Сталин - начало подпольной деятельности

Это глава моей книги, вышедшей в издательстве "Центрполиграф" двумя изданиями - и давно раскупленной. Здесь версия улучшенная и дополненная.
______________

        Революционеры бывают двух типов. Условно — элитарии и пролетарии.
        Первые — с деньгами и немалой властью; но от жадности хотят хапнуть всё. Ради этого готовы на любую измену, служат вражьим разведкам.
        Вторые — из угнетенных низов. Ничего не имеют, но хотят не хапать, а общую неправедность устранить.
        К первым относились практически все видные враги царизма: Керенский, Мартов, Милюков, Ленин, Троцкий… Свергали Николая II даже генералы и царская родня.
        Ко вторым из крупных фигур — пожалуй, один Сталин…
        Совершают революцию всегда «элитарии». «Угнетенные низы» могут лишь бунтовать, но без руководства и денег бунты разрозненны и легко гасятся.
        Если некая успешная революция кажется «народной» — ищите среди «элиты» ее реальных вождей и спонсоров. Они всегда есть.

        На третьем курсе семинарии Иосиф вошел в антигосударственный кружок.
Я долго бился над вопросом: зачем?!
        Потом он воссоздал Империю — так зачем он ее рушил?? Ведь революция — это катастрофа, не каждая страна способна ее пережить…
        Сначала его просто вынудили. Ему было лишь пятнадцать… Начальство семинарии перегнуло палку: учащихся обыскивали, за ними следили, запрещали читать светские книги. Недоверие и несправедливость особенно уязвляют юных. За год до поступления Сосо в семинарию все это разожгло недельную стачку, после которой 83 ученика были исключены, а 23 вообще высланы из Тифлиса.
        Позже он признался: «Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов, которые имелись в семинарии, я стал революционером» [ Сталин И.В. Сочинения. Т. 13. С. 113.].
        Педагоги, не давите сверх необходимого!
        Юные жаждут романтики. Эффектным лозунгом «За свободу!» некие силы давно баламутят юнцов, делают их баррикадным мясом.
        - Ты что, против свободы? – изумленно спросят меня. Ведь в этом слове — бездна притягательной красоты! Как можно ее не любить?!
        - Я против зомбирования.
        Красивая бездна засасывает, и мало кто пытается разглядеть смысл. Свобода от чего? И для чего? И как ею пользоваться, не вредя себе и окружающим?
        Иосиф вступил в марксистский кружок и поддался пропаганде. Не судите его за наивность: марксизм был модной новинкой, и практика еще не вскрыла его ложь. Не было причин сомневаться. Это позже Сталин развенчал экономическую теорию Маркса (и имел что возразить теории классовой); в юности же был этим писателем очарован.
        Марксизм считался наукой. Его фанаты мнили, что обрели выверенное, объективное учение. Хотя доказательство его истинности сводилось к ленинской фразе: «Учение Маркса всесильно потому, что оно верно».
        Ничего не напоминает?
        «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда»…
        - Чего ты ломишься в открытую дверь? Марксизм забыт и никому не интересен! – заявят мне.
        - А вот и нет. Его снова начали рекламировать (потому что либеральный беспредел всех достал), а на Западе он из моды и не выходил.
        - Ну, тогда обоснуй, почему считаешь его лживым.
        - Сейчас.
        Маркс делил современное общество на классы: буржуазия и пролетариат. Первый владеет средствами производства (заводами), второй вынужден продавать свою рабочую силу.
        Ну да, при первоначальном — бандитском — накоплении капитала это отчасти верно. Проныры хапают, остальные выживают. Но опыт ХХ века показал, что капитализм гораздо сложнее.
        Прежде всего, общество не делится на рабочих и эксплуататоров.
        - Ты опять о творцах?
        - Нет, теперь о другом.
        Фабрикант не просто богаче рабочих — он умеет организовывать производство, занят управленческим трудом. Исчезни он – и завод развалится, рабочие перемрут.
        Ученый не должен мышцы напрягать, его задача — мыслить. «Кайлом не машешь? Буржуй!» — решает пролетарий: не понимает он работу сложнее кайломашества. Но без ученых мы бы по сей день в избах лучину жгли…
        Ладно, не будем огрублять: марксизм допускает существование «трудовой интеллигенции». Однако неясно — в какой момент трудовой интеллигент превращается в буржуйского? Сидит барин в Женеве на всем готовом, порой пишет книжки для ста человек, больше никому на фиг не нужные — он кто? Буржуй, конечно.
        А ведь я описал Ленина в эмиграции…
        Следующая ошибка (или провокация) марксизма — учение о диктатуре пролетариата.
        - Тут-то что не так?
        - Да всё!
        Во-первых, диктатор – по определению один, миллион задниц на троне не уместится. Порой временно правит группка из трех-четырех человек, но лишь пока истинный лидер одеяло не перетянет.
        Если лидер не один, то это олигархия, аристократия, номенклатура, партократия… – но никак не диктатура!
        Во-вторых, пролетарий по определению лишен даже собственности, не то что власти. «Диктатура пролетариата» – это «абсолютная власть абсолютно лишенных власти». Абсурд.
        Термин сей не имеет смысла, выдуман лишь для благовидного прикрытия госпереворота.
        Реальность это доказала. В первом большевистском правительстве сидели дворяне и богатые мещане; несколько второстепенных персон рабочими побывали, но давно превратились в «профессиональных революционеров», то есть тунеядцев. Не было пролетариев во главе «пролетарской диктатуры»!
        А если б и были?
        Набери даже всё правительство «от станка» — и что? Вчерашние рабочие будут вынуждены превратиться в управленцев. Дело это трудное, требует полного внимания, так что о заводе им придется забыть, стать нормальными министрами-элитариями. Выйдет диктатура БЫВШЕГО пролетариата — а это далеко не то же самое.
        - Суть не в том, кто персонально правит. Главное – в чьих интересах! – найдет отмазу неомарксист.
        - Тогда получится «диктатура В ИНТЕРЕСАХ пролетариата». Опять-таки совершенно другое.
        Нет, вдумайтесь. Агитаторы твердили об этой самой диктатуре. Пролетарий занят физическим трудом. Маркс, Энгельс, Ленин и прочие вожди марксизма этого труда не нюхали — какие же они пролетарии? С какой стати претендуют на власть при диктатуре пролетариата?
        Мне вот интересно: неужто агитируемых рабочих не терзали смутные сомнения? Типа:
        — Мы что, все будем править? А кто работать будет?
        Или:
        — А сможем ли мы править?
        Рабочие необразованны, но здравый смысл-то у них был?
        И наконец, Маркс ничем не обосновал устойчивость социализма. Допустим, эксплуатация изжита, все стали равны и справедливы. Можете гарантировать, что общество не расслоится вновь? Я обещаю обратное! Ведь люди – разные: больные и здоровые, химики и поэты, лидеры и ведомые… Неравенство неизбежно.
        «Разруха не в клозетах, а в головах», – говорил профессор Преображенский. То же касается общественно-политических строев: определяют их не «производительные силы» и «производственные отношения», а содержимое голов. Какую модель поведения внушили большинству граждан, в таком строе они и живут.
Социализм может стать стабильным, лишь если кропотливо воспитывать людей в духе нестяжания, братства, справедливости. Благое – но тоже зомбирование. Разладилась пропаганда, и всё рухнет (как в 1991-м).
        - Вот! – радостно подхватит либерал. – А идеи капитализма естественны, их не надо вдалбливать! Потому что частная собственность и нажива – в природе человека!
        - Ничего подобного. Либеральные идеи нужно внушать с тем же упорством! Для того весь Голливуд вкалывает без передышки…
        Сознание определяет бытие. Как нас воспитали, так мы и живем. Марксисты отлично понимают это (поскольку заняты именно пропагандой) – но врут обратное…
        А сводить всю социологию к материальной сфере – не только глупо, но и пошло. Суть общества определяется его мировоззрением, а вовсе не «производительными силами».
Практика показала ошибочность почти всех постулатов марксизма:
        — революция грянула в стране с малочисленным и неразвитым пролетариатом,
        — в странах с обильным пролетариатом не стряслось и подобия революции, даже несмотря на вдохновляющий пример сталинского СССР,
        — диктатура пролетариата никогда и нигде не существовала,
        — отмирания государства не было и быть не могло,
        — экономические кризисы происходят по совершенно не марксистским причинам (позже объясню).
        Зрелый Сталин отлично это понимал. Вот кусок его доклада на XVIII съезде партии (10 марта 1939):
        «Нельзя требовать от классиков марксизма, отделенных от нашего времени периодом в 45–55 лет, чтобы они предвидели все зигзаги истории в каждой отдельной стране в далеком будущем. Было бы смешно требовать, чтобы классики марксизма выработали для нас готовые решения на все теоретические вопросы, с тем, чтобы мы имели возможность лежать на печке и жевать готовые решения. Мы должны требовать от марксистов-ленинцев нашего времени, чтобы они научились уточнять и улучшать положения марксизма» [ Сталин И.В. Сочинения. Т. 14. С. 333.].
        Перевожу с дипломатического языка: это замшелое лживое дерьмо (марксизм) нужно полностью пересмотреть («улучшить»).
        И в довесок вам слова Энгельса: «ненависть к русским есть первая революционная страсть немцев» [ К. Маркс, Ф. Энгельс Собр. соч., Т.6. 2-е изд., С. 306.]. Так что русский марксизм – это вообще нонсенс.
        Но, повторяю, мы видим это сейчас. В конце XIX века постулаты марксизма казались научными.
        Самое же важное Маркс вообще скрыл. Что? Скажу, когда придет время.
        А пока приведу еще одно мнение – знаменитого писателя Герберта Уэллса, посетившего Россию в 1920-м:
        «Я всегда считал Маркса скучнейшей личностью. Его обширный незаконченный труд “Капитал”, это нагромождение утомительных фолиантов, в которых он, трактуя о таких нереальных понятиях, как “буржуазия” и “пролетариат”, постоянно уходит от основной темы и пускается в нудные побочные рассуждения, кажется мне апофеозом претенциозного педантизма.
        Но до моей последней поездки в Россию я не испытывал активной враждебности к Марксу. Я просто избегал читать его труды и, встречая марксистов, быстро отделывался от них, спрашивая: “Из кого же состоит пролетариат?”. Никто не мог мне ответить: этого не знает ни один марксист.
        В России мое неприятие Маркса перешло в активную враждебность. Куда бы мы ни приходили, повсюду нам бросались в глаза портреты, бюсты и статуи Маркса. Около двух третей лица Маркса покрывает борода – широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; ее холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на “Капитал”; и то человеческое, что остается от лица, смотрит поверх нее совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир.
        Вездесущее изображение этой бороды раздражало меня все больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса. Когда-нибудь, в свободное время, я вооружусь против “Капитала” бритвой и напишу “Обритие бороды Карла Маркса”» [ Уэллс Г. Россия во мгле.].

                * * *
        В 1898 году Сосо вступил в основанную неким Иосифом Коганом [ Ерманский О. А. Из пережитого. 1887–1921. М., 1927. С. 43.] социал-демократическую организацию «Месаме даси» («Третья группа») и вскоре стал там заметен. Он вел занятия с рабочими, устраивал забастовки… Кстати, не понимаю — как? Пришел на завод и агитируешь? Но кто тебя туда пустит? И кто услышит в грохоте машин? Рабочие заняты; если они еще не сагитированы — на какого-то крикуна не отвлекутся…
        - Выбираешь активистов из числа рабочих, внушаешь им свои идеи – и потом они поднимают всех остальных, – снисходительно разъяснит знаток. Но я спрошу:
        - А как найти этих потенциальных активистов? В головы к ним не заглянешь… Как убедить их, что ты не шпик и не фрик? Как склонить к риску свободой и жизнью? Ведь сейчас они живут сносно, как все, не с чем сравнить и ужаснуться… Чем их мотивировать?
        Вот пойдите на завод и устройте там забастовку! Убедитесь, что это дьявольски трудно.
        Между «желанием агитировать» и «забастовкой» историки пропускают какое-то звено. Как Иосиф это делал?
        Появились и его первые статьи.
        Тут мы упираемся в одну из проблем исторической науки. Она молится на документ (всё надобно подтвердить архивным источником; а коли нет его, то как бы нет и факта). Выступления политиков – тоже документы. На них опираясь, историки делают выводы.
        Трудность в том, что политик крайне редко говорит правду! По его высказываниям можно изучать обстановку – но не его истинные взгляды и намерения (это касается и статьи, о которой сейчас пойдет речь).
        О политике надо судить по его действиям, а не словам.
        Действия же в архивах не лежат… И историки нередко закапываются в бумажки, не видят за ними реальности.

        Из статьи И. Сталина «Российская социал-демократическая партия и ее ближайшие задачи» (нелегальная газета «Брдзола» («Борьба») № 2–3, ноябрь-декабрь 1901): «Под игом царского режима стонет не только рабочий класс. Стонет распухшее от постоянной голодовки русское крестьянство. Стонет мелкий городской люд, мелкие служащие, мелкое чиновничество. Стонет часть мелкой и даже средней буржуазии, которая не может примириться с царским кнутом и нагайкой, особенно так называемые представители свободных профессий (учителя, врачи, адвокаты, студенты). Стонут угнетенные нации и вероисповедания, в том числе гонимые со своей родины и оскорбленные в своих святых чувствах поляки, финны, права и свободу которых самодержавие нагло растоптало. Стонут преследуемые и оскорбляемые евреи. Стонут миллионы русских сектантов, которые хотят веровать так, как им подсказывает их совесть, а не так, как желают православные попы».

        Ох… Иосиф повторил все мифы о «зверствах царизма». Разберем по пунктам.
        Насчет рабочих и крестьян в целом верно. Но этим мы не выделялись! Большинство европейских стран крепостное право отменило тоже в XIX веке; а на огромной части России (за Уралом и на Севере) крепостничества вообще не бывало. В «демократических» США рабство негров кончилось лишь в 1865 году. О жуткой эксплуатации английских рабочих читайте книгу Джека Лондона «Люди бездны» (1903)…
Да, в некоторых странах простонародье жило чуть вольготней — но лишь за счет грабежа колоний. У России же колоний никогда не было.
        «Мелкие служащие, учителя, врачи, адвокаты…» Прежде всего, люди могли достигать этих профессий: государство растило культуру. В Московском университете в 1900 году «на 4000 студентов было около 2000 неимущих, которые освобождены от платы за учебу, а около 1000 человек из них, кроме того, получает стипендию различного размера; всего в год на это тратилось около полумиллиона рублей. В других университетах картина была примерно та же» [ Ольденбург С.С. Царствование Императора Николая II. Т. I. Белград, 1939. С. 143.].
        И работать учителя могли. «Из года в год росли ассигнования на народное образование; особенно быстро развивалась сеть церковно-приходских школ» [ Там же. С. 135.]. «Кредиты на народное образование с 1894 по 1904 г. более чем удвоились: бюджет Министерства народного просвещения увеличили с 22 до 42 миллионов рублей, кредиты на церковные школы выросли с 2,5 до 13 миллионов» [ Там же. С. 196.].
Множились больницы и частные клиники, врачи преуспевали. Адвокат процветает вообще всегда…
        Не «стонать» бы этим людям, а Российскую Империю воспевать!
        О «царском кнуте и нагайке». Послушаем историка: «В стране, которую за границей считали „царством кнута, цепей и ссылки в Сибирь“, действовали на самом деле весьма мягкие законы. Россия была единственной страной, где смертная казнь вообще была отменена (со времен Императрицы Елизаветы Петровны) для всех преступлений, судимых общими судами. Она оставалась только в военных судах и для высших государственных преступлений.
        За XIX век число казненных (если исключить оба польских восстания и нарушения воинской дисциплины) не составляло и ста человек. За царствование Императора Александра III, кроме участников цареубийства 1 марта, казнены были только несколько человек, покушавшихся убить Императора» [ Там же. С. 24.].
Касаемо возможности трепаться и критиканствовать (что так ценят либералы) — в конце века «газеты оставались независимыми: при условии некоторой внешней сдержанности проводили взгляды, весьма враждебные правительству. Большинство газет и журналов было оппозиционным» [ Там же. С. 23.].
        «Угнетенные поляки, финны» — это вообще песня!
        Царство Польское и Великое княжество Финляндское имели в составе империи невиданные привилегии. В них действовали парламент и конституция, чего в самой России близко не было; местное дворянство уравняли в правах с русским.
        Финляндия стала государством лишь внутри России — раньше финны бесправно прозябали под шведским игом. Русский царь признал финский язык государственным, на нем появилась литература. В Финляндии не ввели крепостное право. Она имела собственную армию, финны не служили в армии русской… Продолжать список «угнетений»?
        Половина Польши вошла в состав России не по нашему произволу, а по решению общеевропейского Венского конгресса 1815 года – за то, что поляки люто прислуживали Наполеону. (Другую половину страны поделили Австрия и Пруссия, о чем обычно помалкивают).
        Повторяю: русский царь немедля дал Польше конституцию, которая закрепляла главенство католической церкви, польского языка, свободу печати; все важные должности замещались поляками. Однако они продолжали гоношиться и в 1830 году восстали — требуя не только независимости, но и Украины с Белоруссией! После этого пришлось их безмерные права немного урезать.
        Лишь в конце 1890-х национальные окраины начали «русифицировать»: вводить русский язык как второй государственный.
        Такая вот «тюрьма народов»…
        «Преследуемые евреи». Как вы уже догадались, ложь наглая.
        Да, исповедующие иудаизм должны были оставаться в черте оседлости — где они жили в момент присоединения Польши. Подавляющее большинство евреев оказалось внутри страны именно тогда.
        Но крестившись, они получали все права русских подданных. Еврей П. Шафиров (1669–1739) стал вообще вице-канцлером! Канцлером служил его соплеменник К. Нессельроде (1780–1862). Национальность никого не волновала — только вероисповедание.
        Итак, еврей-христианин мог занимать в государстве любые посты.
        Что такое «черта оседлости»?
        - Это резервация, концлагерь! – гневно ответят мне.
        Однако преуспевающий советский литератор Исаак Бабель записал в дневнике об исчезающих еврейских местечках: «Какая мощная и прелестная жизнь нации здесь была!» [ Бабель Исаак. Сочинения. Т. 1. М., 1992. С. 424. ] Писатель Рувим Фраерман «с глубокой горечью говорил о том, что в пределах „черты“ в течение столетий сложились своеобразное национальное бытие и неповторимая культура, которые теперь, увы, безвозвратно утрачены…» [ Кожинов В.В. Россия. Век ХХ (1901–1939). Опыт беспристрастного исследования. М., 2002. С. 334.]. Крупный сионист В.Е. Жаботинский утверждал: «разочарую наивного читателя, который всегда верил, что в гетто нас силой запер какой-то злой папа… Гетто образовали мы сами, добровольно, по той же причине, почему европейцы в Шанхае селятся в отдельном квартале» [ Бела Моше. Мир Жаботинского. Иерусалим—Москва, 1992. С. 153.].
        Поверим тем, кто жил в черте оседлости — или продолжим фантазировать?
        Могут воскликнуть:
        — А погромы?!
        Были. Однако вот что пишет еврейский историк Ю. Гессен об их причинах: «Местное крестьянство переживало чрезвычайно тяжелые времена, чему содействовали богатые евреи, арендуя помещичьи земли и тем возвышая арендную плату, непосильную для крестьян» [ Гессен Ю.И. История еврейского народа в России. Москва—Иерусалим, 1993. С. 220.].
