Запах мысли 10

Алексей

У Ольги на кухне пахло подгоревшими гренками.

Почему-то именно это помню лучше всего. Не Маринино лицо, не время на часах. Гренки. Кто-то начал жарить, отвлёкся, снял с огня, а хлеб так и остался лежать в чёрной сковородке.

Ольга встретила нас в коридоре.

— Вы оба?

Борис посмотрел на меня.

— Я могу внизу.

— Не надо. Заходите уже.

Марина сидела у батареи. Перед ней стакан воды, телефон и ключи от машины. Она всё время придвигала ключи ближе к сумке, потом возвращала на стол.

Я достал листок.

Она попросила положить.

Разгладила. Прочла. Потом ещё раз, медленнее.

И сказала:

— А я думала, мне показалось.

***

Оказалось, вечером она собралась уезжать.

Приехала к сестре пожить, сама попросилась, сама привезла вещи. Поужинали, даже поссорились немного из-за родителей. Потом позвонил Вельямин.

Обыкновенный звонок. Как доехала, хорошо ли устроилась. Заодно напомнил про подтверждение перевода в резерв сопровождения.

Я этого документа ещё не видел.

Марина показала.

От суммы у меня сжался живот.

— Отправили?

— В банке надо подтвердить. Не успела.

Ольга сидела рядом, обхватив локти.

— После звонка она часа два ходила. Потом оделась.

— Хотела домой, — сказала Марина.

— Ты же приехала…

— Я знаю, зачем приехала!

Ольга замолчала.

Марина посмотрела на неё.

— Прости.

***

Потом рассказала про пальто.

Уже стояла у двери, собиралась тихо выйти. Провела рукой по карману и вспомнила записку. Не слова — сам листок. Как складывала, как ручка перестала писать.

Стала искать.

Ольга спросила, что потеряла.

Тогда Марина вспомнила меня.

— Спасибо, что не выбросили, — сказала она.

Я кивнул.

Хороший получался человек. Бережный. Ночью приехал, листок сохранил.

Я чуть было не остался в этой роли.

Но она спросила:

— Вы давно знали?

Посмотрел на Бориса. Он стоял у окна.

— Что-то понимал раньше.

— Насколько?

Пришлось рассказывать.

Про Костина.

Про справки.

Про соглашение, которое я сам распечатал.

Марина слушала. Когда я дошёл до последнего, убрала руку со стола, хотя лежала далеко от меня.

Мне это запомнилось.

***

В банк она звонила сама.

Ольга нашла номер, включила свет над плитой. Марина долго отвечала на вопросы, ошиблась, начала заново. Соединили с одним, потом с другим.

Я сидел и злился на людей, которые заставляют её ждать.

Сам полтора месяца делал работу, после которой другие люди подписывали то, что потом боялись перечитать. Зато сейчас очень возмущался медленным оператором.

Перевод обещали проверить. Дали номер обращения. Марина записала, повторила, попросила подтверждение.

Когда закончила, положила голову на руки.

Я хотел коснуться плеча.

Не коснулся.

***

Она сама предложила записать объяснение.

Сказала дату, назвала себя. О намерении прекратить встречи говорила твёрдо, а на финансовом документе опять сбилась.

— Не понимаю, зачем столько.

Ольга хотела что-то сказать. Марина подняла палец.

— Подожди. Я сама.

И договорила.

Потом спросила, выключил ли я запись.

Я показал экран.

Она проверила.

Мы оба сделали вид, что это совершенно обычная предосторожность.

***

По дороге домой Борис попросил дать послушать мой разговор с Вельямином.

Тот самый.

Я включил.

Брат остановился возле заправки. Прослушал ещё раз.

— Ты не помнишь, как сказал?

— Нет.

Он кивнул.

— А как радовался, когда ключи получил, помнишь?

Я смотрел на подсвеченный ценник за стеклом.

Борис выключил двигатель.

— Значит, не всё тебе сделали.

Я разозлился.

Это правда. Разозлился на человека, который ночью встал, привёз, сидел с нами на чужой кухне, потом повёз обратно.

Потому что он не дал мне самого удобного объяснения.

***

Адвокат оказалась маленькой женщиной с тяжёлой сумкой.

Наталья Романовна. Борис нашёл через коллегу, которая когда-то разбиралась с долгами мужа.

Я притащил ноутбук и с первых минут начал показывать самое страшное.

Она досмотрела минуту.

— Договор где?

Пришлось убрать видео.

Я рассказал про запахи.

Она спросила, кто поручал собирать сведения.

Про состояние Костина.

Она — где моя подпись.

Я уже начал сомневаться, тот ли это человек. Вельямин хотя бы сразу понимал, о чём речь.

Потом испугался собственной мысли.

Наталья Романовна тем временем прочла переписку.

— Почему после этого остались?

Я долго объяснял.

Она ждала.

Сказал наконец про деньги.

— Вот это запишите тоже.

***

Костин пришёл с женой.

Я позвонил три раза. На третий она сама взяла трубку, узнала меня и спросила, почему я тогда не выполнил просьбу мужа.

Я мог много чего ответить.

Он сам отменил.

Я только пришёл чинить компьютер.

Откуда мне было знать?

Сказал, что боялся потерять работу.

Она помолчала.

— В среду придём.

Принесли документы. Несколько платежей повторялись, услуги меняли названия, деньги уходили в разные организации. Наталья Романовна просила не делать выводов до проверки, отмечала даты.

Костин всё ждал разговора о другом.

Наконец спросил:

— А можно доказать, что я не хотел?

Лена закрыла папку.

— Гриша.

Он отвернулся.

Я посмотрел на собственный акт.

Ниже подписи стояли чужие материалы. Часть я сделал. Часть не видел никогда.

Очень хотелось спросить то же самое.

***

Алла встретилась со мной у аптеки.

Сказала, что Вельямин обвиняет меня в краже.

Потом достала тетрадь.

Счета, доставка, поручения. Она записывала от руки: хозяин смеялся, что электронное расписание придумали не вчера, а Алла говорила, что бумага хотя бы не просит пароль.

Внутри была выдача моей премии.

Рядом — фамилия Марины.

Я перечитал.

— Это что?

— За продление. Он сказал, ты хорошо подготовил.

Я вспомнил сообщение «за самостоятельность».

Как отменил подработки.

Как выбрал лампу.

— Вы знали, что я нашёл листок?

Алла посмотрела на улицу.

— Я сказала, что ты что-то поднял.

Несколько секунд мы молчали.

Она спросила:

— Будешь сейчас спрашивать, как я могла?

Я покачал головой.

***

Марине рассказал в пятницу.

Не сам.

Она пришла с подтверждением из банка: перевод остановили. Впервые за неделю улыбалась. Потом увидела у меня на экране имя Вельямина.

Я делал справку.

На него.

Детство, семья, операция. Старые видео, где он не может назвать обыкновенный предмет. Я смотрел их несколько вечеров подряд. Учился замечать, что его пугает.

Марина наклонилась к экрану.

— Ты опять работаешь?

Я начал объяснять.

Он должен понять. Не всё же ему. Я просто хочу, чтобы хоть один раз…

Она выпрямилась.

Мне уже не хотелось продолжать.

— У тебя это хорошо получается, — сказала Марина.

— Что?

— Объяснять, почему другому нужно сделать больно.

Она взяла сумку.

Я остановил.

И рассказал про премию.

***

Реакция оказалась хуже, чем я боялся.

Никакой пощёчины. Никакого «ненавижу».

Марина спросила, знал ли я, за что деньги.

Я сказал: тогда нет.

— А что мне плохо, знал?

Вот на это хорошего ответа не было.

Она кивнула.

Постояла у двери.

— Не надо мне звонить после встречи с ним. Что бы там ни получилось.

Я даже не успел спросить, откуда она знает про встречу.

На столе лежал открытый телефон.

Приглашение.

Ответ: «Я возьму котелок».

***

К озеру я всё равно поехал.

Сообщил Наталье Романовне место. Борису тоже — он решил довезти и подождать наверху.

Адвокат сказала, что никакое признание не отменит необходимости проверять документы. И что мне не нужно доказывать Вельямину, кто из нас умнее.

Я ответил, что понимаю.

В сумку положил телефон с приготовленной записью.

Сапоги достал из шкафа. Поставил рядом, проверил заплату.

Борис смотрел с порога.

— Ты чего от него хочешь?

Я поправил голенище.

— Чтобы сказал правду.

Брат помолчал.

— Какую?

Мне не понравился вопрос.

Я надел куртку.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым