Там, гл. 11

       Все мы приписаны к Космосу. Все галактики схожи и вместе с тем разные. Так и народы. Есть видимая, публичная часть их существования и темная, про которую только и известно, что она есть. Между нами масса различий, но все вопросы снимаются, если взглянуть на человечество, как на единое, озабоченное выживанием целое. А потому, Сергуня, с точки зрения Космоса важно только то, что происходит между мужчинами и женщинами, причем лишь теми, что озабочены продолжением рода. Пустоцветы – это балласт, обреченный на прозябание. Из всего многообразия межполовых отношений человечеству интересны только те, что ведут к браку.
       Куда бы мы, мужчины, ни двигались, на нашем пути рано или поздно обязательно встретится женщина. Больше того, мы сами будем ее искать. Оставим в стороне сомнительные утверждения, которыми кое-кто пытается отменить случайность (кто верит в случайность, не верит в бога; браки заключаются на небесах; случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем и т.д.). А между тем, достаточно взглянуть на то, как случаются браки, чтобы уверовать в нее. Однажды, Сергуня, среди одинаковых, как сизые голуби людей ты встретишь белую, без единого пятнышка голубку и окажешься во власти благословенной иллюзии по имени любовь. Это и будет началом вашей истории, ибо иллюзии – законная часть нашего существования. Они заслоняют психику от разрушительной правды жизни, а значит, полезны. Вместо того чтобы видеть в таких встречах компромисс между случайностью и необходимостью, люди называют их туманным словом «судьба». Как видишь, судьба – это необходимая случайность. В этой связи я спрашиваю себя, что было бы, если бы мы с бабушкой не сошлись и сам же отвечаю: ничего, по сути, драматичного, ибо иначе пришлось бы признать обездоленными девяносто девять семей из ста. Сам посуди: ну, разве можно считать их таковыми только потому, что ночью им снятся беспокойные сны, а днем тревожит горьковатый осадок неистребимого сожаления?! Не думаю, что укоры и уколы навязчивой сослагательности настолько болезненны, чтобы их нельзя было претерпеть.   
       Ирония в том, что самым восхитительным из всех человеческих удовольствий природа назначила не физический или умственный труд, не полет воображения, а сугубо прозаический, вседоступный процесс размножения. И рулит здесь наше бессознательное, которое я называю нашим подкожным бытием. Именно в продолжении рода заключен смысл жизни, как бы низменно и неромантично это ни выглядело. Всё прочее – суета сует и всяческая суета. В этом смысле человечество (во всяком случае, в его нынешнем виде) обречено на секс. Он обнаруживает в человеке его животную, скрытую ипостась. В публичном виде секс порицаем и постыден, в уединенном – взыскуем и бесстыден. Кого-то он смущает, кого-то влечет, но самое неразумное – избегать его. Между человеческой и животной ипостасями – моральный барьер, именуемый стыдом. Всего-то и надо его преодолеть. Давно минули времена, когда свадьба предшествовала сексу. Нынче все наоборот, и это разумно: брак подобен сделке, где есть товар и купец, и будет правильно его перед приобретением оценить. Мужчины, Сергуня, так устроены, что могут спать с любой женщиной. Женщины в большинстве своем более разборчивы, и когда они уступают до брака – это повод задуматься, ибо как цинично говаривал уже известный тебе сочинитель из нынешних: «В центре мира, как всегда, отношения мужчины и женщины, при которых мужчина думает пенисом, а женщина - как этим воспользоваться».
