Золотой купеческий род Ремпель

 От прусских истоков до саксонских инженеров


Семейная летопись Леонарда Ремпеля

История моей семьи неразрывно связана с великим меннонитским движением, несгибаемой верой и тягой к просвещению. На рубеже XVIII и XIX веков мои предки жили в Восточной и Западной Пруссии, славясь как искусные мастера, инженеры и проповедники.

Часть 1. Хронология и генеалогия моего рода

• Мои прапрапрадедушка и прапрапрабабушка:
Иоганн Дитрихович Ремпель (Johannes Dietrich Rempel, 11.08.1801 – 11.08.1857) и Маргарета Ева Зудерман (Margaretha Eva Sudermann, 31.10.1805 – 02.03.1839).
• Мои прапрадедушка и прапрабабушка:
Преподобный Арон Иоганнович Ремпель (Aaron Johannes Rempel, 19.06.1831 – 11.04.1910) и Анна Герц (Anna Goertz / Goerz, 22.07.1834 – ноябрь 1926).
• Мои прадедушка и прабабушка:
Иоганнес Аронович Ремпель — «Золотой» (Johannes A. Rempel, род. 12.06.1856) и Маргарета Ева Зудерман (Margaretha Eva Sudermann, названная в честь бабушки по меннонитской традиции).
• Мои дедушка и бабушка:
Дитрих (Дмитрий) Иоганнович Ремпель (род. 1890) и Елена Хардер (Helena Harder).
• Мой отец:
Вольдемар (Вольди) Димитрович Ремпель (род. 1923).

Часть 2. Исторические вехи и великие дела моей семьи


Духовный фундамент Новороссии

Судьбоносное решение о переселении нашей семьи из окрестностей Мариенбурга (Западная Пруссия) в Таврическую губернию Российской империи принял мой прапрапрадедушка. Он пошел на этот шаг, чтобы сохранить веру, устои общины и обеспечить надежное будущее для своих детей.
Его сын, мой прапрадедушка, стал настоящим духовным столпом общины и авторитетным проповедником Гнаденфельдской церкви . Он был человеком глубочайшей мудрости и заложил в своих сыновьях те самые «золотые гены» — абсолютную честность в делах, верность слову и понимание того, что интеллект и знания важнее любых земных богатств. Моя прапрабабушка прошла этот путь рука об руку с ним, прожив более 90 лет и застав первые тяжелые годы советских потрясений.

Триумвират Гнаденфельдского куста: Три брата

В конце XIX и начале XX века сыновья преподобного Арона создали в колонии Гнаденфельд мощнейший экономический и производственный союз, разделив сферы влияния так, чтобы весь клан действовал как единый, несокрушимый организм.
Мой прадед Иоганнес Аронович стал финансовым сердцем и главным мозгом этого семейного синдиката. Он управлял огромными земельными угодьями клана и контролировал масштабный оптовый экспорт зерна. За безупречное купеческое слово, колоссальное богатство и высочайший статус в архивных ведомостях дочерней колонии Суворовка (Шлатин)  писарями напротив его имени было выведено уважительное прозвище — Zolotoj (Золотой). Моя прабабушка во всем поддерживала его, обеспечивая надежный тыл, а сам прадед остался в памяти Новороссии как истинный, мудрый хозяин Гнаденфельда.
Его брат-близнец, мой двоюродный прадед Арон Аронович, взял на себя индустриальный и внешнеторговый вектор семьи. Под вывеской его торгового дома «Handel Ar. Ar. Rempel, Gnadenfeld, Taurien»  работали обширные склады шведской сельскохозяйственной техники, где он выступал официальным представителем знаменитых сепараторов и центрифуг «Alfa-Laval». Кроме того, он владел крупным лесоторговым складом, кузницей, ремонтными мастерскими и собственной уксусной фабрикой (Essigfabrik), снабжавшей качественной продукцией весь Молочанский округ.
Третий брат, мой двоюродный прадед Абрахам Аронович, был техническим гением клана, выдающимся мастером-рационализатором и конструктором. Он руководил литейно-механической базой и кузнечным производством семьи. Именно он стоял за выпуском знаменитых меннонитских многокорпусных плугов и посевных букеров (Schroazplog — черных плугов), которые совершили аграрную революцию, позволяя одновременно вспахивать тяжелую степную почву юга и производить точный высев зерна.

Надежда «Золотого клана» и саксонский триумф

У братьев Ремпель росло новое поколение, но среди всех племянников и претендентов не было инженера нужного масштаба, способного возглавить столь гигантский конгломерат — от экспорта зерна до уксусных заводов и машиностроительных цехов. Братья понимали: старые кустарные методы уходят в прошлое, новой эпохе нужны титаны науки европейского уровня.
Их главная, общая надежда пала на моего дедушку Дитриха Иоганновича, сына Иоганнеса «Золотого».
Мой прадед Иоганнес и его брат Абрахам приняли стратегическое решение. Чтобы оплатить обучение дедушки в Германии, требовались баснословные, поистине астрономические суммы золотом. Но для нашего клана это стало делом чести, и из России в Саксонию регулярно уходили крупные банковские переводы.
В начале 1910-х годов дед поступил в знаменитый Technikum Mittweida. Это была закрытая, невероятно дорогая частная академия, бьющееся сердце европейского прогресса. Дедушка учился в одном ряду с людьми, создавшими современный мировой автопром: Августом Хорьхом (основателем Audi), Фридрихом Опелем (Opel) и Йоргеном Расмуссеном (DKW).
Братья Ремпель ждали его обратно как триумфатора. Дед выдержал жесточайший курс наук, блестяще защитил сложнейший проект и получил заветный диплом: «Инженер-конструктор точного машиностроения». Именно он — молодой, гениальный, обученный по высшим стандартам Германии — должен был объединить угодья своего отца, заводы дяди Абрахама и торговые дома дяди Арона под эгидой единой модернизированной семейной империи. Других претендентов такого уровня у братьев попросту не было, вся ставка была сделана на него.

Судьба и тихий подвиг деда

Дедушка вернулся домой, готовый встать у руля, но грянувший 1917 год уничтожил все заводы, фабрики, мельницы и капиталы нашей семьи. Новая власть отняла всё физическое богатство. И тогда дипломированный саксонский конструктор совершил свой главный, тихий человеческий подвиг: чтобы остаться верным своему народу, он пошел работать простым сельским учителем в поселок Maysky и село Liebenau (Гнаденфельдский куст). Он передавал детям великую математическую и чертежную программу Европы, продолжив просветительское дело нашего самого первого предка-учителя XVII века Беренда Клаасена.
Дед был настоящим человеком Возрождения. Из Германии он привез великолепную личную библиотеку — серьезные научные монографии и исследовательские статьи на немецком языке, которые бережно собирал еще со студенческих лет. Он виртуозно играл на самых разных музыкальных инструментах, но особенно любил флейту и мандолину. По вечерам, когда утихали школьные заботы, они с моей бабушкой Еленой Хардер (представительницей того самого великого меннонитского рода, сохранившего для мира хроники «Lose Bl;tter») садились у окна в Liebenau и невероятно красиво, гармонично и задушевно пели песни под серебряный перебор струн.
Дедушка оставался инженером до мозга костей. Своим детям — включая моего отца Вольди — он делал изумительные паровые двигатели из латунных гильз от снарядов Гражданской войны. А еще он собирал на продажу радиоприемники, что требовало титанических знаний в радиоэлектронике. Эти точные аппараты позволяли ловить не только Москву, но и мировую информацию, трансляции из Европы. Вскоре советские власти, испугавшись независимых радиоволн, официально запретили деду радиодело, пришли с обыском и конфисковали все его инструменты, детали и схемы.