Любовь сквозь жизни. Глава 9

Начало здесь: http://proza.ru/2026/10/30/2093

Глава девятая. Новая жизнь

Я решила стать отличной ученицей и, как говорил Иван, сразу делать то, чего захотелось, не откладывая ничего на потом.

— Тогда мне непременно надо переодеться в платье, — сказала я Ивану. — Хорошо, что я не стала запихивать все вещи в сумки, а просто положила их на вешалках на заднее сиденье. Как думаешь, будет сильно вызывающе, если я стану переодеваться в машине, а меня кто-нибудь увидит в окно?

— Думаю, ничего страшного не случится. Главное, чтобы у тебя эта процедура не вызывала чувства стыда. Всё остальное — ерунда, — сказал Иван, помогая мне достать платье с заднего сиденья. — Ну что, поехали?

— Да, конечно! Тем более я уже умираю с голода, — засмеялась я. — Такое ощущение, что я съела бы даже слона.

— Ты же мясо не ешь, — засмеялся Иван, заводя машину и выезжая со двора.

— Да, не ем. И ты прав, даже если бы умирала с голода, не стала бы никого убивать. Хотя, например, рыба тоже ведь живая, а мы её убили, зажарили и съели. Про слона я сказала фигурально, чтобы ты мог представить, сколько я готова съесть!

— Если так рассуждать, то растения тоже живые. Просто мы из всех зол выбираем наименьшее. А ты ничего не хочешь спросить, пока мы не приехали к маме?

— Конечно, хочу! У меня вообще-то очень много вопросов накопилось. Например, как мне вести себя с твоей мамой? Что она за человек? То, что она замечательная и вкусно готовит, я уже знаю, но этого мало, чтобы не попасть впросак. И ещё: а вдруг там будет Влад? Как мне с ним себя вести? Он всё-таки твой брат. Кстати, было бы неплохо узнать, о чём вы тогда разговаривали на улице, когда он к нам приезжал. Эта информация многое бы прояснила.

— Согласен. Тогда начну с последнего вопроса. Я сказал ему, что он делает одну ошибку за другой, даже не понимая, что таким образом всё больше отдаляет тебя от себя. Сначала он нагло лжёт тебе о похищении. А всего-то надо было рассказать правду! Ведь именно после его лжи ты перестала с ним общаться. Далее, его поведение в парке вообще ни в какие рамки не лезет. Оставить свою девушку одну посреди аллеи и флиртовать с её подругой! Это как? А в тот вечер это был апогей его разумных действий, — усмехнулся Иван. — Если он хотел приехать и вернуть тебя, надо было сделать это сразу после прочтения моего сообщения. Но он был настолько увлечён Элей, что даже за два дня не нашёл времени, чтобы его прочитать.

Иван замолчал, стиснув зубы. Было видно, что он снова переживает то негодование, которое охватило его тогда.

— Тише, успокойся. Не поддавайся гневу, тем более ты за рулём, — нежно проговорила я, поглаживая его плечо. — И что он тебе ответил?

— Не поверишь, это было феноменально! Он словно пропустил все мои слова мимо ушей и обвинил меня в том, что я специально следил за ним в парке, чтобы отбить тебя. И тут я понял, что нет смысла оправдываться и объяснять ему, почему оказался там именно в тот день и в тот час. Он всё равно ничего бы не понял. Я просто сказал, что иду за голосом своей души. И ему не мешало бы услышать свою, а не руководствоваться одним лишь эго.

— Так вот почему, когда я ему напомнила о душе, он так взвился! Бедолага! — засмеялась я.— Влад сказал, что ты не захотел за меня с ним драться и назвал тебя мужланом. Почему?

— А зачем мне с ним драться? Из-за чего? Из-за того, что он когда-то водил тебя на свидания? Или потому, что решил считать тебя своей собственностью? Я не собираюсь доказывать кому-то своё право быть рядом с тобой кулаками. Ты не приз, который мужчины должны делить между собой. Ты сама выбираешь, с кем быть. А что касается «мужлана»… Ну, не умеет человек иначе выражать своё недовольство. Меня это совершенно не задевает.

— Меня тоже абсолютно не задевает, Ванечка! Влад может быть обходительным, умеющим производить впечатление, витиевато говорить и ухаживать. Но всё это наносное, театральное. Одним словом — ненастоящее. Ты же более прямолинеен, основателен, иногда резок, не склонен играть словами и выставлять свои чувства напоказ. Зато ты чувствуешь сердцем, умеешь отвечать за свои поступки, а главное — знаешь, что такое по-настоящему любить.