       Для размножения человечества своенравная природа не удосужилась придумать ничего лучше, чем половое спаривание. А чтобы оно не выглядело так удручающе бесстыдно, дополнила его любовью. Со временем любовь стала первой среди реальных и мнимых ценностей. Не всемирной формой помешательства, не внештатным состоянием измененного сознания, не результатом внушения и самовнушения, а нечто таким же значимым и загадочным, как Время, Пространство и Материя. Призванная возвышать и возвеличить, она способна обращать нас в богов. Я согласен с теми, кто считает, что любовное чувство есть неуничтожимое и неизменное в веках основание и оправдание нашего существования. Также соглашусь, что у каждого из нас существует вторая половина, найти и соединиться с которой не удавалось еще никому на свете. Факт давно известный, но теперь еще и подтвержденный научно. Не хватает лишь прибора, который мог бы определять местонахождение нашего второго Я. Уверен, есть люди, готовые отдать за такой прибор полцарства и коня. От себя добавлю: любовь – это грабли, на которые лучше наступить один раз.   
       Касаемо любви есть и другое мнение. Его с неподражаемо остроумным цинизмом выразил на рубеже 18 и 19 веков англичанин Роберт Саути. «Человек влюбляется так же, как падает с лестницы. Это несчастный случай» - сказал он. Сказал, скорее, для красного словца, иначе не был бы отцом семерых детей. Тем не менее, слово вылетело и нашло себе сторонников. Для них слова, поступки, нежные взгляды, дети, наконец - это не доказательства любви, а элементы иллюзии. Верить в любовь - все равно, что верить в материальность привидения, утверждают они и добавляют: «Человек заводит семью не по любви, а страшась одиночества». Что ж, каждый волен думать, что бог на душу положит: старческая немощь всё расставит по местам.
       Что до женщин, то вот тебе, Сергуня, мое мнение: незаменимые женщины существуют. Есть только одна женщина, ради которой мы живем - с остальными мы всего-навсего любезничаем. Как сказано в одном американском фильме: «У каждого есть та, что не отпускает». Не могу отказать себе в удовольствии процитировать здесь пассаж известного тебе сочинителя, ухватившего, как мне кажется, диалектическую суть женской породы:
       «Главная забота девицы на выданье – похорохориться напоследок, ибо потом будет не до того. Женщина на людях, женщина наедине с собой и женщина с мужчиной – это три разных женщины. Мне ведома обманчивая женская благосклонность и ее коварная непредсказуемость. Я знаю, что для женщины внешнее благополучие значит больше, чем какая-то там любовь и что мужчина интересен ей только пока потакает. Знаю, что женщины, торгуя телом, никогда не станут торговать сердцем. Любовь для них лишь каприз, пережив который они снова свободны, даже если им пришлось выйти замуж. Мужчина способен влюбиться на всю жизнь, женщина - никогда. Она - часть метафизики: как ее не раздевай, она так и останется вещью в себе. Наука бессильна перед ее вселенной, и все ученые трактаты на ее счет отскакивают от нее, как от стенки горох. Тем же самонадеянным дрессировщикам, которые, познав женское тело, решили, что познали и женскую природу, скажу, что женщины, как и дикие кошки, дрессировке не поддаются: они могут оцарапать вас в любой момент, даже если у вас общие котята, а если не царапают, то это не значит, что у них нет когтей»   
       Придет время, и ты дашь свою фамилию жене. И будет глянцевая прохлада ее сведенных ног, и день будет для денег, а ночь – для любви. Вот тогда и начнется твоя настоящая жизнь: от медового месяца до золотой свадьбы - та, к которой ты призван неумолимым ходом вещей. Помни: у каждого семьянина, где бы он ни находился, должен быть диван, на который он в конце дня опускается, чтобы прижать к себе ребенка и тем оправдать дневные хлопоты.
       У твоей бабушки один недостаток: она считает, что кругом права. Впрочем, так считают все женщины. После недавнего застолья в честь моего юбилея она приватно сокрушалась, как много хорошего хотела сказать обо мне и не успела. Для меня же важнее другое: сплошь и рядом бывает, что люди женятся, а через некоторое время понимают, что не подходят друг другу. Слава богу, с нами такого не случилось.
       На моем столе фото моих родителей. Они стоят на фоне цветущей сирени – молодые, полные сил – и улыбаются. И будут улыбаться даже когда мне придет время уходить. Может, потому что знают, что ждет нас ТАМ? Обязательно оставь своим детям нечто подобное.