью Илон пришёл домой поздно.

Валя сидела у телевизора.

На экране показывали концерт.

Певица пела о любви.

Валя слушала с таким выражением, словно песню сочинили специально для неё, а певица всё испортила.

— Ну что? — спросила она.

— We did it.

— Сделали?

— Yes.

Она выключила телевизор.

— Значит, скоро улетаешь?

Илон не ответил.

Валя посмотрела на него.

— Что молчишь? Ты же этого хотел.

— I don't know.

— Как это не знаешь?

Он сел напротив.

На столе стояла вазочка с вареньем.

Валя подвинула её к нему.

— Ешь.

— I'm not hungry.

— А я не спрашиваю. Я предлагаю.

Он взял ложку.

Валя смотрела на него.

«Вот и всё, — подумала она. — Долетался».

Ей захотелось сказать что-нибудь злое.

Например, что американцы — народ неблагодарный.

Что все мужчины одинаковые.

Что зря она столько времени и сил потратила.

Но она сказала совсем другое:

— Илюша, ты когда вернёшься, там своим расскажи, что у нас не всё так плохо.

Он поднял глаза.

— I know.

— Нет, ты не знаешь. Ты про магазины расскажешь, про очереди, про милицию. Это всё правда.

Она помолчала.

— Только ты им ещё скажи, что мы и хорошие бываем.

У Илона сжалось горло.

— Валя…

— И не смотри на меня так. Я женщина взрослая. Всё понимаю.

Она поднялась.

— Завтра у тебя испытание. Ложись пораньше.

И ушла в спальню.

Впервые за всё время их знакомства она не предложила ему чаю.



Вместе с Ильёй Игоревичем Разумовым