Обратный адрес 3

Марк толкнул дверь.

Ратов стоял возле стола с телефоном в руке. Фотография всё ещё оставалась на мониторе.

— Тетрадь забыл, — сказал Марк.

— Вижу.

Физик положил телефон экраном вниз.

Марк взял тетрадь. Ремешок рюкзака перекрутился, и он принялся расправлять его, хотя мог просто уйти.

— Что было в сорок третьем?

Ратов посмотрел на фотографию.

— Работала эта установка.

— Наша?

— Часть приёмника.

На снимке мужчина в длинном халате держал ладонь на металлическом ободе. На том же месте сейчас крепился прозрачный колпак.

— Вы её откуда взяли?

— Купил. Через посредника, вместе с другим списанным оборудованием. Потом начал выяснять происхождение.

— Она уже тогда переносила вещи?

— Нет. По крайней мере, в сохранившихся документах этого нет.

Ратов отодвинул кресло.

— Садись, раз вернулся.

Марк остался у двери.

— Вы сказали, что я не понимаю.

— А ты понимаешь?

Ответить было нечего.

Ратов увеличил фотографию. За спиной человека в халате проступила доска с рядами плохо различимых символов.

— Мы получили осу до отправки. Теперь нужно выяснить, насколько далеко можно разнести эти события. Секунды. Часы. Годы.

Он говорил спокойно, и от этого подслушанный разговор начал казаться Марку менее страшным.

— Но раньше здесь ничего не было, — сказал Марк. — Завода даже не было.

— Здесь — нет.

— А приёмник нужен.

Ратов кивнул на экран.

Марк подошёл ближе.

В его тетради оба прямоугольника всегда стояли рядом. Сканер слева, принтер справа. Он столько раз рисовал их, что перестал замечать: второй совсем не обязан ждать в соседнем углу комнаты.

Если он уже существовал.

Если его когда-то включали.

— Вы хотите, чтобы запись приняли тогда?

Ратов улыбнулся.

— Вот теперь понимаешь.

— Но у них не было нашей программы.

— И это пока одна из проблем.

Марк посмотрел на подпись под фотографией. Немецкие слова, дата, архивный номер.

— Почему именно сорок третий?

— Сохранился журнал опытов. Мы знаем дни и время включения.

— А кто вам звонил?

— Человек, который помогает достать документы.

Ратов выключил монитор.

— Остальное обсудим, когда выспимся.

*

Дома Марк долго стоял в ванной, подставив запястье под прохладную воду.

Следов уже не было.

Он попробовал вспомнить момент перед запуском.

Оса ползёт по стенке.

Его палец над клавишей.

Ратов хватает руку.

Если оса уже появилась, зачем было так спешить?

Марк открыл переписку с Сергеем Павловичем.

Написал: «Можно завтра поговорить?»

Подумал и добавил: «Не про школу».

Ответ пришёл почти сразу.

«До первого урока. Буду в кабинете».

Марк положил телефон рядом с подушкой.

Через минуту экран загорелся снова.

Ратов прислал фотографию осиного контейнера. На крышке лежал кусочек яблока.

«Жива. Ведёт себя нормально».

Марк увеличил снимок.

Потом написал:

«А первая?»

Вверху появилось: «печатает…»

Исчезло.

Появилось опять.

«До завтра».

*

Утром кабинет физики был заперт.

Марк подождал возле двери, затем спустился в учительскую.

— Сергей Павлович заболел, — сказала завуч, перебирая бумаги. — Физики сегодня не будет.

— А что с ним?

— Марк, я не врач.

Он позвонил с лестницы.

Гудки шли долго.

На пятом Сергей Павлович ответил:

— Да.

Голос был хриплым.

— Я у кабинета.

— Прости. Не смог приехать.

— Вы заболели?

На другом конце что-то заскрипело.

— Спина. Ничего серьёзного. Ты хотел поговорить?

По лестнице поднимались шестиклассники, толкались и били мешками со сменкой по перилам.

Марк отошёл к окну.

— Я ходил к Ратову.

Учитель молчал.

— Мы сделали опыт.

— С чем?

— С осой.

— Она жива?

— Да.

— Ты уверен?

Марк прижал телефон крепче.

— Которая появилась — жива.

Сергей Павлович медленно выдохнул.

— Послушай меня. Сегодня туда не ходи. После школы приезжай ко мне. Адрес сейчас пришлю.

— Вы знали, что он уже умеет?

— Не по телефону.

— Вы все так говорите.

— Марк…

Прозвенел звонок.

— Мне идти надо.

— Пообещай, что сначала приедешь ко мне.

Марк смотрел на двор. У ворот застряла машина с продуктами, и водитель ругался с охранником.

— Приеду, — сказал он.

*

После шестого урока от Ратова пришло сообщение.

«Нужно повторить вчерашний опыт. Без тебя не начну».

Марк прочитал его дважды.

Следом пришло ещё одно:

«Ты задал правильный вопрос. Обсудим и первую осу».

До дома Сергея Павловича было сорок минут на автобусе. Лаборатория находилась в пятнадцати минутах пешком.

