И снится нам и сниться нам... 7

Мара вернула документы через неделю.

Она пришла без сумки, села за стол и попросила позвать всех.

Рем остался возле окна.

Поиск не прекратился. В институте объявили, что Агата допустила опасное нарушение. В медицинских сводках появились рекомендации сообщать о молодых людях без сопровождения.

По отдельности их ещё не узнавали.

Всех шестерых — почти наверняка.

— Я обратилась к независимому специалисту, — сказала Мара. — Без ваших имён. Только по показателям.

Вера выпрямилась.

— И?

— Вас нужно учить. Не загружать ещё одну программу. Учить постепенно, как учат людей, которые никогда не жили вне учреждения.

— Нас вернут? — спросила Ася.

Мара положила на стол планшет.

— Я хочу, чтобы вы увидели, что институт записал в ваших картах.

***

Матвей нашёл свой номер.

Камера первая.

Имя «Матвей» стояло ниже, в другой строке.

Получатель.

Он вспомнил экран в лаборатории. Агата сказала тогда, что это не он.

Под именем был перечень.

Сердце.

Сосудистый комплекс.

Нервная ткань.

Отметка о приоритете.

Оплата подтверждена.

Матвей прочёл ещё раз.

Нина придвинулась.

Он заслонил экран ладонью.

Сам не понял зачем.

***

В картах остальных были другие заказы.

Тканевые комплексы, органы, экспериментальные блоки восстановления. Каждое тело стало продолжением задания, которое перестали вовремя ограничивать.

Система учла перерасход.

Не учла человека.

— Они могут это взять? — спросил Тим.

Мара ответила не сразу.

— В документах вы значитесь результатами производства. Я направила возражение. Со мной работает юрист.

Вера смотрела на неё.

— Пока он работает, они могут?

— Я не знаю, что они попытаются сделать.

Матвей поднялся.

Положил руку на грудь.

Стук под ладонью всегда казался ему надёжным. Теперь он прислушивался с ощущением, что пользуется чужой вещью.

Лея подъехала ближе.

— Это твоё.

Он не ответил.

— Посмотри на меня. Твоё.

***

Утром к Матвею пришли за повторным анализом.

Медицинский робот предъявил заявку Мары. Номер совпадал с вчерашним, и Матвей пошёл за ним, не разбудив остальных.

Лея увидела из окна, как открывается транспортный отсек.

Врач обещала брать анализы дома.

Она вызвала Мару. Та ответила сразу:

— Я ничего не назначала.

Кресло стояло у зарядной стены, за столом. Лея попыталась добраться до управления, задела чашку. Та упала, но никто не проснулся: они слишком поздно легли.

Она позвала Матвея.

Через стекло он не услышал.

Лея опустилась с кровати. Ноги не удержали, пришлось ухватиться за край тумбы, потом сесть на пол. До ручной блокировки наружной двери оставалось несколько шагов.

Она ползла.

Кожа на ладони больно тёрлась о стык плит. В голове было только одно: он опять послушается.

Лея дотянулась до нижней кнопки.

Створка транспортного отсека остановилась.

Матвей обернулся на сигнал.

Увидел её через стекло.

И впервые сам отступил от робота.

Когда прибежали Мара и Нина, он уже держал Лею на руках. Она не могла разжать пальцы: всё ещё сжимала край его рубашки.

— Прости, — повторял он.

Лея качала головой.

— В следующий раз сначала спроси меня.

Мара сохранила запись и номер заявки. Заказ на перевозку пришёл от медицинской службы института, воспользовавшейся её старым направлением.

После этого у наружной двери каждую ночь кто-нибудь сидел.

Спали по очереди.

***

Вечером пришло предложение.

Не угроза. Настоящий договор, подготовленный так аккуратно, что Павел сначала решил: им наконец помогают.

Шестеро должны добровольно вернуться в институт. Независимая комиссия определит их статус. До окончания оценки гарантируется содержание.

Все лица, содействовавшие возвращению, освобождаются от разбирательства по эпизодам несанкционированного перемещения.

К документу прилагалась возможность консультации с доктором Вейс.

Нина попросила открыть связь.

Агата появилась на экране через несколько минут.

Она была без очков. Белые волосы убраны назад. Лицо выглядело меньше, чем в лаборатории.

— Вы едите? — спросила она.

Ася заплакала.

Агата прижала пальцы к губам.

— Едите, — повторила тихо. — Хорошо.

***

Им дали пять минут.

Нина показывала ей остальных. Тим снял ботинок, чтобы продемонстрировать зажившую пятку. Вера спросила, кто именно входит в комиссию.

Агата посмотрела куда-то за экран.

— Пока состав не утверждён.

Матвей приблизился.

— Мой получатель тоже Матвей?

Она побледнела.

Теперь все молчали.

— Да.

— Он знает обо мне?

Агата долго смотрела на него.

— Не уверена.

— А вы знали?

Вопрос оказался хуже предыдущего.

— Знала, кому предназначен заказ.

— Вы могли сказать.

Агата опустила голову.

— Могла.

Связь оборвалась раньше, чем они успели попрощаться.

***

Лея весь вечер пыталась найти имя получателя.

Оно было неполным. Врачебные сведения закрыты, но номер покрытия выводил на фонд Попечительского совета.

На следующий день ей позвонила Ирина Сен.

Лея узнала её по общим обращениям. Тот же спокойный голос, которым сообщали о безопасности новых жилых уровней и росте обеспеченности.

— Я хотела бы поговорить с вами без посредников.

— Вы уже послали роботов.

— Они не причиняют вреда.

Лея коснулась обода кресла.

На плече ещё болело место, которое она растянула, выбираясь из квартиры.

— Тогда почему мы прячемся?

Сен не стала отвечать сразу.

— Потому что вам сообщили только часть сведений.

— Расскажите остальное.

— Мой сын умирает.

***

Матвей слушал из другой комнаты.

Лея поставила вызов на общую связь, спросив разрешения у всех.

Сен говорила о болезни, о неудачных процедурах, об истощении последнего органа, который не выдерживал собственной нагрузки.

В голосе не было ничего от выступлений.

Она искала слова, которыми мать объясняет чужим, почему ей страшно.

— Принтер может сделать новое сердце, — сказала Лея.

— Биопечать этой линии приостановлена.

— Из-за нас?

— До проверки причин отклонения.

Вера придвинулась к экрану.

— То есть делать новое нельзя. А взять из него можно?

Сен посмотрела на неё.

— Никто пока не принял такого решения.

— Но оплату сохранили.

Женщина закрыла глаза на секунду.

— Я предлагаю встречу.

***

Матвей ушёл на улицу.

Впервые один.

Далеко не пошёл: сел у стены коттеджа, где росло дерево с отслаивающейся корой.

Он попытался вспомнить, что было до открытия крышки.

Ничего.

У другого Матвея было детство. Кто-то знал, как он смеялся, чего боялся, чем болел. За него волновалась мать, которая могла позвонить любому человеку в этом мире.

У него был номер камеры.

И чужое имя.

Он снял с коры тонкий сухой лоскут. Сжал — тот рассыпался.

Захотелось позвать Лею.

Но пришлось бы объяснить, что он думает о человеке, которому мешает жить.

***

Она нашла его к вечеру.

Подъехала по дорожке, остановилась на расстоянии. Дальше начиналась земля.

— Здесь не проедешь, — сказал Матвей.

— Вижу.

Он хотел встать.

Лея покачала головой.

— Посиди. Я рядом.

Они молчали.

Потом он спросил:

— Если меня не будет, у вас всё останется как раньше?

Лея смотрела на его руки.

— Нет.

— Квартира. Сны. Помощники.

— Я знаю, что ты спрашиваешь.

Он поднял глаза.

Её лицо было сердитое.

— Я не хочу, чтобы ты исчез.

Он хотел сказать про второго Матвея.

Лея перебила:

— И не придумывай за меня, что мне будет лучше.

Он отвернулся.

Некоторое время она ждала.

Потом попросила:

— Помоги добраться до тебя.

Матвей поднялся. Взял её так, как учила Мара.

Посадил рядом на скамью, поддерживая спину.

Лея положила голову ему на плечо.

Сидеть было неудобно. Через несколько минут ей пришлось попросить вернуть её в кресло.

Но перед этим она успела сказать:

— Я ещё ни с кем не хотела завтрашнего дня так сильно

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым