И снится нам и снится нам... 9

Сен встретила их без охраны в комнате.

Охрана осталась снаружи. Мара сразу проверила, открывается ли дверь изнутри. Юрист записал подтверждение добровольного визита.

Агата сидела возле окна.

До института ей было запрещено работать, но прийти на встречу она имела право.

Матвей стоял рядом с Леей.

Сен посмотрела на него слишком долго.

— У него в вашем возрасте были такие же волосы, — сказала она.

Матвей убрал ладонь с затылка.

— Я не он.

Она кивнула.

Но ему показалось, что услышала не сразу.

***

Оказалось, Ирина Сен не просто представляла Службу непрерывности. Она возглавляла её и входила в Попечительский совет.

Павел узнал это из документов юриста. До тех пор ему казалось, что человек с такой должностью не станет лично разговаривать с посетителем столярного участка.

— Вы знали, как нас ищут? — спросила Лея.

— Да.

— И про Саара?

Сен нахмурилась.

— Про садовника?

— Про человека, которого наказали за то, что он открыл дверь.

— Он не человек.

Тишина оказалась длиннее, чем ожидала Сен.

Рем смотрел на неё.

Она поправилась:

— Я имею в виду юридическую категорию.

— Он тоже, — сказала Лея, указав на Матвея, — у вас юридическая категория.

***

Больного привезли в соседнюю комнату.

Он попросил, чтобы мать сначала вышла.

Сен хотела возразить, потом согласилась. Дверь осталась открытой.


Матвей сел напротив.

Другой Матвей был старше. Лицо узкое, под глазами тёмные круги. Волосы действительно похожи.

Возле кресла работал прибор. Каждый вдох чуть задерживался, словно нужно было о чём-то договориться.

— Мне сказали, вы отказались, — произнёс больной.

Матвей посмотрел на него.

— Я пока никому ничего не обещал.

Тот закрыл глаза.

— Да. Простите.

Некоторое время было слышно только прибор.

— Вы знаете, что у меня внутри? — спросил Матвей.

Больной открыл глаза.

— Теперь знаю.

Он смотрел на грудь своего собеседника. Матвей хотел прикрыться и рассердился на себя за это.

— Мне тоже страшно, — сказал больной.

— Я знаю.

— Нет. Не так.

Матвей хотел ответить резко. Потом посмотрел на руку, лежащую возле трубки. Пальцы были похожи на Леини.

Он промолчал.

***

Сен принесла предложение на бумаге.

Шестеро получат пожизненное обеспечение и регистрацию. Разбирательства в отношении Агаты и садовников прекратят. Лее восстановят обслуживание.

Матвею гарантировались отсутствие боли и право присутствия выбранного им лица до начала процедуры.

Он долго смотрел на последнюю строчку.

— А после?

Сен сидела неподвижно.

Юрист попросил не продолжать обсуждение до независимой оценки. Но Матвей поднял руку.

— Я хочу услышать.

— При существующем уровне совместимости замена невозможна в необходимый срок, — сказала Сен.

— Для кого?

Она отвела глаза.

Матвей впервые увидел, как это делает человек, привыкший смотреть прямо.

***

— Вы появились случайно, — сказала Сен позже, когда юрист вышел согласовать медицинские данные. — Я растила его двадцать семь лет.

Матвей смотрел на её ладони.

Потом на бумагу.

У другого Матвея были двадцать семь лет, которые кто-то помнил. У него — чуть больше недели. Он пытался поставить их рядом, и ничего не получалось.

Лея коснулась его запястья.

Сен заметила.

— Вы сможете быть рядом.

Лея медленно убрала руку с подлокотника.

— Я хочу быть с ним завтра.

— Я понимаю.

— Нет.

Лея произнесла это негромко.

Сен выпрямилась.

Матвей взял бумагу, перевернул и положил чистой стороной вверх.

— Я не согласен.

Сказал и почувствовал облегчение, такое сильное, что сразу стало стыдно.

За стеной дышал человек, который мог умереть.

Он всё равно не хотел умирать вместо него.

***

Лея попросила показать распоряжение об остановке производства.

Сен сначала не поняла.

— Принтеры печатали органы до сбоя. Почему нельзя выполнить новый заказ?

— Это уже объяснили врачи.

— Я хочу документ.

Агата подняла голову.

Мара придвинулась.

Они читали втроём. Потом Агата попросила следующее приложение. И ещё одно.

— Здесь остановлена не печать сердца, — сказала она. — Здесь остановлен доступ к линии до решения административной комиссии.

Сен посмотрела на неё.

— Для предотвращения повторения.

— Вы проверяли только последствия. Производственную цепочку за эти дни никто не пересобирал.

— Доктор Вейс, вы отстранены.

— Поэтому прошу разрешить независимым специалистам проверить мою работу.

Мара смотрела на схемы.

— Отдельный орган можно печатать по закрытому шаблону. Без общей модели восстановления. Мы не знаем, подойдёт ли результат пациенту. Но это нужно проверить.

— Сколько времени? — спросила Сен.

Мара назвала диапазон. Не срок спасения — срок проверки возможности.

За дверью что-то тихо стукнуло.

Они обернулись.

Второй Матвей стоял, держась за дверной косяк. Сотрудник пытался усадить его обратно.

— Попробуйте, — сказал он матери.

***

Первое разрешение Сен подписала через час.

Второе задержалось: производство не могло возобновиться без комиссии. Оказалось, даже человек, возглавляющий Службу непрерывности, не способен просто распорядиться, когда собственная подпись находится под запретом.

Ей пришлось звонить.

Объяснять.

Просить коллег срочно рассмотреть вопрос.

Матвей сидел в коридоре и слушал, как она теряет терпение.

Ему хотелось уйти.

Они имели право. Юрист подтвердил: согласие на возвращение в институт не подписано, обязательств нет.

Лея ждала его решения.

— Я побуду, — сказал он.

Она посмотрела на дверь.

— Ты уверен?

— Нет.

Потом он попросил юриста записать: он остаётся по своей воле, может уйти в любое время и не согласен на использование своего тела.

Юрист прочёл вслух.

Матвей поставил подпись.

Она вышла неровной.

Свою букву «М» он ещё только учился писать.


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым