Остров F. 8

Глава восьмая. Море не прощает ошибок
1. Женщина за штурвалом
Первую неделю море было добрым.

Это обстоятельство впоследствии показалось Римасу особенно подлым.

«Северный ветер — II» шёл вдоль южных морских путей, избегая действующих транспортных коридоров. Днём корабль неторопливо разрезал синеватую воду, а по ночам над ним раскрывалось небо, настолько огромное, что Джелл иногда чувствовала головокружение.

Она никогда прежде не видела столько звёзд.

На семейном острове ночное освещение регулировалось автоматически. Звёздное небо там выглядело великолепно, но оно было специально обработано оптическими фильтрами. Особенно яркие созвездия подчёркивались, неприятные участки галактической пыли скрывались.

Здесь никто ничего не подчёркивал.

Небо было равнодушно к её желаниям.

И это неожиданно нравилось ей.

В первый вечер Джелл устроилась на палубе, обернувшись старым одеялом.

Римас появился из машинного отделения, вытирая руки тряпкой.

— Замёрзла?

— Немного.

— Иди в каюту.

— Не хочу.

Он пожал плечами и сел рядом.

Некоторое время они молчали.

Потом Джелл спросила:

— Римас, а почему звёзды мерцают?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Ты получила лучшее образование на планете и не знаешь, почему мерцают звёзды?

Она обиделась.

— Я знаю! Из-за колебаний плотности атмосферы. Просто хотела услышать, как ты объяснишь.

Он рассмеялся.

— А я думал, проверяешь, не идиот ли я.

— Проверяла.

— И как?

Джелл сделала вид, что задумалась.

— Результаты пока неоднозначные.

Он легонько толкнул её плечом.

Она улыбнулась.

Потом снова посмотрела на небо.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Раньше мне казалось, будто весь мир создан специально для меня.

Римас хмыкнул.

— Неудивительно.

— Не перебивай.

Он поднял руки.

— Молчу.

Джелл долго подбирала слова.

— Теперь я смотрю на всё это и понимаю, какая я маленькая.

Он посмотрел на звёзды.

— Мы все маленькие.

— А тебя это не пугает?

Римас помолчал.

— Иногда.

— И что ты делаешь?

— Смотрю на что-нибудь поближе.

— Например?

Он повернулся к ней.

И совершенно неожиданно ответил:

— Например, на тебя.

Джелл почувствовала, как теплеют щёки.

Она отвернулась.

— Глупость какая.

— Конечно.

Они снова замолчали.

Но теперь тишина стала другой.

На восьмой день Джелл впервые самостоятельно встала за штурвал.

Римас наблюдал за ней с таким выражением, словно доверял управление кораблём особенно одарённой обезьяне.

— Держи курс.

— Держу.

— Не крути штурвал без необходимости.

— Я не кручу.

— Ты только что повернула на пять градусов.

— Потому что ты меня отвлекаешь!

— Я тебя предупреждаю.

— Ты меня раздражаешь.

— Это взаимно.

Она стиснула зубы.

Волна ударила в борт.

Корабль слегка качнулся.

Джелл инстинктивно повернула штурвал в противоположную сторону.

Римас тут же положил руку поверх её ладони.

— Не надо. Дай судну пройти волну.

Она замерла.

Его рука была тёплой.

Шершавой.

На костяшках ещё оставались следы старых ссадин.

Он стоял так близко, что она слышала его дыхание.

— Поняла? — спросил Римас.

— Да.

Но она не поняла ни слова.

Он убрал руку.

И Джелл неожиданно пожалела об этом.

К концу второй недели они выработали распорядок.

Римас занимался двигателем, навигацией и ремонтом.

Джелл следила за запасами, записывала показания приборов, готовила еду и постепенно осваивала управление.

Слово «готовила» поначалу было слишком смелым.

Первая попытка приготовить рыбу закончилась тем, что она превратилась в чёрный кусок, напоминавший обломок вулканической породы.

Римас посмотрел на него.

Потом на Джелл.

— Это что?

— Ужин.

— Для кого? Для двигателя?

Она метнула в него полотенце.

Он увернулся.

Рассмеялся.

И неожиданно понял, что уже несколько дней не вспоминал о резервации.

Не думал о дронах.

Не представлял лица Глеба.

Не слышал мысленно голос АРХОНА.

Просто жил.

И это пугало его.

Он слишком долго считал, что свобода — это постоянная борьба.

А теперь обнаружил, что она может состоять из горячего чая, старого корабля, скрипящих досок и женщины, которая не умеет жарить рыбу.

Он не знал, что делать с этим открытием.

Поэтому продолжал ворчать.

2. Первый шторм
Шторм пришёл ночью.

Без предупреждения.

Джелл проснулась от удара.

Её сбросило с узкой койки.

Она ударилась локтем о металлическую стенку и вскрикнула.

За иллюминатором была чернота.

По корпусу корабля прокатился низкий грохот.

Потом ещё один.

Джелл вскочила.

Пол уходил из-под ног.

Она ухватилась за край стола.

— Римас!

Никто не ответил.

Она выбралась в коридор.

Корабль качнуло так сильно, что её бросило на переборку.

Из машинного отделения доносился тревожный вой.

Где-то наверху хлопала незакреплённая металлическая дверца.

— РИМАС!

Его голос донёсся из рубки:

— СЮДА!

Джелл с трудом поднялась по лестнице.

И застыла.

Море исчезло.

Вместо него вокруг корабля поднимались огромные чёрные стены воды.

Ветер бил в стёкла.

Дождь летел почти горизонтально.

Молния осветила океан.

На секунду Джелл увидела волну, которая возвышалась над носом корабля как движущаяся гора.

— Боже мой…

Римас стоял за штурвалом.

Лицо было мокрым.

Волосы прилипли ко лбу.

— Надень страховочный пояс!

Она не пошевелилась.

— Джелл!

Он повернулся.

Увидел её лицо.

И сразу понял.

Она была парализована страхом.

Не капризничала.

Не спорила.

Просто не могла двигаться.

Он вспомнил себя в детстве.

Когда впервые оказался один перед закрытой дверью медицинского центра, за которой умирала мать.

Тогда он тоже не мог пошевелиться.

Римас отпустил штурвал ровно настолько, чтобы схватить страховочный пояс и бросить ей.

— Смотри на меня!

Она подняла глаза.

— Джелл, слушай мой голос!

Корабль ударился о волну.

Раздался ужасный треск.

— Надевай пояс! Быстро!

Она послушалась.

Руки дрожали.

Пальцы не попадали в пряжку.

Римас хотел помочь, но очередная волна заставила его обеими руками удерживать штурвал.

— Давай, девочка, давай…

Наконец замок щёлкнул.

Джелл закрепила страховочный трос за поручень.

— Что происходит?!

— Шторм!

— Я ВИЖУ!

— Тогда не задавай глупых вопросов!

Она хотела огрызнуться.

Но вдруг корабль резко накренился.

За стеклом появилась вода.

Не брызги.

Не дождь.

Целая стена.

Джелл закричала.

Удар был чудовищным.

Металлические переборки застонали.

Стекло покрылось трещинами, но выдержало.

Корабль провалился вниз.

Потом снова начал подниматься.

Римас стиснул зубы.

Он чувствовал, как руль сопротивляется.

Судно слушалось плохо.

Слишком плохо.

В одну секунду он понял: рулевая машина теряет давление.

— Чёрт!

Джелл повернулась к нему.

— Что?!

— Нам нужно переключить управление!

— Куда?!

— В машинное отделение! Там есть аварийный насос!

Она смотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я спустилась вниз?!

Римас не ответил.

Ему было достаточно увидеть её лицо.

Она не сможет.

Он сам должен идти.

Но оставить штурвал означало рискнуть опрокинуться на следующей волне.

Думай.

Он лихорадочно перебирал варианты.

Аварийный насос находился внизу, возле правой переборки.

Чтобы восстановить давление, требовалось вручную открыть два клапана и запустить электрический резерв.

Это занимало меньше минуты.

В спокойную погоду.

Во время шторма — вечность.

— Джелл…

Она увидела его глаза.