Я с нежностью прикоснулась к его руке. Иван взял мою руку в свою, поднёс к губам и поцеловал сначала пальчики, а потом середину ладони. Его жест был настолько приятен и понятен без слов, что я растрогалась.

— Я не перестаю благодарить Бога за то, что судьба подарила мне тебя, любимый.

Иван съехал на обочину, остановил машину, повернулся ко мне и потянулся навстречу. Поцелуй был долгим и сладким. Если бы не городская суета за окном, мы, наверное, так бы и не смогли его закончить.

— Ах, Настенька, ты даже не представляешь, сколько бессонных ночей я провёл перед очагом, мечтая встретить свою любовь. Настоящую, единственную и неповторимую. И вот наконец дождался. Я хочу, чтобы ты всегда знала, как много для меня значишь. Больше всего на свете я боюсь тебя потерять. Но никогда не стану удерживать тебя против твоей воли. Я просто сделаю всё, чтобы тебе самой никогда не захотелось уйти.

В глазах Ивана сверкнули слёзы. Чтобы немного отвлечься от нахлынувших чувств, он заговорил о другом:

— За Влада не переживай. Если он дома, я поговорю с ним, чтобы он не испортил нам вечер знакомства. По большому счёту, я с ним не ссорился, ничего плохого ему не наговорил. Жаль, что он никак не поймёт: ему пора повзрослеть.

— Ты прав, Иван. Я тоже думаю, что взросление не зависит от количества прожитых лет. А как насчёт мамы?

— С мамой всё просто, — улыбнулся Иван, заводя машину. — Она, как и мы с тобой, больше всего в людях ценит искренность, дружелюбие, доброту и справедливость. Если будешь сама собой, а не станешь стараться понравиться, всё будет хорошо. Она тоже психолог, правда, классический. Но всю эту шизотерику, как говорит Влад, не отрицает и со многим соглашается. Её золотое правило: поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

— Значит, если она будет спрашивать меня о чём-нибудь эдаком, говорить как на духу, ничего не скрывая? — уточнила я.

— Она не будет задавать тебе никаких каверзных вопросов. Я ей уже всё рассказал. Мама — мой самый близкий и надёжный друг, которому я полностью доверяю. Вы с ней подружитесь, я уверен. Увидишь, она тебя ещё удивит.

Машина въехала во двор красивого длинного дома, выкрашенного в жёлтый цвет. Повсюду, где только можно, стояли и висели кашпо с яркими цветами. Двор был выложен светлой плиткой. Перед нами оказалось сразу два крыльца. За одним из окон шевельнулась занавеска, и почти сразу на пороге появилась женщина.

Я всматривалась в её лицо и фигуру, не веря, что передо мной мать троих детей, старшему из которых должно было быть не меньше сорока. Подойдя ближе, я заметила в её чертах сходство с Иваном: те же голубые глаза, губы, светлые волосы. Если и характером она окажется похожа на Ивана, мы точно подружимся.

Иван наклонился к моему уху и прошептал:

— Даже не сомневайся. Расслабься, будь собой. Тебя никто не собирается есть!

— Ой, насчёт есть… Открой, пожалуйста, багажник, — прошептала я в ответ.

Иван ничего не стал спрашивать. Открыл багажник, и я достала из одной из сумок большую красивую жестяную коробку.

— Ого, Настя! Что это? — удивился он. — Значит, ты приехала в гости не с пустыми руками? Умничка!

— Потерпи немного, узнаешь!

Когда мы подошли к крыльцу, Марья Семёновна, как представил её Иван, внимательно посмотрела на меня и одарила красивой улыбкой.

— А ты, Иванушка, не преувеличил. Настенька действительно красавица, да ещё и с таким добрым взглядом. Неужели у меня наконец-то появится любимая доченька? — с теплотой в голосе произнесла она. — Проходите в дом, дети. Теперь это и твой дом, Настенька.

— Мам, а Влад дома, не знаешь? — спросил Иван, оставаясь на пороге.

— Вроде был дома, но я не предупреждала, что вы приедете. Может, уже и ушёл куда-нибудь.

— Настя, мама, вы пока побудьте здесь без меня, хорошо? А я сбегаю к Владу.

Мама ответила за меня, что мы пока накроем на стол.

— Я не знала, во сколько вы приедете на ужин, да и приедете ли вообще, поэтому ничего особенного готовить не стала. Хотя, когда Иванушка дома, у меня всегда праздник. Я непременно стараюсь приготовить ему что-нибудь вкусненькое.

— Ой, чуть не забыла! Я же вам привезла наше фирменное печенье. Мои родители держат небольшой магазинчик сладостей. Мне с оказией из дома передали, — я протянула маме Ивана коробку.

— Ух ты, какая красивая и необычная! Спасибо большое, Настенька. «Сказочная Фея», — прочитала Марья Семёновна на коробке. — И название какое оригинальное! Обязательно попробуем сегодня с чаем.

— Твоя малая родина далеко от нас? Как долго ехать, если на машине? — спросила Марья Семёновна, доставая фарфоровый сервиз. — Нам надо обязательно отправиться к твоим родителям со сватами. Как они у тебя к таким традициям относятся?

— Вроде нормально относятся. Только я уже была замужем. Вам, наверное, Иван рассказывал мою историю неудачного замужества. Может, второй раз уже и не сватают?

Марья Семёновна положила свою руку на мою и приветливо её сжала.

— Доченька, какие правила ты установишь в своей жизни, такие и будут. Только тебе решать. Не слушай и не копируй никого, даже моего сына. Прислушиваться можешь, но последнее слово всегда за тобой. И запомни: в семье не обязательно кому-то быть главным. Но мудрая женщина никогда не должна забывать о собственной силе и не позволять никому лишать её права быть собой.

— А в чём заключается эта сила? — спросила я.

— В том, что только у женщины есть животворящая сила. Она способна не только рожать, но и возрождать — себя, свою семью, отношения, надежду. Мужчины долго заставляли нас забывать об этом, принижали наши способности, превращали в обслуживающих их рабынь. Но сейчас, Настенька, наступает новое время. Когда ты внутри себя почувствуешь эту силу, ты изменишься сама и сможешь изменить мир близких тебе людей. Не властью, не приказами, а своей любовью.

Я смотрела прямо в глаза этой удивительной женщине и чувствовала, как каждое её слово отзывается во мне чем-то необыкновенным. Внутри рождались уверенность, защищённость и удивительное спокойствие.

Вдруг хлопнула входная дверь. Марья Семёновна приложила палец к губам, давая понять, что сказанное только что останется нашим с ней секретом.

— Иван всё равно всё узнает. Он же постоянно читает мои мысли, — тихонько зашептала я.

— Тебе надо поверить в собственные силы. Сильнее тебя нет никого и быть не может. Нарисуй мысленно вокруг себя круг, представь, что он стальной и непробиваемый. Оберегай свои границы. Твой внутренний храм — не проходной двор. Захочешь, чтобы Иванушка что-то прочитал в твоём сердце, сама откроешь для него окошко, — спокойно и с улыбкой сказала Марья Семёновна.

— А я уже и руки вымыл, чтобы сесть за стол, а вы тут в тишине хлопочете. Не нашли общих тем для беседы? — Иван подошёл к столу, переводя взгляд то на нас, то на угощение. — Как пахнет! Я, оказывается, изрядно проголодался.

— А где же Влад? Я думала, ты за ним пошёл, позвать его к нам, — сразу перешла к вопросам Марья Семёновна, оставив слова Ивана без ответа.

— Да у него, оказывается, свидание через полчаса. Я его и так своими разговорами задержал. Так что можем приступать к трапезе. Больше ждать некого.

Когда первое блюдо уже съели и перешли ко второму, потекли неспешные разговоры о том о сём. И вдруг я спросила:

— А как так получилось, что двоих первых сыновей вы назвали такими необычными, я бы даже сказала, громкими именами — Владислав и Вадим, а младшего вдруг Иваном?

Марья Семёновна отложила вилку и улыбнулась.

— Ну как же, Настенька! Разве ты не помнишь наши русские сказки? Почти во всех сказках три сына, и младшенький всегда Иванушка-дурачок.

Я даже рот открыла от удивления! А мама Ивана продолжала:

— Он ведь у меня родился в таком возрасте, когда я уже многое понимала и принимала за правду жизни, пусть и изложенную в сказках. Ведь только несведущему человеку кажется, что младшенький дурачок. На самом деле он самый разумный, добрый и удачливый во всех отношениях. Это людям корыстным, завистливым и жадным кажется, что Иванушка дурак по жизни, поскольку он никогда ничего не замышляет, не делает и не выгадывает исключительно для себя. Но именно за это его весь волшебный мир и любит, и одаривает благами.

— А ведь и правда! — воскликнула я. — Те, кто живёт одним эгоистичным умом, вечно остаются с носом, а Иванушка и жену имеет красавицу и умницу, и молодость, и богатство.

— Вот и присмотрись к своему Иванушке. Разве у него не так складывается жизнь, как в сказке? — спросила с улыбкой Марья Семёновна.

На прощание Марья Семёновна завернула нам с собой пирожков и дала несколько банок малинового варенья.

— Настенька, ты можешь пока перевезти ко мне все свои осенние и зимние вещи. Я думаю, снимать квартиру в городе тебе больше не стоит. Если понадобится, поживёте у меня. Дом большой, всем места хватит. Да и детки пойдут — я буду вам нянькой.

— Иван не хочет детей, — сама не знаю как, вырвалось у меня.

Но Марья Семёновна ничуть не обиделась. Она с теплотой ответила:

— Он просто молодой ещё, да и опыта воспитания у него не было. Он же младшенький. Но ты не переживай. Как только он впервые возьмёт на руки младенца, прижмёт его к сердцу, у него сразу проснётся отцовское чувство. Он почувствует, как малыш нуждается в его силе и защите. Потом ещё не отгонишь его от ребёнка! — засмеялась мама Ивана. — А этот удивительный младенческий запах, эта нежность… Разве с чем-то можно сравнить?

Уезжая, мы обнимались с Марьей Семёновной как родные.

Всю дорогу я сидела задумчивая и тихая. Иван, видя моё состояние, ни разу не нарушил мою тишину. Мама Ивана совсем не была похожа на мою маму, с которой у меня всегда были натянутые отношения. Она даже в потере ребёнка обвинила меня. Возможно, всё это происходило из-за её страхов: она боялась, что я теперь останусь без мужа, без жилья и практически без денег.

Вдруг я вынырнула из своих раздумий, вспомнив о Владе.

— А что, Влад действительно пошёл на свидание или это ты такой миф придумал для мамы? И кстати, она знает, что я с ним встречалась и всё остальное? — повернулась я к Ивану с вопросами.

— А я-то думаю, почему это наша Настя вдруг притихла? Не уснула ли? А она, оказывается, о Владе думает! — рассмеялся Иван, показывая, что шутит, а не ревнует.

— А я-то думаю, почему это наш Иванушка вдруг перестал мои мысли читать? Неужели начал уважать этику? — парировала я.

К тому же мне очень захотелось проверить, как работает моя защита, которую я установила ещё перед тем, как сесть за стол, когда выходила в туалет.

Иван резко затормозил и впился в меня проникающим взглядом. Я, в свою очередь, ещё раз мысленно нарисовала круг, сделав его плотным и непроницаемым.

Мы смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Я чувствовала, будто за перегородкой в моей голове что-то шевелится, но проникнуть внутрь не может.

Иван открыл рот. В его глазах я увидела не только удивление и сомнение, но и что-то ещё, пока необъяснимое. Страх? Да нет, не может быть. Неужели он меня боится?

Я щёлкнула языком и хищно улыбнулась.

— Настя, не пугай меня. Ты что, поставила защиту от меня?

— Я не пугаю, Иванушка. Можно я буду называть тебя так, как мама? Ты сегодня спрашивал меня о моей силе. Так вот, она просыпается. И знаешь, мне кажется, что если я не научусь ею управлять, она может наделать беды. Надеюсь, ты мне с этим поможешь. А то, что ты теперь не сможешь читать мои мысли… Что ж, не всё коту Масленица! У каждого человека должны быть личные границы. Теперь они есть и у меня.

Иван, казалось, немного растерялся. Но быстро пришёл в себя и уже спокойным голосом сказал:

— Ты права. Так и должно быть, Настя. Я ведь сам говорил, что это не я проникаю в твою голову или сердце, а ты просто очень громко думаешь. Или вспомни тот случай, когда с тобой случилась беда. Ведь ты звала именно меня — свою извечную половину, которая пришла в этот мир, чтобы встретиться с тобой и стать единым целым.

— Значит, ты не сердишься, любимый? Хочешь, я буду ставить защиту только изредка, а в остальное время всё останется как прежде?

— Нет, Настенька. Лучше пусть будет наоборот. Защиту будешь снимать иногда, а ставить постоянно. Ведь мы ещё не знаем всей твоей силы. Вдруг она не всегда может быть положительной или доброй? А если ты в гневе пожелаешь кому-нибудь чего-то нехорошего, что тогда?

Как только мы приехали домой, Иван принялся разжигать огонь в очаге, а я отправилась в ванную, прихватив с собой тест на беременность.

Я прислушалась к себе. Внутри были тишина, спокойствие и надежда. А вдруг результат окажется отрицательным? Значит ли это, что я никогда не узнаю, как пахнет младенец, как он причмокивает губками, когда сосёт грудь, как нежно обнимает тебя маленькими ручонками?

Врач ведь сказала после выкидыша, что вероятность беременности у меня мизерная. Может быть, именно поэтому все эти восемь лет я не подпускала к себе ни одного мужчину? Чтобы лишний раз не убеждаться в том, что больше никогда не смогу забеременеть?

Мне вдруг стало так жаль себя, свою несостоявшуюся материнскую жизнь, что я разрыдалась навзрыд, не в силах сдержать поток слёз.

Видимо, плакала я так громко, что напугала Ивана. Он влетел в ванную комнату и, увидев меня с тестом в руках, решил, что ничего не получилось и от переживаний у меня сдали нервы.

Но когда я показала ему, что тест ещё даже не распакован, он понял, насколько сильным было моё волнение.

— Настенька, милая, иди ко мне. Не надо так себя мучить. Давай сначала успокоимся, а потом вместе всё сделаем. Что бы ни показал этот тест, я рядом. Слышишь? Я никуда не денусь.

Иван обнял меня, крепко прижал к себе и принялся гладить по голове. Постепенно мои рыдания стихли.

А потом он взялся распаковывать тест. Его неловкие попытки справиться с упаковкой оказались настолько забавными, что я невольно рассмеялась.

— Вот видишь, какие у тебя качели настроения! — улыбнулся Иван. — А я и без теста могу сказать, что мы беременны!

Я снова залилась смехом, глядя на его совершенно серьёзное лицо.

Но когда мы наконец провели тест и не увидели двух заветных полосок, мне стало так горько, что я не могла вымолвить ни слова. Слёзы снова потекли по щекам, и казалось, что весь мой мир в одно мгновение рухнул.

И тут Иван вдруг хлопнул себя ладонью по лбу, да так, что эхо разнеслось по всей ванной, и воскликнул:

— Вот я дурак! Как же я мог забыть! Ведь гормон, который начинает вырабатываться после прикрепления оплодотворённой яйцеклетки, появляется в моче в количестве, достаточном для обнаружения тестом, обычно только спустя нескольких недель. В крови его, правда, можно выявить раньше. Но тоже не через пять дней, как в нашем случае.  Я сам тебя сбил с толку и теперь пожинаю плоды собственной глупости!

Увидев, что я наконец перестала плакать, он тут же добавил:

— Я с ума с тобой сойду за эти девять месяцев! Если ты и дальше будешь устраивать мне такие эмоциональные американские горки, отправлю тебя к своей маме. Пусть она с тобой мучается!

— Не девять, а гораздо больше. После родов ещё начнётся послеродовая депрессия, — «успокоила» я его. — Я как-то смотрела передачу об этом. Но зато знаю один очень хороший способ снимать всякие стрессы, депрессии и слёзы в частности.

— Какой? — почесав затылок, спросил Иван.

— Любовь и секс, — совершенно спокойно ответила я. — Можно по отдельности, но лучше вместе.

Иван посмотрел на меня, нахмурив брови, но, заметив смешинки в моих глазах, подхватил на руки и понёс к очагу.

— В наказание за сегодняшние переживания я назначаю тебе длительный курс любовной терапии, — произнёс он, снимая с меня платье и бережно опуская на ковёр.

Затем он принёс какой-то материал, похожий на широкий пояс, и завязал мне глаза. От необычности происходящего по телу пробежала дрожь. Я не знала, чего ожидать от Ивана. Слышала его шаги, чувствовала лёгкие прикосновения, но не могла угадать, что он задумал. Моё дыхание становилось всё более прерывистым.

Вдруг я почувствовала, как он нежно коснулся моих коленей, медленно раздвинул их и, нежно касаясь губами внутренней стороны бёдер, стал продвигаться всё выше. Томление нарастало. Огонь желания становился почти невыносимым. Я больше не могла терпеть эту сладкую пытку и, громко застонав, обхватила его голову руками, направляя его губы туда, где сейчас сосредоточилось всё моё желание.

Продолжение следует...