Марк написал учителю, что задержится.

Не уточнил где.

*

В лаборатории никого не было.

На столе лежала записка:

«Я на складе. Чайник ещё горячий. Включи компьютер, пароль 1406».

Под запиской — ключ от боковой двери.

Впервые Ратов оставил ему ключ.

Марк взял его и зачем-то сжал в кулаке.

Потом включил компьютер.

На рабочем столе была открыта вчерашняя запись. Он запустил её с начала и дождался момента, когда первая оса исчезала внизу.

Остановил.

Прокрутил назад.

Контейнер не просто падал. За мгновение до этого через камеру проходила белая дуга. Марк раньше принимал её за отблеск лампы.

Он поднялся и подошёл к сканеру.

Внизу находилась узкая дверца с двумя защёлками. Возле неё был приклеен знак с молнией.

Марк присел.

Тронул защёлку.

— При включённом питании не открывай.

Он резко обернулся.

Ратов стоял у входа с картонной коробкой.

Поставил её на пол и подошёл к шкафу управления. Повернул рубильник. Гул вентиляторов начал стихать.

Они дождались полной тишины.

— Теперь можно, — сказал физик.

За дверцей был металлический лоток.

В нём лежал сплющенный контейнер. Прозрачный пластик побелел и стекал по краям застывшими каплями.

Марк не сразу различил осу.

От неё остался тёмный комочек с одной целой лапкой.

— Зачем?

Ратов опустился рядом.

— Это завершающий этап.

— Я вижу. Зачем он нужен?

— Для переноса.

Марк посмотрел на него.

— Она уже была там.

Ратов промолчал.

— Вы убили её после того, как всё получилось.

— Да.

В лаборатории без вентиляторов стало слышно, как гудит лампа над столом.

— А шайбу?

— Тоже уничтожили.

— Она же никому не мешала.

Ратов закрыл дверцу.

— Пойдём к компьютеру.

Марк остался сидеть на корточках.

— Сначала объясните.

Физик выпрямился.

Несколько секунд он смотрел сверху вниз, затем подвинул к себе табурет и сел.

— Установка считывает объект. Передаёт запись. Приёмник воспроизводит её из своего материала. Исходный объект остаётся на месте.

— Значит, это копировальная машина.

— Пока — да.

— А вы хотите переносить людей.

— Да.

Марк представил две камеры и человека в каждой.

Один уже вышел, осматривается, трогает лицо.

Другой ждёт.

— Они оба будут помнить, как сюда пришли?

— До момента считывания — одно и то же.

— А потом один из них провалится туда?

Он показал на нижнюю дверцу.

— Для человека будет другая система.

Марк поднялся так резко, что заболели колени.

— Какая разница, какая система?

Ратов тоже встал.

— Поэтому мы и должны всё обсудить сейчас.

— Вы должны были сказать до опыта.

— Возможно.

Это тихое «возможно» разозлило Марка сильнее любого оправдания.

Он схватил рюкзак.

Ратов не удерживал его.

Только у двери сказал:

— Сергей ведь знал, что я работаю с уничтожением исходного объекта.

Марк обернулся.

— Нет.

— Спроси его.

— Тогда зачем он показал вам тетрадь?

Ратов устало провёл ладонью по лицу.

— Вот это хороший вопрос.

***

Автобус шёл медленно. На каждом светофоре Марк доставал телефон, хотя звонить не собирался.

Сообщение учителю оставалось непрочитанным.

Когда автобус остановился у нужного дома, уже стемнело.

Сергей Павлович открыл не сразу. На нём была мятая футболка. Под левым глазом темнел синяк.

Марк посмотрел на него.

— Спина?

Учитель отступил от двери.

— Заходи.

В прихожей лежало разбитое зеркало, аккуратно сдвинутое к стене. На тумбочке стояла чашка с чайным пакетиком, а рядом — отвёртка и снятая дверная цепочка.

Марк не стал снимать куртку.

— Вы знали про нижний отсек?

Сергей Павлович закрыл дверь.

Проверил замок.

— Знал.

— И всё равно привели меня?

Учитель долго не отвечал.

— Я думал, твоя схема позволит обойтись без этого.

— Он даже не пытался.

Сергей Павлович кивнул, словно услышал то, чего боялся.

Потом прошёл в комнату и достал из ящика фотографию.

Цветную. Старую, с датой в углу.

На ней Ратов стоял возле открытого сканера. Рядом улыбалась женщина с короткими волосами, засунув руки в карманы лабораторного халата.

Марк узнал камеру.

Ту, которую теперь называли приёмником.

— Кто это?

— Елена. Его жена.

Марк провёл пальцем по краю снимка.

На запястье женщины были широкие часы.

— Она погибла?

— Мы видели, как она появилась во второй камере, — сказал Сергей Павлович. — Виктор побежал к ней. Я остался у пульта.

Он сел, осторожно придерживая бок.

— А потом она закричала.

— Которая?

Учитель поднял на него глаза.

— В том-то и дело, Марк.

За стеной у соседей заработал телевизор.

— Мы оба сначала повернулись не туда.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым