В созвездии простобарана 8

Глава восьмая. Счастье с гарантией
Деньги Мишке Баранову не нравились.

Вернее, нравились, но не до такой степени, чтобы ради них вставать утром раньше обычного.

До знакомства с Лёшкой Климовым деньги представлялись ему необходимой, но довольно скучной частью человеческого существования. Что-то вроде электрического счётчика: пока исправен, о нём не вспоминают, когда ломается — начинаются неприятности.

Теперь деньги появились.

Сначала робко.

Потом увереннее.

А затем начали приходить с такой настойчивостью, словно им сообщили, что в квартире Баранова открылась постоянная регистрация.

Впрочем, квартира появилась несколько позже.

Первым приобретением стал импортный магнитофон.

Вторым — кожаный портфель.

Третьим — новый костюм, который Лёшка заставил купить исключительно из уважения к будущим клиентам.

— Мишань, ты пойми, — объяснял он, — человек приносит тебе свою судьбу. А ты сидишь в свитере с вытянутыми локтями. Какое доверие?

— А в костюме я стану умнее?

— Нет. Но людям будет проще в это поверить.

Костюм купили серый, в мелкую полоску.

Мишка посмотрел на себя в зеркало.

— Я похож на директора похоронного бюро.

— Ничего подобного, — возразил Климов. — На хорошего адвоката.

— А разница?

— Адвокат берёт деньги до похорон.

Кооператив «Орбита» процветал.

Сначала Лёшка нанял секретаршу.

Потом бухгалтера.

Затем появились два консультанта, которые занимались главным образом тем, что объясняли посетителям: Михаил Андреевич не принимает без предварительной записи.

Последнее вызывало у Мишки недоумение.

— Лёш, а почему нельзя просто войти?

— Потому что тогда никто не поймёт, насколько ты занят.

— Но я иногда свободен.

— Тем более нельзя. Свободный специалист никому не нужен. Нужен тот, к кому трудно попасть.

Климов задумчиво посмотрел на дверь кабинета.

— Надо бы ещё табличку повесить: «Просьба не беспокоить».

— А если я сам кого-нибудь вызову?

— Тогда будет написано: «По приглашению администрации».

— Лёша, ты ведь не мог придумать что-нибудь попроще?

— Мог. Но за простое люди не платят.

Однажды к Мишке пришла женщина в норковой шубе.

Шуба была такой величины, что казалось, женщина привела с собой хорошо откормленного зверя и теперь никак не решалась его отпустить.

— Михаил Андреевич, — произнесла она, усаживаясь, — я хочу узнать, выйду ли замуж.

Мишка посмотрел на её обручальное кольцо.

— Простите, а вы сейчас…

— Сейчас замужем. Но это временно.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Муж мне надоел. А любовник никак не решится.

Она положила на стол две подписи.

— Вот муж. Вот любовник. Посмотрите, с кем перспективнее.

Мишка вздохнул.

— Я не выбираю людям супругов.

— А зачем же тогда вы нужны?

— Это сложный вопрос.

Женщина внимательно посмотрела на него.

— Молодой человек, я за сложные вопросы готова платить. За простые я и сама отвечаю.

Когда посетительница ушла, Мишка долго сидел у окна.

Человек хочет знать будущее, чтобы удобнее устроить настоящее. И совершенно не замечает, что в этом настоящем живут ещё двое.

Он сделал пометку в рабочей тетради:

Не путать предсказание с разрешением на поступок.

Потом зачеркнул.

Слишком уж эта фраза напоминала наставление классного руководителя.

Но были и другие посетители.

Однажды пришёл пожилой мужчина с крошечной фотографией жены.

Он держал её двумя пальцами, как вещь хрупкую и очень дорогую.

— Михаил Андреевич, у нас скоро золотая свадьба.

— Поздравляю.

— Спасибо. Только жена болеет.

Он помолчал.

— Я, собственно, не хочу знать, сколько ей осталось. Не надо мне этого.

Мишка посмотрел на него.

— А чего вы хотите?

— Вы скажите, успеем мы юбилей отметить?

— Когда юбилей?

— Через четыре месяца.

Мишке стало неуютно.

— Я не могу обещать.

— Да я и не прошу обещать. Я просто хотел бы знать, стоит ли начинать приготовления.

Мишка осторожно вернул фотографию.

— Начинайте.

— Думаете?

— Обязательно.

— А если…

— Тогда у вас всё равно будут четыре месяца, в течение которых вы готовились сделать ей приятное.

Старик долго смотрел на него.

Потом медленно убрал фотографию в карман.

— Спасибо, сынок.

И ушёл.

Мишка не взял с него денег.

Лёшка, узнав об этом, только покачал головой.

— Ну что с тобой делать? Человеку оказал консультацию, а деньги не взял.

— Я ничего не предсказал.

— А он довольный ушёл?

— Кажется, да.

— Вот! Ты ему настроение улучшил. Это тоже услуга.

Мишка улыбнулся.

— Лёш, а ты когда-нибудь делаешь что-нибудь бесплатно?

Климов задумался.

— Конечно.

— Что?

— Дышу.

Помолчал.

— Пока.

Лена относилась к Мишкиному богатству без особенного восторга.

Она, конечно, была рада, когда он привёз ей французские духи, красивые сапоги и большой альбом репродукций Ван Гога.

Но всё чаще спрашивала, зачем человеку столько вещей.

— Миша, у меня уже есть сапоги.

— Эти лучше.

— Чем?

— Итальянские.

— А ноги у меня какие?

— Твои.

— Вот именно. И старые вполне устраивали.

Однажды он подарил ей золотой браслет.

Лена долго его рассматривала.

Потом положила в коробочку.

— Красивый.

— Не нравится?

— Очень нравится.

— Почему не надеваешь?

— Миш, я в нём на работу не пойду. У нас начальница, если увидит, немедленно решит, что художникам слишком много платят.

Она подошла к нему.

— Ты мне лучше скажи, почему ты всё время что-нибудь покупаешь?

Мишка растерялся.

— Хочу тебя порадовать.

— А если просто придёшь?

— Что?

— Без подарков. С пустыми руками. Сядешь рядом. Расскажешь какую-нибудь глупость. Мне ведь и это нравится.

Мишка задумался.

Почему она не хочет пользоваться тем, что я могу ей дать?

И почти сразу почувствовал стыд.

Он начал вести себя как собственные клиенты.

Думал, что счастье можно получить, если правильно подобрать условия.

В тот вечер они поссорились впервые.

Из-за пустяка.

Лена собиралась поехать с подругой на несколько дней в Ленинград. У подруги открывалась выставка, и Лена давно обещала помочь с оформлением.

Мишка сказал:

— Лучше не езди.

Она удивилась.

— Почему?

— Просто не надо.

— Очень убедительно. Ещё аргументы есть?

— Есть.

— Какие?

Мишка замялся.

Дело заключалось в том, что накануне он изучал один из своих прогнозов.

Не Ленин.

Чужой.

По совершенно посторонней женщине.

Но там возникало событие, связанное с поездкой в северном направлении, и Мишка вдруг ощутил смутную тревогу.

Он прекрасно понимал, что никакого отношения к Лене этот прогноз не имеет.

Однако тревога не исчезала.

— Мне кажется, тебе лучше остаться.

Лена поставила чашку на стол.

— Миша, ты что, ревнуешь?

— Нет.

— Тогда что?

— Просто не хочу, чтобы ты ехала.

— А я хочу.

— Лен…

— Нет, подожди. Я ведь тебя не спрашиваю, можно ли мне ехать. Я говорю, что поеду.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ты иногда ведёшь себя странно. Как будто заранее знаешь, что мне лучше.

Мишка отвёл глаза.

— Я просто беспокоюсь.

— Обо мне?

— Да.

— Тогда доверяй мне.

Он молчал.

Лена вздохнула.

— Миша, забота — это когда спрашивают, нужна ли помощь. А не когда за другого решают, как ему жить.

Она ушла в соседнюю комнату.

Мишка остался на кухне.

Впервые за долгое время ему захотелось открыть свой архив, найти фотографию подписи и ещё раз проверить счастливые признаки.

Но вместо этого он пошёл за Леной.

— Прости.

Она сидела на диване, поджав ноги.

— За что?

— За то, что испугался.

Лена посмотрела на него.

— Чего?

Мишка поколебался.

— Что с тобой что-нибудь случится.

Она помолчала.

Потом протянула руку.

— Иди сюда, астроном.

Он сел рядом.

— Ты же понимаешь, что я не могу всю жизнь сидеть дома только потому, что ты волнуешься?

— Понимаю.

— А если я и правда когда-нибудь попаду в неприятность?

Он не ответил.

Лена обняла его.

— Тогда будешь меня спасать. Только заранее, пожалуйста, не надо.

Поездка прошла прекрасно.

Лена вернулась загорелой, несмотря на ленинградскую погоду, привезла Мишке альбом с рисунками старых городских домов и две смешные фотографии.

На одной она стояла на набережной, отчаянно борясь с ветром.

На другой пыталась удержать шляпу, которую ветер уже почти победил.

— Вот, — сказала она. — Видишь? Жива, здорова. И даже шляпу спасла.

Мишка улыбнулся.

— Рад.

— А я ещё больше.

Она поцеловала его.

— Ты, Миша, замечательный человек. Только иногда у тебя такое лицо, словно ты всё время ждёшь контрольную по математике.

Он засмеялся.

Но ночью долго не мог заснуть.

Почему я так боялся этой поездки?

Он знал ответ.

Потому что всё чаще переставал различать настоящую опасность и собственное ожидание опасности.

Человек, научившийся читать чужие судьбы, постепенно утрачивал способность спокойно прожить хотя бы один обычный день.

В начале зимы Лёшка принёс новый договор.

