И снится нам и сниться нам... 6

В первую ночь Матвею приснилось, что его снова закрыли.

Крышка опускалась медленно. Он знал, что нужно поднять руку, но рука лежала отдельно, на металлическом подносе.

Проснулся от собственного крика.

Нина сидела рядом.

— Тебя нет, — сказал он.

— Где?

— Там.

Она посмотрела на темноту за окном.

Потом села ближе.

Они ждали утра, держась за руки. Ни один не знал, что так делают дети.

***

Утром пришёл врач по заявке Павла.

Обычный врач реабилитационного сектора, женщина с усталыми глазами. Звали её Мара. Ей не понравилось, как они переносили Лею, и ещё меньше — что три человека натёрли ноги.

— Кто назначил нагрузку?

Все посмотрели на Рема.

Тот ничего не сказал.

Лея рассказала, что много лет почти не двигалась и теперь хочет попробовать.

Мара осмотрела её, проверила назначения.

— Попробовать можно. Но не всё сразу.

Матвей слушал у двери.

— Ей станет лучше?

— Возможно. Что-то восстановится, что-то придётся поддерживать постоянно. Для начала нужно перестать таскать её как мешок.

Ему стало стыдно.

Мара заметила.

— Подойдите. Покажу.

Она учила его придерживать лопатку, спрашивать перед движением, не торопиться, если Лея говорит «подожди». Лея терпела, сердилась и иногда смеялась.

После осмотра Мара задержалась у выхода.

— У ваших помощников очень странные медицинские записи.

Лея не ответила.

— До утра их нет вообще.

Она посмотрела на Матвея, возившегося с подножкой кресла.

— Это дети? — спросила тихо.

— Телам двадцать пять.

— Я спросила не о телах.

Лея опустила глаза.

Мара выдохнула.

— Пришлите всё, что есть. Без этого я могу навредить.

***

Деньги кончались быстрее, чем Лея ожидала.

Обычная еда, ручное сопровождение, лекарства вне автоматического маршрута. За любую вещь, которую прежде доставляли незаметно, теперь нужно было отдельно заплатить или договориться.

Павел предложил свои остатки.

Лея открыла список регулярных расходов.

Приостановила поездку в верхние сады. Отменила несколько новых снов. На последнем задержалась: летний вокзал, поезд, мужчина, который всё-таки успевал.

Отмена стоила потери оплаченного продолжения.

Она нажала.

Потом долго смотрела на пустую строчку.

Матвей заметил.

— Что случилось?

— Ничего.

Он подождал.

Лея закрыла экран.

— Я отдала то, что мне нравилось.

— Из-за нас?

— Я сама решила.

Он кивнул. Но вечером принёс ей яблоко, которое оставил от обеда.

***

Павел хотел сделать табурет.

Не потому, что тот был нужен. Теперь он уже понимал, как много других вещей требовалось в доме. Но другого начала придумать не мог.

Рем принёс обрезки из хозяйственного склада. Егор с Матвеем подобрали доску. Вера измеряла, а Нина держала лист с рисунком.

Первое соединение не получилось.

Второе тоже.

Павел сидел рядом и сердился на собственные пальцы.

— Дайте я.

Матвей подвинул деталь.

Павел уронил её.

Тим нагнулся поднять.

— Не надо каждый раз за мной подбирать! — закричал Павел.

В комнате стало тихо.

Он смотрел на Тима и понимал, что тот не знает, за что на него сердятся.

— Прости, — сказал Павел.

Тим кивнул, всё ещё не понимая.

Павел попросил зажать деталь и показать ему ещё раз.

На этот раз они сделали вместе.

***

Лея пригласила Матвея в сон вечером.

Она долго не могла решиться. Потом сказала, что хочет показать море без стекла.

— Мы у воды, — ответил он.

— Другое.

Система работала в автономном режиме. Старая программа хранилась в её личном архиве; внешнего подключения не требовалось.

Мара разрешила короткий сеанс. Предупредила, что загруженная нейрореабилитация может неожиданно отреагировать.

Матвей согласился.

Обруч лёг на голову.

И Лея встала.

***

Она бежала к нему по песку.

Он узнал её лицо не сразу. Исчезла усталость. Волосы лежали иначе. Тело двигалось легко, как у Нины и Аси.

Море было прозрачное.

Лея остановилась рядом.

— Ну?

Он посмотрел на её ноги.

На мокрый песок под ступнями.

— Здесь не больно?

— Нигде.

Она взяла его за руку.

Они пошли вдоль воды.

Потом побежали.

Матвей смеялся. Соль попала на губы. Лея придержала его за плечо, повернула к себе.

Поцеловала.

Он замер.

Она отстранилась.

— Не хочешь?

Он хотел.

Не знал, что можно хотеть так сильно, до боли под рёбрами.

И поцеловал её сам.

***

После отключения Лея сразу позвала помощника.

Нужно было поправить положение ног. В реальности её тело оставалось неподвижным слишком долго.

Матвей снял обруч.

Море ещё стояло перед глазами.

Лея не смотрела на него.

— Теперь понимаешь?

Он подошёл ближе.

— Что?

— Зачем мне вставать?

Он вспомнил её бег. То, как она запрокидывала голову. Во сне ему не приходилось думать, не причинит ли объятие боль.

Ответа у него не было.

Лея велела погасить свет.

Он вышел.

***

На следующий день она почти не разговаривала.

Мара принесла упражнения, объяснила, сколько можно делать, и оставила их одних. Лея отодвинула лист.

Матвей взял.

— Начнём?

— Мы уже вчера начали.

Он не понял.

Она посмотрела на него.

— Там я была другой.

— Я видел.

Лея отвернулась.

Он положил лист.

Долго стоял у окна.

Потом сказал:

— Я не знаю, что правильно.

Она закрыла глаза.

— Я тоже.

Он подошёл, сел на пол возле кресла.

— Можно просто здесь?

Лея не ответила.

Но, когда он потянулся уйти, положила руку ему на плечо.

***

Нина стала помогать Маре.

У неё не было знаний врача. Она забывала названия, путала упаковки и после первой ошибки сама попросила ничего не выдавать без проверки.

Зато умела сидеть рядом.

Тим ночью боялся засыпать. Егор сердился, когда не понимал инструкцию. Павел стеснялся просить о помощи.

Нина заметила всё это раньше остальных.

Матвей однажды спросил, не обижается ли она, что он теперь часто с Леей.

Нина посмотрела на него с удивлением.

— А мне с тобой было страшно одной.

Он опустил глаза.

— Уже нет?

— Страшно. Но не всё время.

Она протянула ему полотенце.

— Отнеси ей. Она просила.

***

Саара нашли через пять дней.

Рем вернулся поздно, сел у кухонного стола и попросил воды. До этого они ни разу не видели, чтобы он просил.

Садовника перевели в закрытый хозяйственный сектор. За допуск посторонних удерживали выплату и запретили личную связь.

— За него можно заплатить? — спросил Павел.

Рем медленно поставил стакан.

— Можно купить перевод на другой участок.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Павел посмотрел на Лею.

Она знала: у них нет.

Матвей стоял у двери.

— А если самим работать?

Рем посмотрел на него.

— Вам не откроют счёт.

— Почему?

— Вы ещё не подтвердили, что существуете.

Матвей сжал пальцы.

Потом разжал.

— Кто должен подтвердить?

Рем долго не отвечал.

***

Ночью Лея проснулась от шума на кухне.

Матвей сидел за столом. Перед ним лежала доска с неправильно просверленным отверстием.

— Не спишь?

— Не получается.

Она подъехала ближе.

— Из-за Саара?

Он кивнул.

— Он помог нам. А мы не можем.

Лея смотрела на светлый круг в дереве.

— Мы попробуем.

Матвей повернулся к ней.

— Ты можешь сказать, что всё получится?

Она хотела.

Очень хотела.

— Не могу.

Он опустил голову.

Лея протянула руку и взяла его за подбородок.

Её пальцы были слабые. Он сам подался навстречу.

Поцелуй вышел коротким и неловким. Его губы пахли яблоком, её — лекарством.

Матвей не закрыл глаза.

Лея сначала испугалась.

Потом поняла, что он просто хочет её видеть.