Газ правды

Как же мы любим правду! Как страстно за неё боремся, как настойчиво требуем её от окружающих, как возмущаемся, когда нас обманывают! Правда стала едва ли не самым востребованным товаром в человеческих отношениях. Её требуют политики от политиков, супруги друг от друга, начальники от подчинённых, дети от родителей. Каждый считает себя вправе знать правду, и желательно всю, без остатка. Но вот какая интересная мысль пришла мне сегодня в голову: а что, если люди действительно начнут говорить правду? Не ту, которую принято называть правдой, когда она удобна, полезна или хотя бы безобидна, а самую настоящую, без скидок на обстоятельства, приличия и собственное самолюбие.
Представляете, какая катастрофа могла бы произойти? Причём я сейчас даже не о правде в отношении других людей. Начнём с гораздо более страшного эксперимента. Предложим человеку рассказать всю правду о самом себе. Всю! Без привычных оправданий, благородных мотивов, которыми мы задним числом объясняем собственные поступки, без маленьких хитростей, позволяющих выглядеть в своих глазах достойнее, умнее, добрее и порядочнее, чем мы есть на самом деле.
Да это же ужас какой-то, уважаемые мои читатели! Мы ведь живём не только среди чужой лжи, но и внутри собственных иллюзий. И, подозреваю, именно эти иллюзии делают наше существование вполне сносным. Один убеждён, что он исключительно честный человек, хотя при случае способен приврать так, что сам себе не поверит. Другой считает себя бескорыстным, но почему-то прекрасно помнит, кому, когда и сколько добра сделал. Третий всю жизнь гордится своей принципиальностью, хотя его принципы удивительным образом меняются вместе с обстоятельствами. А четвёртый, особенно интересный экземпляр, вообще уверен, что никогда никому не завидовал. Ну разве не прелесть?
И что самое замечательное, большинство из нас вовсе не занимается сознательным самообманом. Мы действительно верим в собственную версию своей биографии. Память услужливо подчищает неприятные подробности, самолюбие находит объяснения, совесть заключает разумные компромиссы. И постепенно возникает вполне симпатичный человек, с которым нам приходится жить всю оставшуюся жизнь. То есть мы сами.
А теперь представим, что кто-нибудь взял и лишил нас этой замечательной способности.
Сегодня я в очередной раз катил на своём велосипедике по Прокопскому удолью. День вполне располагал к размышлениям, ноги привычно крутили педали, вокруг существовала совершенно равнодушная к человеческим страстям природа, а в голове почему-то вертелась эта самая правда. И вспомнился мне один мой приятель. Приятелей у меня, слава богу, достаточно, и каждый по-своему интересен. Но этот занимается довольно специфическим делом, связанным с определённым газом. Не буду вдаваться в подробности его занятий, поскольку для моей истории они совершенно несущественны. Важно другое: именно воспоминание о нём неожиданно подсказало мне сюжет.
А что, если бы существовал газ правды?
Нет, не очередная сыворотка, которой в шпионских романах колют несчастного пленника, после чего он выкладывает все военные секреты, включая девичью фамилию своей прабабушки. Я предлагаю нечто гораздо более занимательное. Представим, что мой приятель, точнее, его литературный прообраз, однажды совершенно случайно смешал два, три, а может быть, и четыре газа в каких-то одному ему понятных пропорциях. Хотел получить одно, а получилось совершенно другое. Сначала он даже не заметил ничего необычного. Почувствовал какой-то непривычный запах, открыл окно, проветрил помещение и отправился домой, совершенно не подозревая, что только что совершил открытие, способное угробить человеческую цивилизацию.
Первое испытание состоялось, разумеется, на нём самом. Причём без его согласия. Уже по дороге домой он встретил давнего знакомого, который радостно бросился к нему с распростёртыми объятиями. И тут мой герой вместо привычного приветствия вдруг сообщил, что терпеть его не может, считает редкостным занудой и последние десять лет при встречах переходит на другую сторону улицы, чтобы избежать общения. Знакомый опешил. Попытался что-то возразить, но мой исследователь, к собственному ужасу, продолжил перечислять всё, что накопилось у него за годы знакомства. Через несколько минут от приятельства не осталось и следа. Знакомый ушёл, пообещав при следующей встрече набить ему морду.
Затем последовал телефонный разговор с деловым партнёром. Тот поинтересовался, как продвигается совместный проект, и услышал, что проект совершенно идиотский, сам партнёр ничего не понимает в предмете, а сотрудничает с ним наш герой исключительно потому, что тот располагает деньгами. Разговор закончился угрозой судебного иска.
Но это были ещё цветочки. Настоящая катастрофа ожидала его дома.
Представим обычный семейный ужин. На столе праздничная скатерть, запечённая курица, салаты, бутылка вина. Супруга, только что вернувшаяся из парикмахерской, встречает мужа с улыбкой и интересуется, нравится ли ему её новая причёска. Муж, ещё находящийся под воздействием чудодейственного газа, с неожиданной для себя откровенностью сообщает, что причёска ужасная, делает её похожей на пожилого пуделя, а деньги за подобное издевательство над волосами следовало бы требовать обратно через суд.
Супруга сначала замирает. Затем интересуется, давно ли он стал таким специалистом по женской красоте. И тут муж, окончательно утратив способность контролировать язык, сообщает, что уже лет пятнадцать считает её вкус сомнительным, подруг глупыми курицами, а любимую тёщу существом, после посещения которого ему хочется сменить квартиру, город и, желательно, континент.
Первая тарелка летит ему в голову. Он успевает увернуться, но вместо разумного молчания зачем-то добавляет, что курицу она пересушила, как обычно, а её знаменитый салат все гости едят исключительно из вежливости. Следом летит бокал, затем сама курица, и вот уже семейный ужин напоминает артиллерийский обстрел. Муж пытается укрыться за холодильником, но продолжает говорить. Он вспоминает все семейные обиды, признаётся, что ненавидит воскресные поездки к родственникам, терпеть не может её любимую собачку и совершенно не разделяет восторгов по поводу многочисленных фотографий из отпуска.
Через полчаса на кухне битая посуда, на стене салат, на полу остатки курицы, супруга рыдает и одновременно собирает его вещи, а он с изумлением обнаруживает, что за какие-то сорок минут сумел разрушить брак, который до этого вполне благополучно существовал четверть века. И ведь ни разу не соврал, мерзавец!
А представьте, что супруга тоже вдохнула этого газа. Тогда, подозреваю, дело не ограничилось бы тарелками. Она немедленно призналась бы, что замуж вышла не столько по любви, сколько потому, что предыдущий жених оказался ещё хуже, что его научные достижения её совершенно не впечатляют, что все его друзья представляют собой сборище самодовольных идиотов, а его мать с первого дня знакомства считала её недостойной своего гениального сыночка. После чего сообщила бы ещё несколько подробностей из собственной биографии, о которых супруг предпочёл бы никогда не узнавать.
К утру от семьи остался бы только совместный банковский счёт. Да и тот, вероятно, уже заблокированный.
Но вернёмся к нашему изобретателю. Допустим, спустя несколько дней он наконец понял, что произошло. Проанализировал свои приключения, повторил эксперимент и обнаружил совершенно фантастический эффект: стоит человеку вдохнуть ничтожное количество полученной смеси, как он на некоторое время утрачивает способность лгать. Причём не только окружающим, но и самому себе. Всё, что годами пряталось в глубинах сознания, что тщательно маскировалось воспитанием, приличиями, страхом обидеть ближнего или потерять собственную репутацию, вырывалось наружу неудержимым потоком.
И тут, уважаемые читатели, начинается уже не семейная комедия, а самая настоящая фантастическая трагикомедия.
Представим деловое совещание. Руководитель торжественно объявляет, что коллектив представляет собой дружную команду единомышленников. Но, вдохнув немного газа, неожиданно признаётся, что половину присутствующих считает бездарями, другую половину бездельниками, а главного заместителя держит исключительно потому, что тот знает слишком много о финансовых делах компании. Заместитель немедленно сообщает, что давно собирает компромат на начальника, бухгалтер признаётся в некоторых особенностях ведения отчётности, а начальник отдела кадров объявляет, что большинство сотрудников принимались на работу вовсе не за профессиональные качества, а по знакомству, за длинные ноги и красивые сиськи.
Через десять минут совещание превращается в массовую драку. Через двадцать приезжает полиция. Через час компания фактически перестаёт существовать, поскольку выясняется, что половина коллектива давно ненавидит другую половину, а остальные вообще не понимают, зачем приходят на работу. Причём самое смешное, что ещё вчера все они поздравляли друг друга с очередной годовщиной основания фирмы и фотографировались с одинаковыми счастливыми улыбками.
А теперь возьмём дружеское застолье. Десять человек, знакомых по тридцать лет. Вместе учились, отдыхали, отмечали дни рождения, крестили детей, провожали друг друга на пенсию. Один вдруг признаётся, что всю жизнь завидовал другому и тайно радовался каждой его неудаче. Второй сообщает, что одалживал деньги третьему исключительно ради возможности потом напоминать о своей щедрости. Третий неожиданно объявляет, что вообще никого из присутствующих не считает друзьями, а приходит на встречи только потому, что дома ещё скучнее.
И вот уже один хватает другого за грудки, третий пытается опрокинуть стол, женщины кричат, кто-то вызывает такси, кто-то полицию, а хозяин квартиры стоит посреди всего этого великолепия и с ужасом понимает, что за один вечер потерял практически всех друзей. Правда прошлась по комнате, как селевой поток. Снесла мебель, посуду, фотографии с совместных отпусков, тридцатилетние отношения, воспоминания и даже то немногое хорошее, что действительно связывало этих людей.
Но это всё мелочи, домашние развлечения. Настоящий размах эксперимент приобретёт, если выпустить немного такого газа в зал заседаний парламента, на международную конференцию, в редакцию крупной газеты или, не дай бог, в телевизионную студию во время политических дебатов.
Представим предвыборные дебаты. Два кандидата, оба в безупречных костюмах, оба с заранее подготовленными речами о служении народу, справедливости, честности и светлом будущем. Первый открывает рот и вместо привычных обещаний заявляет, что совершенно не верит в собственную программу, избирателей считает людьми удивительно доверчивыми, а баллотируется исключительно потому, что власть открывает весьма заманчивые перспективы. Второй, не желая отставать, сообщает, что его программа ничуть не лучше, большая часть обещаний заведомо невыполнима, а главная цель предвыборной кампании заключается в том, чтобы не дать победить первому.
Ведущий пытается спасти эфир, но неожиданно признаётся, что вопросы ему заранее согласовали, мнение кандидатов его совершенно не интересует, а собственную работу он давно ненавидит. Режиссёр требует немедленно выключить камеры, однако оператор, тоже вдохнувший немного газа, сообщает, что давно мечтал показать зрителям, что происходит в этой студии на самом деле. Представляете телевизионные рейтинги? Думаю, никакой чемпионат мира по футболу даже близко не приблизился бы к подобному зрелищу.
А если такой газ попадёт на международную встречу глав государств? Боюсь, дипломатия как профессия прекратит существование в течение первых пятнадцати минут. Все эти многолетние переговоры, тщательно выверенные формулировки, торжественные заявления о взаимопонимании и конструктивном диалоге превратятся в поток взаимных обвинений, признаний и совершенно непечатных характеристик. Переводчики откажутся переводить, службы безопасности начнут эвакуировать делегации, а дипломаты будут лихорадочно искать противогазы.
Между прочим, именно здесь возникает любопытный вопрос. А нужна ли нам вообще эта правда в том количестве, в каком мы её требуем?
Ведь общество, если вдуматься, существует не только благодаря законам, морали и взаимным обязательствам. Оно держится ещё и на огромном количестве условностей, недомолвок, любезностей, дипломатических формулировок и маленьких неправд, без которых человеческие отношения очень быстро превратились бы в непрерывную войну. Мы говорим знакомому, что прекрасно выглядим, хотя с утра болит голова. Хвалим хозяйку за ужин, даже если блюдо получилось не слишком удачным. Уверяем старого приятеля, что рады его видеть, хотя совершенно не рассчитывали потратить на него сегодняшний вечер. И далеко не всегда это лицемерие. Иногда это просто элементарное уважение к человеку, нежелание причинить ему ненужную боль.
Но газу ведь совершенно безразлично, что именно мы называем деликатностью, а что ложью. Он не различает благородных побуждений и мелкого лицемерия, дипломатического такта и откровенного мошенничества. Всё, что скрыто, должно быть произнесено. Всё, что замалчивалось годами, вырывается наружу. И если правда действительно обладает такой разрушительной силой, то, может быть, наша цивилизация держится вовсе не на правде, как мы привыкли утверждать, а на тщательно организованной системе взаимных умолчаний?
А где проходит граница между необходимой человеческой деликатностью и обыкновенной ложью? Кто её определяет? И существует ли она вообще?
Между прочим, в моём воображаемом эксперименте есть ещё одна существенная неприятность. Что делать, если газ заставляет человека произносить не объективную истину, а то, что он сам считает правдой? Ведь это совершенно разные вещи. Один искренне убеждён, что его обманули, другой столь же искренне уверен, что поступил справедливо. Оба говорят правду. Свою. И оба могут глубоко заблуждаться.
Значит, одного газа недостаточно. Придётся нашему герою изобретать ещё какой-нибудь состав, который позволял бы человеку узнавать истину. Но тут я уже опасаюсь, что мы окончательно разрушим человеческую цивилизацию. Потому что человек, который знает о себе абсолютно всё, включая истинные причины своих поступков, собственную трусость, зависть, мелочность, слабости и заблуждения, может оказаться совершенно не готов к такому знакомству.
И всё-таки сюжет меня увлёк. Пока крутил педали, в голове начали возникать самые невероятные ситуации. Можно ведь написать целую повесть, а то и роман о том, как случайное научное открытие постепенно превращается в мировую катастрофу. Сначала разрушенные семьи, потом дружеские отношения, деловые скандалы, политические потрясения. А затем появляются люди, которые требуют немедленно запретить газ правды, поскольку он представляет угрозу общественной безопасности. Другие, напротив, требуют сделать его обязательным для всех государственных служащих, судей, чиновников и кандидатов на любые выборные должности.
Непременно возникнет подпольная торговля газом. Его начнут подмешивать конкурентам, использовать при заключении контрактов, на свиданиях, во время бракоразводных процессов. Найдутся предприимчивые люди, которые станут продавать противогазы и специальные препараты, позволяющие сохранить способность лгать. Не исключаю, что именно эти препараты окажутся самым прибыльным товаром за всю историю человечества.
А где-нибудь в скромной лаборатории будет сидеть несчастный случайный изобретатель, который всего-то хотел получить новый промышленный газ, а нечаянно поставил под угрозу существование привычного нам мира. К этому времени он, вероятно, уже потеряет семью, друзей, работу, деловую репутацию и последние остатки душевного равновесия. А возможно, станет самым ненавидимым человеком на планете. Его будут обвинять в разрушении браков, разорении компаний, политических кризисах и международных конфликтах. И он совершенно искренне станет утверждать, что хотел как лучше. Самое удивительное, что никто ведь не сможет обвинить его во лжи.
Впрочем, возвращаясь к сегодняшней велосипедной прогулке, я поймал себя на одной довольно неприятной мысли. Все эти замечательные эксперименты я с большим удовольствием представлял применительно к окружающим. К знакомым, приятелям, политикам, чиновникам, многочисленным борцам за справедливость. С каким наслаждением я слушал бы их откровения! Но когда попытался вообразить, что кто-нибудь незаметно выпустил немного этого газа непосредственно перед моим носом, энтузиазма у меня заметно поубавилось.
Что я рассказал бы о себе? О своих поступках, которых сегодня предпочитаю не вспоминать? О людях, которым когда-то завидовал? О собственных слабостях, которые привык считать особенностями характера? И главное, насколько мой рассказ совпал бы с тем человеком, каким я себя представляю? Ответа, признаться, у меня нет. И не уверен, что очень хочу его получить.
Вот так и родилась у меня сегодня в Прокопском удолье эта странная литературная фантазия. Из совершенно обыкновенной мысли о правде и лжи, из воспоминания о приятеле, занимающемся газом, из нескольких километров велосипедной прогулки. Пока это только семечко будущего произведения. Вырастет ли из него что-нибудь путное, не знаю. Но сама идея мне кажется занятной.
А главное, неожиданно выяснилось, что человечество, веками требующее правды, возможно, совершенно не готово к её появлению. Мы готовы требовать правду от кого угодно, разоблачать, негодовать, осуждать, устраивать публичные судилища. Но совершенно не готовы оказаться по другую сторону этого замечательного процесса.
И вот что я вам скажу, уважаемые мои читатели. Если когда-нибудь такой газ действительно изобретут, я бы на вашем месте особенно не торопился записываться добровольцем на испытания. Во всяком случае, сам я сначала посмотрю, что произойдёт с другими.
Хотя, согласитесь, это уже кое-что говорит обо мне самом. И, пожалуй, вполне правдиво...