— Мишань, поздравляю. Мы теперь официально работаем с крупной фирмой.

— С какой?

— С коммерческим банком.

— Зачем банку наши прогнозы?

— Чтобы клиентов проверять.

Мишка нахмурился.

— Каких клиентов?

— Которым кредиты выдают.

— Они что, хотят решать по подписи, давать человеку деньги или нет?

— Ну да.

— Лёша, это безумие.

— Почему?

— Потому что можно испортить человеку жизнь.

Климов пожал плечами.

— А банк, по-твоему, чем занимается? Деньги всем подряд раздаёт ради укрепления дружбы народов?

Мишка взял договор.

Прочитал.

Потом медленно разорвал.

Лёшка застыл.

— Ты что делаешь?!

— Отказываюсь.

— Там такие деньги!

— Именно поэтому.

Климов смотрел на клочки бумаги.

— Мишань, ты когда-нибудь меня в могилу сведёшь.

— Не говори так.

— Почему?

— Не люблю.

Лёшка вдруг заметил выражение его лица.

— Слушай, а ты действительно можешь это узнать?

Мишка промолчал.

Климов перестал улыбаться.

— Миш, я серьёзно.

— Я тоже.

— Ты ведь мою подпись смотрел?

— Смотрел.

— И что там?

Мишка отвёл глаза.

— Лёш, не надо.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты после этого начал иначе жить.

Лёшка долго молчал.

Потом неожиданно тихо спросил:

— А если мне осталось немного?

— Ты этого не знаешь.

— А ты знаешь?

Мишка посмотрел на него.

— Нет.

Это была не совсем правда.

Но и не ложь.

В его картотеке действительно имелся Лёшкин росчерк.

И среди похожих подписей встречались очень разные судьбы.

Одни счастливые.

Другие трагические.

Особенно часто — резкие переломы после большого финансового успеха.

Мишка пока не понимал почему.

И был рад, что не понимает.

Вечером Лена нашла его в кабинете.

Он сидел среди бумаг.

На столе лежали раскрытые папки.

— Опять работаешь?

— Немного.

Она подошла.

— Миша, ты ведь когда-то обещал рассказать, чем именно занимаешься.

— Я рассказывал.

— Не всё.

Он поднял глаза.

— Почему ты так думаешь?

Лена улыбнулась.

— Потому что человек, который исследует подписи, не должен так бояться собственной ручки.

Мишка замер.

— В каком смысле?

— Да я замечаю. Когда надо расписаться, ты всегда делаешь это быстро, будто тебе неприятно смотреть.

Он не ответил.

Лена села напротив.

— У тебя какой-то секрет?

— Есть.

— Страшный?

— Не знаю.

Она некоторое время смотрела на него.

Потом сказала:

— Ну и ладно. У всех есть секреты.

Она поднялась.

— Только один совет дам.

— Какой?

— Если будешь от меня что-нибудь скрывать, скрывай хотя бы радостное. Грустного у нас с тобой и без того когда-нибудь хватит.

Мишка почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Почему ты так говоришь?

Лена удивилась.

— А что я сказала?

— Про грустное.

Она пожала плечами.

— Просто так. У всех людей оно бывает.

Потом улыбнулась.

— Всё, хватит философии. Пойдём ужинать. Я купила пельмени.

— Какие?

— Магазинные.

Мишка поморщился.

— Они же…

— Вот только не надо! Сегодня у нас романтический вечер без подвигов кулинарии.

Она взяла его за руку.

И потянула к двери.

Он подчинился.

Поздно ночью Мишка снова достал фотографию Лениной подписи.

Он делал это всё реже.

Не потому, что перестал верить в её счастливую судьбу.

А потому, что начал бояться разрушить собственную уверенность.

Он положил фотографию под лампу.

Плавная линия.

Большая петля.

Длинный росчерк.

Никаких опасных разрывов.

Он улыбнулся.

Всё хорошо.

Потом неожиданно заметил маленькую особенность.

В верхней части подписи имелся крошечный изгиб, которого он раньше не учитывал.

Мишка взял лупу.

Посмотрел внимательнее.

Это был не разрыв.

Не ошибка пера.

Просто характерное движение руки.

Он уже встречал его в другой группе.

Где-то.

Давно.

Он открыл одну папку.

Потом другую.

Не нашёл.

Зевнул.

Посмотрел на часы.

Третий час ночи.

Утром разберусь, решил он.

Сложил бумаги.

Погасил свет.

И ушёл спать.

В нижнем ящике стола осталась фотография подписи женщины, которая действительно должна была прожить долгую, спокойную жизнь.

Только женщину эту звали не Лена.

А Светлана.

И где-то в её собственном будущем уже существовал день, когда она будет сидеть возле больничной кровати старшей сестры, сжимая в руках тот самый документ, который когда-то попросила Лену отнести в страховое агентство.

Но пока до этого дня оставалось далеко.

И Мишка был счастлив.

Конец восьмой главы.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым