Болтики на ту же тему продолжение 1
Здравствуй Саша! Еще раз извини, если длинными письмами утомляю. В текстах этих письмецов я пытаюсь путем некоторых намеков и разъяснений просто рассказать: а в чем, собственно, причина этой моей «старческой болтливости» … Ну, так уж получается…
Одним махом ведро воды в бутылку с узким горлышком не вольешь… Приходится замедлять темп речи до нормального русского темпа…
Сейчас, причина моей болтливости – опасение о том, что обрежут телефон, а заодно с ним и интернет. (Об этом я уже писал и звонил). Подождем – увидим… под дождем… увидим…
Тут уместно вспомнить сказанное мастером слова О. Генри репликой его героя (см. рассказ и экранизацию «Вождь краснокожих»):
- Ах?! У нас еще целых десять минут? Успеем добежать до Канадской границы!
Саша, то, что я пишу в «болтливых письмах», это не есть нечто целостное в художественно-литературном смысле, это не рассказы, не новеллы. Записки, они и есть записки, просто некий письменный аналог устной «беседы запросто». Прошу так к этому и относиться: к прочтению необязательно (гриф - «сверхсекретно: сжечь до прочтения!»)
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ «ИГРА В НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК»
Когда в школе мы прыгали «по-немецки», один младшеклассник-татарченок предложил мне сыграть в ту же игру по-татарски. Я сказал ему:
- Тимур, отличная идея! Мне она очень нравится. Но есть одна проблема: видишь ли, я плохо запоминаю на слух. Было бы здорово, если бы ты татарские числительные записал на бумаге. Тогда я мог бы их выучить наизусть. И – вперед!
Мальчонка так и сделал – записал татарские числительные на бумаге кириллицей. После этого мы попрыгали еще и по-татарски.
Потом эта запись числительных где-то утонула в моих бумагах. Сегодня, за давностию лет я, увы, ни одного татарского числительного уже не помню. И сейчас некому записать их кириллицей.
***
Небольшое дополнение
ПОСТСКРИПТУМ О ГОВОРЯЩИХ ФАМИЛИЯХ:
ШТАБ-РОТМИСТР ОЧУМЕЛОВ
(Любить или жаловать?)
Однако, с ним – штаб-ротмистром – я знаком лично. Теперь его зовут Кирилл Анисимович. Он в недавнем прошлом – командир роты.
Саша, возможно ты вспомнишь его отца – нашего бывшего соседа с пятого этажа, преподавателя сельхозинститута.
Штаб-ротмистр отличается от большинства человечества, например, способностью к непрерывным и оччччень долгим монологам… Неопределенно долгим… При этом, речь его эмоциональна, рычаще-рявкающая, с раскованной жестикуляцией, вплоть до подскакиваний с табуретки… но при этом, увы, речь довольно безнадежно бедна содержанием…
Однажды я сказал ему:
- Кирюша, вообще-то, я хотел бы, чтобы в моем жилище звучали ангельские голоса… Музыка Моцарта, например. Или – соловьиные голоса. Но твой голос совсем не ангельский. Разве ты этого не понимаешь? Почему ты все время звучишь? Тебе пора понять: тебя слишком много… неприлично много…
Мне известны по крайней мере два случая, когда он говорил по 10 (десять!!!) часов подряд. Таким образом по протяженности высказывания он в два раза превзошел самого Фиделя Кастро. Рекорд Кастро – пятичасовая речь с трибуны. Как видишь, Саша, наши Очумеловы запросто кладут на лопатки латиноамериканских лидеров по части рекордов на длинных речевых дистанциях… без труда! Особенно – труда умственного…
К тому же наш Очумелов (он же – NN ) – красавец-мужчина, любимец женщин. Он без проблем берет в долг у продавщиц наших лавок и по многу месяцев эти долги не возвращает. Что-то у Очумеловых с чувством времени неоднозначно…
Я когда-то писал тебе, что из-за его бесцеремонности однажды пришлось ему навесить легкий хук слева… Чего уж не бывает… В жизни-то… Но не мне же лечить его от очумелости… тем более, я вообще-то хотел сказать в предыдущем болтливом письме несколько слов про совсем другого человека – Сашу Большого (он же – Лобанов).
Тема было заявлена, но я отвлекся, рассуждая о прекрасных дамах, и все как-то не могу к этой теме вернуться. Даже не знаю: успеем ли добежать до Канадской границы…
***
Эти истории о встречах с прекрасными дамами – очень разные. Иногда о них приятно вспомнить. Иногда – истории печальные.
Например, не так давно я встретил небольшую кампанию полузнакомых людей. Среди них была женщина, которая смотрела на меня, явно – как на старого знакомого.
- Не узнаете? – спросила она.
- Не удивляйтесь, - ответил я, - у меня по старости лет уже память ослабла. Но мы явно где-то уже встречались. Не напомните ли?
- Я Лида Сеченова, Ваша бывшая соседка Линькова.
- Ах, Лидочка! Извините… Простите старика! – сказал я и прочел ей, на всякий случай, четверостишие:
Как хорошо, что память ослабела!
Так много дури было в голове…
А вот теперь – совсем другое дело:
Мозги легки, как чайки на Неве.
А через некоторое время я встретил одного из участников той компании. Я сказал ему:
- Да, жаль, что я её не узнал… Но я ее запомнил веселой младшеклассницей. Помнится, еще давно, она помогала мне при работах по благоустройству двора; тогда много соседских детей с радостью к этому делу присоединились. А сейчас она, по-моему, выглядит заметно старше своих лет. У нее что, проблемы со здоровьем?
- А чо ты удивляешься? – ответил он – Она на зоне здоровье потеряла. Она же срок отбывала. Да от нее и отец отрекся. Она сейчас снова под следствием. Продукты с прилавков воровала…
Я, признаться, немного онемел при такой неожиданной новости и разговор на этом закончил.
Очень жаль её…
А что до отрекшегося отца…, по-моему, это – редкостный идиот. Мне он известен как сосед по подъезду и – как мелкий пакостник с большим самомнением… Типичный гаденыш… Правда, гаденыш с собачкой… Ну так у него и собачка – скотина пакостная…
***
Однажды я зашел в библиотеку, которая тогда располагалась во втором этаже бывшего кинотеатра. Этот упомянутый отец Лиды на верхней площадке лестницы, стоя на стремянке, завинчивал лампочку. Я на ходу, не останавливаясь, сделал ему упрек по поводу пакостного поведения его собаки, дескать – ссыт под дверь, завязывай с этим делом, хватит свинство разводить! Он выкрикнул в ответ что-то хамское. Я развернулся и подошёл обратно. Он спрыгнул со стремянки, схватил меня за куртку и попытался сбросить с лестницы. Я развернул его и прижал лопатками к перилам.
- Леша, - сказал я, - ты слов не понимаешь? Тебе дела нужны? Сейчас будут тебе дела – прямиком по харе и моментально!
Он опустил руку в карман, вынул горстку осколков лампочки и чуть ли не плачущим голосом сказал:
- Ты мне лампочку раздавил.
Оцените «масштабность» его мышления: человека с лестницы сбросить – пара пустяков, а лампочку раздавить – трагическая утрата…
*******************************************
А вот еще случай.
У меня есть еще одно странноватое хобби… или, скорее, мини-хобби.
Например: износилась рубаха. Что с ней делать? Разумеется – пускать на тряпки! Но пуговицы у неё ещё вполне свежие.
Возможно, говоря про меня, это – не мини-хобби, а некий мини-синдром Плюшкина: отчего-то мне эти вполне свежие пуговицы жалко выбрасывать. Кто-нибудь скажет: «Да выкинь ты их!»
Причуда моя насчет пуговиц, конечно, достаточно глупая и, пожалуй, никому не нужная. Но, как говорится, каждый сходит с ума по-своему… особенно – под старость лет…
Поэтому, срезая пуговицы с изношенной одежды, я брал их на нитку или тонкую проволочку и пару тройку раз относил их к знакомой швее – моей соседке, в ее мастерскую.
Знакомство у меня с ней – совершенно шапочное. Просто я иногда вижу ее из окна жилища в качестве «дамы с собачкой», а если случайно встречаю во дворе, то просто бегло здороваюсь.
И вот опять накопились несколько ниток пуговиц – остатки от изношенной одежды. Я, выходя в город, прикинул маршрут и решил их занести этой швее попутно. Авось даме, занимающейся швейным делом, пригодятся и пуговицы. Мне они вообще-то не нужны…
Но на рабочем месте я застал какую-то другую, совершенно незнакомую женщину.
- Здравствуйте, Бог в помощь! – сказал ей я, - а я думал, что застану здесь Татьяну; в прошлый раз я ее здесь видел.
- Больше Вы ее здесь не увидите. Она проворовалась и уволена.
- О! Но я про это ничего не знаю… Это для меня – сенсационная новость. Я с ней не очень-то близко знаком… Просто я пару раз приносил ей пуговицы… А Вам они не нужны? У меня с собой.
- Нет, спасибо…
***
Я в недоумении: что можно наворовать в швейном ателье? Уж не пуговицы ли она украла? Теряюсь в предположениях…
Вот так общаемся мы беззаботно и легкомысленно с дамой при собачке, считая ее порядочной женщиной… А если копнуть поглубже?!!!
Как знать: может быть она даже на кражу пуговиц способна… вот то-то и оно-то…
Будьте осторожнее, товарищи! В таких вопросах ухо вострО держать надо…
***
Недаром говорят некоторые правоохранители: «Всех виновных сажать – никаких тюрем не хватит».
Иди вот их же фразочка: «То, что Вы до сих пор на свободе, это не Ваша заслуга, а наша недоработка» …
Да уж, увы, идиотов среди нас столько, что никаких психушек не хватит…
***
********************************
Ах, уважаемый читатель!
Многие авторы, из мною встреченных, почему-то считают, что их высший долг – поднимать важные социальные проблемы, заодно раздувая до немыслимых размеров «учительный пафос» классической литературы…
По-моему, при этом они как-то не улавливают, что «дворянской литературы» уже давно не существует…
Суди сам, уважаемый читатель: какие уж из нас дворяне? Что за глупая самонадеянность? Декабристами себя воображают?
Ну что ж: это дело их разума и совести…
***
Попробую сказать ещё несколько слов в жанре «записки»… «Записки охотника», записки охотника за свежими впечатлениями…
***
Настя, а разве это не приятно? Тут в моем доме елки поют прямо под ногами, а?
*******************************************
Иногда я все еще пытаюсь объять необъятное… (об «ять» - об буковке устаревшей орфографии).
Например, пишу письмо и одновременно слушаю радио или какую-нибудь музыку. Или одновременно с щелканьем по клавишам отвлекаюсь на чтение каких-нибудь интернет-статей.
На днях мне попалась статья «Характер Чехова по воспоминаниям современников». Чехов для меня издавна интересен и как автор, и как личность. Я прочел и эту статью, и комментарии читателей.
Эти комментарии оказались неожиданными: они порой противоположны аж до враждебности. От восторгов типа: «Чехов, как и Пушкин – наше все!» и до самых бесцеремонных обвинений.
Я подумал: «Если бы я участвовал в этой горячей полемике, то что бы я сказал?»
Тут каким-то странным образом я вспомнил давнее обращение к аудитории дорогого Леонида Ильича во время его визита в Соединенные штаты:
- Ladies and gentlemen! Дамы и господа! Товарищи!
Так бы я и начал. А потом продолжил бы в том духе, что прежде чем так резко (с комсомольским максимализмом) судить о земном человеке, нам стоило бы вспомнить, что и мы сами – далеко не ангелы… и т.д.
Но я не участник случайных дискуссий… считаю, что порой полезнее помолчать… Иначе, толку от разговоров, как от монологов штаб-ротмистра Очумелова (см. выше).
Еще одно дополнение – о прекрасных дамах. Это эпизод, про который я сам не знаю: прав ли я был, что общался с девушкой именно так, как получилось?
Была у меня одна знакомая именем Елена. Женщина удивительно приятная: блондинка с волосами слегка удлинёнными. В общении – просто образец: скромна и приветлива. С ее слов – она окончила какое-то художественное училище. Но во времена нашего знакомства она художественным творчеством не занималась.
На тот момент это была довольно энергичная вusinesswoman.
В ее распоряжении или собственности была небольшая постройка на соседней улице, которой требовался ремонт фасада. Она позвала меня отбить на этом фасаде штукатурку. Там я единственный раз в жизни поработал инструментом шахтера – отбойным молотком. (Некоторые этот инструмент как-то иначе называют: кто – зубилом, кто еще как-то… сверлом, кажется, точно не помню).
Работенка оказалась, скажем так, не слишком вдохновенная. Штукатурка оказалась цементной, довольно прочной. До подхода на место события я думал, что на этой кирпичной стене что-то песчано-известняковое, а вот – вишь ты поди ж ты: там оказалась порода, которую отслаивать, шутя, резвяся и играя, не получается… темпы проходки – отнюдь не рекордные… не по-стахановски получалось… Ну да ладно, по стене проехали…
***
Дочь этой Лены – Анастасия – к тому моменту только что окончила среднюю школу. Возможно, под влиянием мамы она была увлечена искусством и собиралась поступать в художественной училище. Лена попросила меня позаниматься с девочкой рисованием.
Я охотно пошел навстречу. Я думал, что полезно бы начать с самых основ – перспектива, светотень – и с этой целью изготовил на скорую руку картонные «гипсы», соломенные каркасы геометрических тел.
Дело было еще в начале лета, мы приступили к занятиям у меня на дому. Кажется, все, что надо «прошли»; я старался работать с Настей максимально добросовестно. Но, за давностью лет, я что-то не помню: принесли ли эти занятия пользу?
Дело еще и в том, что семья Насти и Лены в то лето сменила место жительства, и наши контакты прервались. Где они теперь – не знаю…
***
До сих пор я не совсем понимаю: что это было?
Лена мне нравилась не только внешне, не только своими повадками. Она была очень содержательной собеседницей, как говорили в те времена – продвинутой; а ведь этого-то – «продвинутости» - мне в собеседниках вечно не хватает. Наших «Очумеловых» продвинутыми не назовешь.
Хотя, как знать, чем было это наше содержательное общение? Возможно, это было результатом ее «навыков общения». Темы как-то находились сами собой. Но мы ни разу не говорили на мировоззренческие или религиозные темы. На эти темы только однажды она кратко высказалась о себе и своих близких: «Мы -пилигримы».
Я как-то (по умолчанию) считаю, что это слово западное, что-то из немедицинской латыни (католическое? Лютеранское?). У меня к нему синонимы: миссионеры, прозелиты, проповедники. Не знаю, прав ли я…
***
Но, собственно, о Елене Прекрасной я опять заболтался письменно. Рассказать-то я хотел не о ней, а об одном диалоге с ее дочерью Анастасией.
В время одного из наших занятий она удивленно заметила, что пол в помещении очень громко скрипит.
Я ответил ей:
- Настенька, вот представляешь: меня этот скрип не только не раздражает, но, напротив, очень даже радует. Если хочешь, могу рассказать, что за радость.
- Давайте.
- Видишь ли, это радость не совсем обычного свойства. Я не совсем уверен, что ты правильно и спокойно поймешь, о чем речь. Понимаешь, факт остается фактом: между нами с тобой очень большая разница в возрасте. Но речь идет о тех делах, о которых я впервые задумался, когда был на десять лет младше тебя. Тебе ведь сейчас восемнадцатый год?
- Да.
- А мне тогда был восьмой. Поэтому, я не прочь побеседовать с тобой и об этом, но просто не уверен, готова ли ты к тяжелым темам психически. Давай сделаем так. Сначала я тебе расскажу про скрипящий пол, а ты тем временем настроишься на более тяжелые темы. Если тебе такой переход покажется слишком тяжелым, сложным, неприятным или еще каким-то нежелательным, страшным, противным, то ты меня прерви без всяких церемоний, и мы перейдем на более приятную и полезную тему. Нам ведь и про занятия есть, о чем поговорить, не так ли?
- Конечно.
- Ну, тогда слушай. Ты наверняка знаешь, хотя бы поверхностно о струнных музыкальных инструментах. Уж скрипку-то все слушали.
- Да, есть еще виолончель, арфа.
- Есть, Настенька. Но я сейчас говорю именно о тех инструментах, у которых струны расположены поверх их деревянных резонаторов. Резонаторы, как правило деревянные; это что-то вроде коробок различной формы, иногда – довольно замысловатой формы: скрипка, альт, виолончель, контрабас. Таковы и гитара, и наша треугольная балалаечка, и гусли, которые в самом деле похожи на странную коробку. Всех не перечислишь, у разных народов много разных струнных.
Но вот что интересно. Считается, что самое подходящее дерево для подобных коробок – музыкальных шкатулок большего размера – это ель. Ёлочка. Например, в одном сообщении я прочел, что самые певучие ели растут в Альпийских горах и где-то в Чехии, тоже – в горной местности. Не знаю, точно ли это, но сказано было, что такое певучее дерево должно произрастать на морозе.
- Так у Вас пол еловый?
- Да, Настенька! Поэтому я и считаю, что он не скрипит, а поет… А, кстати, ты слышала что-нибудь о великих скрипачах и о тех, кто делал для них скрипки?
- Да, Паганини, например.
- Да, но кто знает более подробно биографии таких скрипачей, вспоминают еще Страдивари, Гварнери, Амати; то есть вспоминают и тех, кто изготавливал для них инструменты.
Ну вот я и радуюсь: дощечки моего хозяйства заготовлены не в Альпах, не в Чехии, но и они звучат, на мой взгляд, превосходно. Это – песня елочек!
Балалайка, звуки иного мира.
Свидетельство о публикации №226110601670