Алексей, ты не прав!

Изучение английского в российских школах — это «ползучее подчинение Западу» и угроза национальному суверенитету — заявил Алексей Александрович Журавлёв — зампредседателя комитета Госдумы по обороне. Он сделал это в телеэфире НТВ в программе «Место встречи».

По его мнению, вместе с языком детям незаметно прививают чужую культуру, западные ценности и геополитические ориентиры. Он использовал термин «мягкая сила»: мол, система как бы транслирует установку «если по-русски — это быдляк, а вот по-английски — ты уже молодец».

В качестве личного примера депутат рассказал, что в 2010 году объездил всю Европу, но принципиально ни разу не говорил там по-английски — обходился русским, и его понимали.

Справка - официальных данных о владении Журавлевым иностранными языками в открытых источниках нет.

Интересно, что параллельно уже шли конкретные шаги: с 1 сентября 2026 года у пятиклассников количество часов английского в неделю сократили с трёх до двух. Планировалось, что с 2027/2028 учебного года такое же изменение введут для 6–7 классов.

Ранее похожие идеи звучали и от других депутатов. Например, в 2023 году Султан Хамзаев предлагал исключить английский из числа обязательных предметов, аргументируя это необходимостью уйти от «прозападного вектора» в образовании.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин, между прочим, тоже высказывался на эту тему, называя английский «мёртвым» языком.

Дискуссия вызвала разные отклики. Часть депутатов и экспертов подчёркивала важность изучения иностранных языков для развития школьников. Олег Смолин предлагал не идти на крайности, а дать школьникам выбор: вместо английского изучать немецкий, французский, испанский или китайский. Анатолий Вассерман указывал, что популярность английского в мире обусловлена объективными экономическими причинами, а не только принудительным внедрением в программы.

Так что это не единичная реплика, а часть более широкой общественной и политической дискуссии о балансе между открытостью миру и сохранением культурной и образовательной самостоятельности.

Но если посмотреть на роль английского языка в современном мире, становится ясно: он давно перестал быть просто «школьным предметом» — он стал рабочим инструментом в ключевых сферах жизни.

По данным Ethnologue (2025), английским пользуются примерно 1,5 миллиарда человек — это и носители, и те, кто говорит на нём как на втором языке. Именно на английском публикуется большая часть научных статей, на нём договариваются в международной торговле, его используют в авиации и IT, на нём выходят главные технологические стандарты и документация. Для школьника это значит, что знание английского — это не про «ещё один урок», а про доступ к знаниям и возможностям, которые не ограничены одной страной.

Это показывает, что «распространённость» можно измерять по-разному, но именно английский закрепился как язык международного взаимодействия.

Сокращение часов английского в школе может сузить этот доступ: сложнее будет ориентироваться в мировой науке, понимать профессиональную лексику и участвовать в международных проектах. Поэтому аргументы в пользу сохранения полноценного изучения английского опираются не на моду, а на практическую необходимость: язык остаётся одним из главных «ключей» к глобальным возможностям.

Если для депутата Журавлева путешествие по Европе без английского — личный принцип, то для миллионов специалистов по всему миру этот язык — необходимый рабочий стандарт, и школа должна готовить детей к реальному миру, а не к идеологической позиции.