Незнайка 31. Часть 2я. Путешествие в Зелёный город

Глава 31
Чем закончился большой совет

Все с удовольствием принялись наливать, пить и закусывать.
– Странно, господа, – сказал генерал, – чем больше я жую эти яблоки, тем больше жрать хочется. Сейчас бы чего-нибудь горяченького, вроде жареного поросёнка.
– Вы, генерал, как были обжорой, так им и останетесь, – заметил доктор. – Мы ведь только что довольно плотно позавтракали. Всего полтора часа назад.
– А я могу завтракать каждый час, – возразил генерал. – Я человек военный, я к режиму привык.
Скоро за столом зашумели вовсю – говорили, спорили, смеялись, то и дело наполняя из бутылок бокалы и рюмки. Генерал расстегнул китель, вылез из-за стола и подкинул в печку очередную порцию дров. К счастью для Незнайки и Гуньки – последнюю, потому что перед этим доктор запихал в печку почти все деревяшки, что рядом с печкой лежали. Плита у печки раскалилось докрасна, по ней пробегали искорки. В трубе гудело, как в реактивном двигателе.
Незнайка с Гунькой обливались потом. Весь жар от печки поднимался кверху, к полатям, и друзья чувствовали себя так, словно их подвесили в шкафу для копчения. Пот заливал им глаза, капал с носа, ручейками тёк по спине.
«В сугробе и то лучше было» – с тоской подумал Гунька. Он сейчас рад был оказаться на улице в одних трусах. Незнайка думал и чувствовал то же самое, что и Гунька. Вдобавок они не успевали сглатывать слюни. Есть хотелось так, что хоть сам себе свой язык откусывай. Это Гунька потом придумал такое сравнение. А тут ещё этот генерал со своими разговорами о жареном поросёнке.
Через полчаса за столом стоял дым коромыслом. Выпитое вино ударило в головы и все члены большого совета, включая и самого советника, здорово опьянели. Генерал, коптя сигарой, как паровоз, положил ноги на стол, опрокинув несколько бутылок. Ноги у него были в каких-то диковинных ботинках со шнуровкой чуть ли не до самых колен. Генерал ел яблоки одно за другим и раскидывал огрызки по сторонам.
Один из таких огрызков залетел на полати. Гунька поспешно подобрал его и хотел съесть, как огурец на концерте. Но Незнайка выхватил огрызок из Гунькиных рук и выбросил. Огрызок попал генералу по фуражке и сбил её на пол. Генерал, единственный из присутствующих, был в головном уборе, остальные оставили свои шапки на вешалках.
Генерал осмотрелся по сторонам, подобрал фуражку и спросил грозно:
– Кто это сделал, господа?!
Справа от него доктор увлечённо беседовал с идеологом. Слева инженер пил вино прямо из горлышка. Генерал стукнул его по голове, и инженер чуть не подавился бутылкой. Генерал, не обращая на него больше внимания, стукнул по голове доктора. Доктор упал вместе с креслом, задрав ноги и разбив бокал.
– Солдафон! – закричал инженер, замахиваясь на генерала бутылкой. – Мужлан! Меня бить, белую кость?
И трахнул генерала бутылкой по голове. Голова у генерала оказалась прочной и удар выдержала, а вот бутылка раскололась, осыпав генерала осколками. Генерал вскочил, поднял кресло и опустил на инженера. В это время разъярённый доктор прыгнул сзади на генерала, повис на нём и стал пытаться откусить ему уши. Идеолог с миссионером стали разнимать дерущихся. Ревизор спал, и происходящее его совсем не интересовало.
Сцепившаяся группа крутилась посреди комнаты, натыкаясь то на стол, то на печку. На советника сыпались со стола бутылки. У генерала сзади дымились брюки. Слышалось сопение, кряхтение, разные болезненные восклицания и краткие реплики:
– А-а-ах, сволочь, господа!
– Ой! Господа, это же я, а не генерал! Кто мне рёбра пересчитывает?
– Ты кого пинаешь, болван!
– Р-р-разойдись, быдло! Шпаки! Мурло! В карцер – марш, бегом! Смир-р-но!
– Сам быдло… Хам!
– Ты кого кусаешь? Ты же меня кусаешь!
Живописная группа напоминала стаю дворняжек, напавших на бегемота. После того, как дерущиеся в очередной раз притиснули ревизора вместе с креслом к столу, советник достал из кармана костюма что-то вроде телефона с антенной, потыкал в него пальцем и сказал:
– Пятёрка? Второй вызывает пятого! Борт пятого, какого чёрта, уснули, что ли?
– Слушаю, господин советник!
– Не «советник», а «второй», сколько ещё должен я вас учить конспирации!
– Да, господин советник! «Второй» слушает «пятого»! Прошу прощения, «пятый» слушает «второго»!
– Теперь мне ясно, судя по вашему рапорту, куда исчез так таинственно ещё один ящик шампанского.
– Да, господин советник!
– Молчать, дурак! Выслать немедленно взвод охраны! Заберите этих перепившихся администраторов, чёрт бы их всех побрал!
– Молчать! – закричал и генерал, услышав знакомые обороты речи. –  Разойдись! Смир-но!
Но его повалили на пол и стали ему выкручивать руки за спину. Низенький доктор бегал вокруг и пинал генерала маленькими, но остроносыми ботинкам.
Неожиданно для дерущихся в сторожку ввалились гвардейцы из личной охраны советника, похватали всех под руки и моментально уволокли. Старший охраны отдал советнику честь, прищёлкнул каблуками и спросил:
– Господин ревизор тоже подлежит эвакуации?
– Олух! Не ревизор, а «первый»!
– Да, господин второй!
– Подлежит. Я полагаю, он уже достаточно набрался… впечатлений. Иди-ка сюда! Поближе. Наклонись и дыхни!..
Начальник охраны деликатно дыхнул в лицо советнику. Советник секунду дегустировал запах, после чего сказал торжествующе:
– Так и есть! Шампанское жрали, сволочи! Пять суток ареста!
– Да, господин второй! Есть, господин второй: трое суток ареста! Вам помочь?
– Пошёл вон, арифметик! Сам дойду…
И советник, пошатываясь, стал одеваться. Ревизора, как и остальных, уволокли раздетым.
После того, как советник вышел, даже не прикрыв за собой дверь, друзья ещё несколько минут лежали наверху и прислушивались. И только после того, как летающая тарелка с шипением взвилась в воздух, Незнайка с Гунькой перевели дух и заговорили.
– Незнайка, – спросил Гунька, – что это было? Что за пришельцы такие? Ты про таких сроду не рассказывал. И по-каковски они говорили? Вроде по-нашему, а я что-то и не понял ничего…
– Вроде по-нашему, –  согласился Незнайка, размышляя над увиденным и услышанным. – Ладно, слазь давай. Этот советник дверь не закрыл, снегу наметёт.
– Как же я слезу, если у меня валенки насквозь прогорели? У меня пятки голые, а плита красная.
– А ты мимо печки слазь. Я тебя придержу.
Незнайка помог Гуньке спуститься на пол. Гунька сразу поспешил к столу.
– Ведь всё сожрали, проглоты, – пожаловался он Незнайке. – Один генерал ведро яблок умял, боров ненасытный…
Гунька накапал себе из бутылки на язык и сморщился.
– Тьфу, гадость какая! А они всё вылакали. Незнайка, зачем они эту пакость пьют? Чтобы драться веселей было?
– А я почём знаю, – сказал Незнайка.
 Он скинул шубу с тулупом, сбросил рюкзаки и, повиснув на руках, спрыгнул сам.
В полуоткрытую дверь со свистом врывался ветер, посыпая снежком пол и ковёр. Снег быстро таял и на ковре блестели капельки воды.
Незнайка прикрыл дверь и внимательно осмотрелся. Разгром был полный. Повсюду валялись опрокинутые кресла, бутылки, огрызки яблок, разбитые бокалы и корки от арбузов и дынь вперемежку с банановой кожурой. Несколько вешалок уронили, и поэтому половина одежды оказалась на полу. Фуражка генерала лежала совсем рядом возле одного из каминов и уже дымилась. Незнайка пнул её подальше от камина, на середину комнаты.
– Надо нам, Гунька, сваливать отсюда по-быстрому. Не дай бог, эти энлонавты вернутся! Крышка нам с тобой тогда. Сдаётся мне, Гунька, что эти ихние генераторы будут пострашнее самого Дурацкого острова.
– Не вернутся, – сказал Гунька, уписывая остатки инопланетной трапезы. – Вот, Незнайка, чует моё сердце, что не вернутся. Хочешь арбуз? Совсем почти не обглоданный. Интересно, где они их зимой берут?..
– Дурак ты, Гунька, – сказал Незнайка. – Ты что, совсем ничего не понял?
– А я над самой печкой лежал. Тебе хорошо было, ты об стенку охлаждался, а мне думать было некогда. Вот я и не думал. Я только думал, что с меня вот-вот сало потечёт…
– Какое с тебя сало, Гунька! На кусок мыла не хватит. Они же, Гунька, прилетели, чтобы нас в рабов превратить! До тебя и это не дошло?
– Дошло-то дошло… – сказал Гунька, сдвигая со стола лишнее и кладя на освободившееся место рюкзак. – Да только не на тех напали… Мы не дикари из племени Мумба-Юмба с острова Забугор. Мы общество высокой культуры… Мы им быстренько, как генералу, ухи открутим. Давай, Незнайка, съедим остатки, а там уж и будем сваливать.
И Гунька вытряхнул из рюкзака на стол последнее, что в нём ещё оставалось. Потом потряс над столом и второй рюкзак. Друзья перекусили, и Незнайка засобирался в путь, но Гунька решительно воспротивился.
– Давай, отдохнём маленько! Я что-то спать захотел. Глаза прямо так сами и закрываются.
– Нельзя нам здесь спать, Гунька. Если мы сейчас уснём, так уж точно проспим всё на свете. А проснёмся в кандалах и наручниках.
Путешествовать в кандалах и наручниках Гуньке не хотелось, и он согласился на компромисс:
– Ну ладно, не будем спать. Давай немножко просто так посидим.
Друзья поставили кресла поближе к печке, уселись в них так, чтобы можно было смотреть в окно и стали вяло переговариваться, борясь со сном.
– А что это за пятая колонна такая? – спросил Гунька, позёвывая.
– Не знаю, Гунька. Я и первые-то четыре ни разу не встречал, – ответил Незнайка и тоже зевнул.
– А агенты влияния? Шпионы, наверное?
– Да я про это, Гунька, и сам ничего не понял. Ты, Гунька, знаешь что?  Ты про это пока никому не говори. Только всех малышек в Зелёном городе перепугаем. Ещё и на смех поднимут. Это дело нам надо будет со Знайкой обсудить, и с Тараканычем. Они немного нас с тобой поумнее. Понял?
– Да понял я, понял, – сказал Гунька.
Он повесил голову набок и уснул.
«Пусть поспит, – подумал Незнайка, – а я покараулю. Всё равно погода вон какая! Ветер свистит, прямо, как Соловей-разбойник. Может, стихнет немного, тогда и поедем…»
И стал охранять Гунькино спокойствие. Караулил, караулил, да и сам заснул незаметно.