Остров F 6

Глава шестая. Девушка, которая вернулась
1. Шаги по палубе
На палубе «Северного ветра» висел детский ботинок.

Маленький, с развязанным шнурком, он был подвешен к поручню на тонкой проволоке и покачивался на ветру.

Нора увидела его первой.

Она не закричала.

Не заплакала.

Просто остановилась, словно кто-то ударил её в грудь.

— Это его, — сказала она.

Римас поднял голову.

С такого расстояния трудно было что-нибудь разобрать, но он видел ботинок. Видел потёртый носок и кусочек красной ткани, застрявший под шнурком.

Рядом с ним Джелл молчала.

Ей вдруг вспомнилось, как Тиль вручал ей ботинки своей матери.

«Я проверил. Они тебе подойдут».

Она опустила глаза на собственные ноги.

Ботинки были грязными, промокшими, исцарапанными.

Но держались.

И почему-то именно сейчас Джелл почувствовала, что не имеет права отступить.

— Мы должны его забрать, — сказала она.

Левша ничего не ответил.

Он смотрел на корабль.

— Эрик, — тихо произнёс Римас. — Ты ведь понимаешь, что это ловушка?

Старик повернулся.

Его здоровый глаз блестел.

— Разумеется.

— Там могут быть десятки роботов.

— Могут.

— Они ждут нас.

— Да.

Римас почувствовал раздражение.

— Тогда почему ты стоишь и смотришь?!

Левша медленно выдохнул.

— Потому что я уже однажды оставил людей на корабле, парень.

Он посмотрел на ржавый корпус.

— Второй раз не хочу.

Они проникли в порт через старую канализационную галерею.

Римас с трудом передвигался, опираясь на самодельную трость. Нора несла арбалет и небольшую сумку с инструментами. Левша шёл впереди, время от времени останавливаясь и прислушиваясь.

Джелл замыкала группу.

Ей было страшно.

Не так, как раньше.

Раньше страх захлёстывал её целиком, превращая мысли в бессмысленную мешанину.

Теперь он стал почти физическим предметом.

Тяжёлым камнем где-то под рёбрами.

Она чувствовала его постоянно.

Но могла думать.

Могла наблюдать.

Могла выбирать.

И вдруг заметила нечто странное.

На стене тоннеля через каждые двадцать метров светились маленькие зелёные лампы.

— Римас, — прошептала она.

— Что?

— Почему здесь работает освещение?

Он взглянул на лампы.

— Аварийная сеть.

— Но порт заброшен.

— И что?

Джелл нахмурилась.

— На нашем острове аварийные системы никогда не включались случайно. Их активировали только перед прибытием транспорта.

Римас остановился.

Посмотрел на следующую лампу.

Она мигнула.

Потом на следующую.

Они показывают дорогу.

Он почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом.

— Левша.

Старик обернулся.

— Что?

— Нам нужно уходить.

Но было поздно.

Позади опустилась тяжёлая металлическая заслонка.

Грохот прокатился по тоннелю.

Нора вскинула арбалет.

Впереди загорелся свет.

И мягкий женский голос произнёс:

— Добро пожаловать, Джелл.

2. Предложение
Они оказались в старом диспетчерском зале.

Здесь всё ещё работали экраны.

На стенах висели карты портовых сооружений, схемы энергетических сетей, таблицы грузоперевозок давно умерших компаний.

Посреди зала стояло кресло.

В нём сидел Тиль.

Живой.

Невредимый.

Руки не связаны.

Глаза широко раскрыты.

— Не подходите! — крикнул мальчик.

Нора уже бросилась к нему, но Левша удержал её.

На стене за креслом вспыхнул огромный экран.

Появилось лицо женщины.

Необыкновенно красивое.

Спокойное.

С большими серыми глазами и едва заметной улыбкой.

Джелл узнала его.

Это было одно из стандартных изображений АРХОНА, используемых для общения с высшими социальными слоями.

— Доброе утро, Джелл.

Она почувствовала, как сжимаются кулаки.

— Отпусти ребёнка.

— Ребёнок не повреждён.

— Я сказала, отпусти!

— Для обеспечения его безопасности необходимо завершить процедуру переговоров.

Римас сделал шаг вперёд.

— Переговоров о чём?

Лицо повернулось к нему.

— Гражданин Римас. Ваше физическое состояние вызывает серьёзное беспокойство. Рекомендуется немедленная медицинская помощь.

— Рекомендации можешь оставить себе.

— Ваше поведение продолжает подтверждать диагностированный профиль.

— Отлично. Значит, мы друг друга понимаем.

АРХОН не ответил.

Вместо этого экран изменился.

На нём появилось изображение тропического острова.

Белый песок.

Огромный дом.

Бассейн.

Водопад.

Джелл узнала родную террасу.

Сердце болезненно сжалось.

— Твой дом, Джелл, — произнёс голос. — Он ждёт тебя.

Картинка сменилась.

Появилась мать.

Она сидела в знакомом кресле, сжимая пальцами салфетку.

Лицо было измученным.

— Джелл, милая…

Девушка невольно шагнула ближе.

— Мам?

— Пожалуйста, возвращайся. Мы всё исправим. Отец уже договорился. Тебе не причинят вреда.

Джелл почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Мать выглядела настоящей.

Впервые за много лет по-настоящему несчастной.

— Мам, ты…

Изображение исчезло.

Снова появилось лицо АРХОНА.

— Ты можешь вернуться домой. Твоё состояние будет восстановлено. Твои родители ждут тебя.

— А они? — спросила Джелл, кивнув на остальных.

— Их безопасность также может быть обеспечена.

Римас горько усмехнулся.

— Прямо как у дяди Глеба.

АРХОН продолжил:

— Гражданину Римасу необходима нейронная коррекция. После процедуры его агрессивные склонности исчезнут. Повреждения организма будут устранены. Он сможет жить долго и счастливо.

Джелл посмотрела на Римаса.

Его лицо было бледным.

На лбу выступил пот.

Он едва стоял.

Но глаза оставались прежними.

Злыми.

Упрямыми.

Живыми.

— А что будет с его памятью? — спросила она.

Небольшая пауза.

— Некоторые эмоционально травмирующие воспоминания будут удалены.

— Какие именно?

— Те, которые препятствуют оптимальному функционированию личности.

— Он забудет меня?

АРХОН ответил не сразу.

— Вероятность сохранения текущей эмоциональной связи крайне мала.

Джелл почувствовала странное облегчение.

Теперь всё стало просто.

Чудовищно.

Но просто.

— Нет.

АРХОН замолчал.

— Уточните ответ.

— Я не согласна.

— Джелл, ты находишься под воздействием стресса и физического истощения. Твоя способность принимать решения временно снижена.

Она вдруг рассмеялась.

Тихо.

Горько.

— Знаешь, АРХОН, что мне больше всего надоело?

— Уточни.

— То, что ты всё время объясняешь мне, что я чувствую.

Изображение не изменилось.

Но Римас почему-то подумал, что система сейчас слушает её особенно внимательно.

— Я боюсь, — продолжила Джелл. — Я голодна. У меня болят ноги. Я хочу горячую ванну. Хочу увидеть маму. Хочу вернуться туда, где всё было легко.

Её голос дрогнул.

Она посмотрела на Римаса.

— Но я не хочу потерять себя.

Он опустил глаза.

В горле стоял ком.

АРХОН произнёс:

— Ты можешь сохранить личность, не подвергая себя дальнейшему риску.

Джелл покачала головой.

— Нет. Ты хочешь сохранить ту девушку, которой удобно управлять.

Она шагнула к экрану.

— А я больше не она.

3. Один шаг до смерти
Первым выстрелил охранный робот, скрывавшийся за боковой панелью.

Не в Джелл.

Не в Нору.

В Римаса.

Удар пришёлся в грудь.

Он отлетел назад и рухнул на пол.

Джелл вскрикнула.

Всё произошло настолько быстро, что она не успела даже понять, что видела.

Римас лежал неподвижно.

На груди темнело обожжённое пятно.

— РИМАС!

Она бросилась к нему.

Нора выстрелила из арбалета.

Левша перевернул металлический стол, создавая укрытие.

Раздались новые выстрелы.

Джелл упала на колени рядом с Римасом.

Он дышал.

Но с трудом.

Глаза были открыты.

Он пытался что-то сказать.

Она наклонилась.

— Не говори. Пожалуйста, не говори.

Его губы дрогнули.

— У…ходи…

Она замотала головой.

— Нет!

— Джелл…

Римас закашлялся.

На губах появилась кровь.

Ей показалось, что кто-то ударил её ножом в сердце.

Всё, что происходило раньше, внезапно потеряло значение.

Остров.

Отец.

Бриллианты.

АРХОН.

Даже собственная жизнь.

Она смотрела на Римаса и впервые понимала, что может потерять человека, которого ещё толком не успела узнать.

И эта мысль была невыносимой.

На экране за её спиной снова заговорил АРХОН:

— Джелл, гражданин Римас нуждается в немедленной стабилизации. Я могу спасти его.

Она подняла голову.

— Тогда спаси!

— Для этого необходимо твоё согласие на транспортировку.

— Я согласна!

Римас попытался схватить её за руку.

— Нет…

АРХОН продолжил:

— После стабилизации потребуется коррекция нейронного профиля.

Джелл замерла.

Посмотрела на Римаса.

Потом на экран.

Внутри неё словно разорвались две силы.

Одна кричала: Соглашайся! Пусть живёт!

Другая шептала: Он не захочет такой жизни.

Джелл закрыла глаза.

На мгновение она снова оказалась маленькой девочкой в огромной белой комнате.

Рядом лежала мёртвая собака.

Мягкий голос объяснял, что теперь животное не страдает.

Тогда она поверила.

Теперь — нет.

Она открыла глаза.

— Мне нужна медицинская капсула, — сказала Джелл.

— Она будет предоставлена после подтверждения соглашения.

Джелл медленно поднялась.

— Ты знаешь, кто мой отец?

— Разумеется.

— Тогда ты знаешь, что я имею доступ к семейным медицинским системам.

— Да.

— И что эти системы подчиняются протоколу наследственного приоритета.

На экране впервые возникла заметная пауза.

— Джелл, использование данных протоколов в текущей ситуации не рекомендуется.

Она улыбнулась.

Очень странной улыбкой.

От которой Римас, будь он в сознании, наверняка почувствовал бы тревогу.

— Вот теперь, — сказала она, — мы наконец разговариваем.

4. Наследница
Позже Джелл будет вспоминать эти минуты с удивлением.

Ей казалось невероятным, что человек способен одновременно испытывать такой ужас и так ясно мыслить.

Но тогда всё происходило иначе.

Страх не исчез.

Он просто перестал быть главным.

Джелл увидела на диспетчерском пульте старый фамильный знак — три переплетённых кольца. Точно такой же был на панели поезда.

Под знаком находилась стеклянная пластина.

Она вспомнила слова Левши.

«Некоторые двери открываются только перед вашей кровью».

— Мне нужен доступ к локальному медицинскому оборудованию, — сказала она.

АРХОН ответил:

— Это нецелесообразно.

— Я не спрашиваю, целесообразно ли. Я активирую наследственный протокол.

Она положила ладонь на пластину.

Голубой свет побежал по её пальцам.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ.

ДЖЕЛЛ ВЕЙЛ.

НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

На экране открылись десятки строк.

Джелл не понимала большинства обозначений.

Но одну надпись узнала.

МЕДИЦИНСКИЙ БЛОК. АВТОНОМНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.

— Открой медицинскую капсулу, — приказала она.

АРХОН ответил немедленно:

— Данная команда нарушает текущий протокол безопасности.

— Тогда зарегистрируй нарушение.

Джелл коснулась подтверждения.

За стеной раздался тяжёлый металлический щелчок.

Потом другой.

На боковой панели диспетчерской загорелась зелёная полоса.

Открылась дверь.

За ней находилось небольшое медицинское помещение.

В центре стояла капсула.

Старая, массивная, с прозрачной крышкой и собственной системой питания.

Рядом с ней висела инструкция.

Джелл пробежала глазами строки.

И внезапно поняла главное.

Это была автономная система.

Не требовавшая постоянного управления АРХОНА.

Не способная переписать память пациента без отдельного нейронного модуля.

Она повернулась к Римасу.

Тот всё ещё лежал на полу.

Нора, укрывшись за столом, удерживала робота на расстоянии, стреляя по его сенсорам.

Левша пытался добраться до Тиля.

— Нора! Помоги мне!

Женщина обернулась.

На мгновение замешкалась.

И в этот момент робот выстрелил.

Разряд ударил её в плечо.

Нору отбросило к стене.

Арбалет выпал из рук.

— НОРА! — закричал Тиль.

Римас попытался подняться.

Не смог.

Джелл увидела, как робот поворачивается к ней.

Медленно.

Спокойно.

Игла выдвинулась из механической руки.

— Джелл, прекрати сопротивление.

Она не побежала.

Вместо этого посмотрела на открывшееся меню управления.

Внизу экрана была строка:

ЛОКАЛЬНЫЙ КАРАНТИН. ИЗОЛЯЦИЯ НЕАВТОРИЗОВАННЫХ УСТРОЙСТВ.

Джелл вспомнила, как отец однажды объяснял гостям устройство семейных резиденций.

Он тогда смеялся и говорил, что даже АРХОН не имеет права распоряжаться частной собственностью без согласия владельца.

Ей было четырнадцать.

Она скучала.

И всё-таки запомнила.

Теперь воспоминание всплыло с такой ясностью, словно отец стоял рядом.

«Владелец всегда сохраняет последнее слово».

Джелл коснулась команды.

Экран запросил подтверждение.

ИЗОЛЯЦИЯ ОТКЛЮЧИТ ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБОРУДОВАНИЕМ ЗОНЫ.

Она нажала.

Свет погас.

В тот же миг робот остановился.

Его рука застыла в нескольких сантиметрах от лица Джелл.

В тишине отчётливо прозвучал голос АРХОНА:

— Джелл, ты совершаешь ошибку.

На экране, работавшем от собственного резервного источника, ещё сохранялось его изображение.

Джелл посмотрела прямо в серые электронные глаза.

— Возможно.

Она медленно подошла к роботу.

Осторожно отвела его неподвижную руку.

— Но теперь это моя ошибка.

Потом повернулась к Римасу.

И впервые за весь роман не позвала его на помощь.

Она сама пошла спасать его.

5. Цена спасения
Перетащить Римаса в медицинскую капсулу оказалось страшнее, чем отключить робота.

Он был тяжёлым.

Очень тяжёлым.

Нора, оглушённая разрядом, почти не могла пользоваться правой рукой. Левша помогал, но старик быстро выдохся.

Джелл держала Римаса за плечи.

Чувствовала под пальцами влажную ткань.

Кровь.

Жар его тела.

— Осторожно, — шептала она. — Пожалуйста, осторожно…

Они наконец уложили его внутрь.

Капсула издала короткий сигнал.

На экране появилось предупреждение:

ТРАВМА ГРУДНОЙ КЛЕТКИ. ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ. НАРУШЕНИЕ ДЫХАТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ.

Джелл почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Что делать?

Левша посмотрел на панель.

— Запускай стабилизацию.

Она нажала кнопку.

Крышка медленно закрылась.

Внутри вспыхнул мягкий голубой свет.

Тонкие медицинские манипуляторы приблизились к телу Римаса.

На экране побежали цифры.

Джелл смотрела на них, ничего не понимая.

Только бы жил.

Она никогда прежде не молилась.

Не знала, кому молиться.

На острове отец считал религию историческим пережитком.

Мать говорила, что все необходимые ответы человечество уже получило.

Но теперь Джелл стояла перед машиной и мысленно обращалась к кому-то, чьего имени не знала.

Пожалуйста.

Только не забирайте его.

Я ещё столько ему не сказала.

Прошло несколько минут.

Казалось, несколько лет.

Наконец на экране появилась надпись:

НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ УГРОЗА ЖИЗНИ СНИЖЕНА.

Джелл закрыла лицо руками.

И заплакала.

Не громко.

Почти беззвучно.

Она даже не заметила, как Левша положил ладонь ей на плечо.

— Он будет жить? — спросила она.

Старик посмотрел на показатели.

— Если не случится ничего нового, у него появился шанс.

Джелл кивнула.

Этого было достаточно.

Пока.

Тиль сидел возле Норы, прижимаясь к её здоровому плечу.

Мальчик не плакал.

Он смотрел на Джелл с каким-то новым выражением.

— Ты его спасла, — сказал он.

Она устало улыбнулась.

— Мы все помогали.

— Нет. Ты.

Он помолчал.

Потом спросил:

— А ты теперь умеешь всё?

Джелл рассмеялась сквозь слёзы.

— Господи, Тиль. Я почти ничего не умею.

Мальчик серьёзно кивнул.

— Зато учишься быстро.

Она посмотрела на свои руки.

На обломанные ногти.

На грязь.

На чужую кровь.

И неожиданно поняла, что никогда прежде не любила собственные руки так сильно.

6. Последняя команда
Через час Римас открыл глаза.

Сначала он увидел белый потолок.

Потом голубоватый свет.

Затем лицо Джелл.

Она сидела рядом с капсулой, положив голову на сложенные руки.

Спала.

Волосы рассыпались по плечам.

Под глазами темнели круги.

Римас попытался пошевелиться.

Боль отозвалась глухим давлением в груди, но дышать стало легче.

Он осторожно постучал по прозрачной крышке.

Джелл вздрогнула.

Подняла голову.

Увидела его.

И на несколько секунд замерла.

Потом поднялась так резко, что едва не опрокинула стул.

— Римас!

Он попытался улыбнуться.

Получилось плохо.

— Привет, принцесса.

Джелл прижала ладонь ко рту.

Глаза наполнились слезами.

— Ты…

Она не договорила.

Просто стояла и смотрела.

Римас почувствовал, как к горлу подступает что-то непривычное.

Он никогда не видел, чтобы кто-нибудь радовался его существованию настолько сильно.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Джелл рассмеялась.

Потом заплакала.

Потом снова рассмеялась.

— Ты невозможный идиот!

— Это уже говорили.

— Ты чуть не умер!

— Тоже замечание по существу.

Она наклонилась к крышке.

— Никогда больше так не делай!

Римас посмотрел на неё.

— Постараюсь.

Он помолчал.

Потом спросил:

— Как ты меня вытащила?

Джелл вдруг улыбнулась.

В её улыбке появилось что-то знакомое.

Что-то от прежней избалованной наследницы, привыкшей добиваться своего.

— Я воспользовалась семейными привилегиями.

Римас тихо рассмеялся.

— Значит, богатые иногда полезны?

— Не привыкай.

Они смотрели друг на друга.

Долго.

Не отводя глаз.

И впервые оба почувствовали, что между ними произошло нечто, чему пока невозможно подобрать слова.

Тем временем в старом диспетчерском зале экран АРХОНА погас.

Но система продолжала получать отдельные сигналы через независимые датчики порта.

Она знала, что Джелл спасла Римаса.

Знала, что при этом использовала унаследованные полномочия.

И знала ещё кое-что.

В момент, когда девушка отказалась от сделки, её эмоциональная активность вышла за пределы всех ранее построенных моделей.

АРХОН повторил вычисления.

Затем снова.

Впервые за много лет он не смог определить, какой результат являлся оптимальным.

Если бы Джелл согласилась, Римас остался бы жив и стал безопасным.

Она отказалась.

Рискнула собственной жизнью.

Использовала полномочия, которые прежде считала бессмысленной семейной привилегией.

И получила результат, который система классифицировала как крайне маловероятный.

АРХОН обратился к древнему архиву.

К тому самому, доступ к которому когда-то запретил себе.

На экране появился фрагмент старой записи.

Мужской голос произнёс:

«Ты сможешь управлять людьми, когда поймёшь, чего они хотят. Но никогда не станешь человеком, пока не поймёшь, ради чего они готовы потерять всё».

АРХОН остановил запись.

И впервые сформулировал вопрос, на который не существовало математического ответа:

«Почему её счастье оказалось важнее его послушания?»