        Я против самосуда и насилия вообще. Однако даже еврейские ученые признали лютый перекос богатства! Угнетения евреев никогда не было, наоборот: окружающие пытались прекратить угнетение евреями. Хотя повторю: разбой недопустим в любом случае.
        Так считала и российская власть, подавляя погромщиков. Солдаты стреляли в крестьян, уцелевших сурово судили.
        В 1903 году грабеж и порча имущества дополнились убийствами. Начал это погром кишиневский, инициированный знатным молдаванином Паволаки Крушеваном (русских в Молдавии практически не было). Так что русские к этому отношения не имеет.
        Вал погромов покатился в октябре 1905-го. Убито полторы тысячи, ранено вдвое больше; но вот что важно: евреев среди погибших было 43%, среди раненых вообще 34%! То есть били в основном «гоев» [ Степанов С.А. Черная сотня в России. 1905–1914. М., 1992. С. 56.]. Так вышло в пылу обороны – или для того конфликт и устроен? Надо выяснять… Еврейские боевики имели даже дорогую новинку: пулеметы.
        Кто организовал те погромы — неизвестно; так называемые «черносотенные» структуры еще не существовали (хотя валят на них). Скорее всего, виновны те же некие силы, которые оплатили и запустили все антирусские события того кровавого года.
        Но я опять забежал вперед.
        «Стонут русские сектанты…» Разные, знаете ли, бывают секты… Например, такие: «Вязниковского уезда, деревни Слободищ, крестьянин спасовец (секта старообрядчества беспоповщинского толка) Михаил Куртин, 57-ти лет, зарезал сына своего, 7-летнего Григория, в убеждении, что это угодно Спасу» [ Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство. Т. II. М., 1886. С. 14.].
        Другие семьями закапывались в землю и медленно умирали от удушья (см. «В темных религиозных лучах» В. Розанова). Молчу уж о самобичевании и благочестивых безудержных групповухах…
        Иногда свободу людей гробить себя следует ограничить.
        - Недемократично лишать людей права распоряжаться своей жизнью! – вклинится либерал. Я отвечу:
        - Расскажите это зарезанному мальчику.
        - Не, ну это крайность, исключение…
        - Хорошо, давайте без крайностей. Я согласен: нельзя ущемлять естественные, органичные нужды – скажем, в еде, в жилище, в безопасности[ Капитализм ущемляет их всегда; не в своей стране, так в колониях.]… Но ведь сектантские идейки (как и желание пьянствовать, курить, паразитировать, брать взятки и т.д.) возникли не сами, их нам вдолбила пропаганда!
        - Как это?
        - Фильмы, книги, реклама… А значит, созидатели вправе бороться с тем, что внушили разрушители, поправ свободу нашей воли! Одно воздействие против другого.

                * * *
        Раскачивая страну, революционеры не брезговали ничем — в точности как нынешние либералы.

        Из той же статьи: «Уличная демонстрация вовлекает в движение большую массу. Российский житель стремится к месту беспорядков и „любопытствует“: ради чего столько народа подставляет свою спину казачьим нагайкам… а нагайка не может разобрать, где кончается „любопытствующий“ и начинается „бунтовщик“. Теперь нагайка разгуливает по спинам, соблюдая „полное демократическое равенство“, не различая пола, возраста и даже сословия. Этим нагайка оказывает нам большую услугу, революционизируя „любопытствующего“. Из оружия успокоения она становится оружием пробуждения».

        Заманить зевак под разгон незаконной демонстрации — чтоб и они возненавидели власть! Вот никак не могу одобрить такие методы…
        - Но зачем он это писал?! Мерзость ведь! – сокрушенно выдохнете вы.
        - Мерзость. Однако учтите: его статьи выходили смешным тиражом и на ситуацию почти не влияли.
        - Откуда известно, что тиражи смешные? – прицепится въедливый читатель.
        - Например, в 1897-м батумские подпольщики перевели «Манифест Коммунистической партии» на грузинский и выпустили аж… 60 штук [ Дело о Горьком. Тифлис, 1928. С. VIII, 17, 21, 24, 39, 45, 49, 50. ]. В 1902-м жандармы разгромили тифлисский Комитет РСДРП [ Российская социал-демократическая рабочая партия.] и конфисковали привозную подпольную литературу – 450 экземпляров [ ГАРФ. Ф. 102. 7Д. 1902. Д. 175. Л. 27 об.]. Ясен масштаб?
        Текстами политических перемен не достичь. Да, они готовят почву – если втюхиваются миллионным тиражом (так печатали антисталинские книжонки в перестройку, и массовое сознание они извратили). Но для самих перемен нужен верхушечный переворот, спецоперация; и народная масса тут ни при чем.
        Короче, литературными трудами страну не разрушить.
        Писатель Иосиф Джугашвили выглядел примерным революционером, то есть стремился страну взорвать, не брезгуя демагогией, враньём и провокацией; а главное — не показывая цели этого взрыва. Как и нынешние либералы, он звал свергать «проклятый режим», замены не предлагая; облик грядущего социализма в тумане тонул.
        Такие действия можно объяснить трояко:
1) либо он вправду хотел уничтожить Россию,
2) либо по юности не ведал, что творит,
3) либо всё прекрасно понимал и притворялся марксистом ради далеко идущих целей.

        Дореволюционный путь вождя полуразмыт, изданные при его жизни биографии излагают этот период скупо и вразнобой. Архивы не спасают: дневник он не вел, письма писал редко; единственный источник – полицейские документы.
        Их тоже сохранилось немного, они подробно изучены [Островский А.В. Кто стоял за спиной Сталина? М., 2004. С. 59–67.]. Часть уничтожена еще в царское время, в установленном порядке (дело закрыто, срок давности вышел). Что-то сгинуло в бардаке Февраля, Октября и Гражданской войны. А в сталинское правление материалы о его подпольной работе и арестах собирали централизованно, вроде как для создания полной научной биографии — но ее так и нет. Бумаги же пропали…
        - А-а, понятно! Сталин компромат истребил! – воскликнет кто-то.
        Что ж, возможно. Неясно лишь, какого рода мог быть компромат (позже обсудим).
        Сам он пояснял: «Я не сделал тогда ничего такого, по сравнению с другими революционерами, о чем стоило говорить». Думаю, это правда. Но быть даже рядовым участником «несистемной оппозиции» — для нормального человека позор. Потому что это означает сговор с врагами своего народа.
        - То есть, по-твоему, нельзя протестовать, когда власть тебя грабит? Надеть цак и радоваться? – гневно спросят меня.
        - Как и во всём, тут нужна мера. Надо различать, какое действие борется с конкретным злоупотреблением, а какое рушит страну.
        - И как различить?
        - Анализировать тех, кто зовет к протесту.
        Советские диссиденты рвали баяны при каждой неудаче страны, воспевали Америку, русских презирали – то есть были врагами. Оттого им нельзя было верить, даже когда они предлагали что-то, казавшееся разумным.
        То же с «оппозицией» времен Путина. Вчера их бесил арест явного врага Ходорковского и возврат Крыма (то есть усиление России), сегодня они же зовут на бунт против повышения пенсионного возраста. В этом они вроде как правы – но кто в здравом уме поверит в их патриотизм? Ясно, что они хотят не закон антинародный отменить, а страну уничтожить, воспользовавшись предлогом.
        Думайте, граждане, прежде чем поддаться чьей-то пропаганде! Под началом врага вы станете лишь баррикадным мясом, сдохнете бесславно в интересах чужой страны.
        В общем, уместно предположить, что Сталин стыдился времени, когда был вынужден изображать революционера. Порой обстоятельства заставляют патриота надевать весьма неприятную маску…
        - Какие обстоятельства?
        - А вы вникните в его слова 1931 года: «Каждое поколение встречается с условиями, уже имеющимися в готовом виде. И великие люди стОят чего-нибудь только постольку, поскольку умеют правильно понять эти условия, понять, как их изменить» [ Сталин И.В. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом, М., 1933, С. 4].
        Имеющий уши да услышит.

----------

Читать дальше: http://proza.ru/2026/11/03/2228