И всё поняла раньше, чем он успел произнести следующую фразу.

— Что нужно делать?

Он замер.

— Ты уверена?

— Нет! Но говори!

Римас почувствовал странное желание обнять её.

Не сейчас.

Потом.

Если будет потом.

Он быстро объяснил порядок действий.

Джелл повторила.

Один раз.

Второй.

Потом развернулась к двери.

Римас крикнул:

— И главное — пристегнись к страховочной линии!

Она обернулась.

— Ты думаешь, я идиотка?!

Он едва заметно улыбнулся.

— Результаты пока неоднозначные!

Джелл показала ему неприличный жест, которому научилась совсем недавно.

И исчезла в темноте лестничного пролёта.

Римас невольно рассмеялся.

Потом корабль снова ударило волной.

И смеяться стало некогда.

В машинном отделении было жарко.

Пахло соляркой, маслом и нагретым металлом.

Красная лампа тревожно мигала над дверью.

Джелл схватилась за поручень.

Судно качнуло.

Она едва удержалась на ногах.

Правый клапан.

Она нашла его.

Огромное железное колесо.

Попробовала повернуть.

Не получилось.

Стиснула зубы.

Навалилась всем телом.

Колесо дрогнуло.

Потом пошло.

— Один…

Она добралась до второго клапана.

Руки скользили.

Кожа на ладонях лопнула.

Джелл почувствовала боль.

Но продолжала крутить.

Два.

Теперь переключатель резерва.

Она потянулась к панели.

И в этот момент корабль рухнул с гребня волны.

Джелл потеряла опору.

Страховочный трос резко натянулся.

Её бросило на решётчатый настил.

Боль ударила в плечо.

На несколько секунд она не могла вдохнуть.

Потом услышала голос Римаса из старого переговорного устройства:

— Джелл! Ты там?!

Она попыталась ответить.

Но из горла вырвался только хрип.

— Джелл!

В его голосе впервые прозвучала настоящая паника.

Она закрыла глаза.

Вставай.

Тело не слушалось.

Вставай, проклятая принцесса.

И тогда Джелл вдруг вспомнила мать.

Её безупречное лицо.

Её холодную улыбку.

«Дорогая, не делай того, для чего существуют специально обученные люди».

Джелл открыла глаза.

— Да пошла ты, мама…

Она с трудом поднялась.

Дотянулась до переключателя.

И нажала.

Где-то внизу ожил резервный электродвигатель.

Стрелка манометра медленно поползла вправо.

Из переговорного устройства донёсся крик Римаса:

— ЕСТЬ! ПОЛУЧИЛОСЬ!

Джелл прислонилась к стене.

И вдруг рассмеялась.

Сначала тихо.

Потом громче.

Она сидела на мокром металлическом полу, с кровоточащими руками, больным плечом, среди машинного грохота.

И смеялась.

Потому что только что сделала то, чего ещё месяц назад не могла даже вообразить.

Она помогла спасти корабль.

И человека, который был ей дорог.

3. После бури
Шторм закончился к утру.

Не сразу.

Сначала ветер стал чуть слабее.

Потом волны перестали обрушиваться на палубу.

Затем сквозь разрывы облаков появился бледный солнечный свет.

«Северный ветер — II» продолжал идти.

Медленно.

С повреждённой антенной, сорванными поручнями и затопленным носовым отсеком.

Но шёл.

Джелл поднялась в рубку ближе к полудню.

Римас сидел на полу, прислонившись к штурвальной колонке.

Он выглядел ужасно.

Лицо серое.

Глаза воспалённые.

На губах засохшая кровь.

Но когда он увидел Джелл, то улыбнулся.

— Ну что, механик, как самочувствие?

Она посмотрела на него.

Потом медленно подошла.

И с размаху ударила ладонью по здоровому плечу.

— Ай! За что?!

— За то, что отправил меня туда!

— Но ты же сама…

— Молчи!

Она вдруг опустилась рядом.

Уткнулась лицом ему в грудь.

И заплакала.

Римас замер.

Несколько секунд он совершенно не понимал, что делать.

Потом осторожно обнял её.

— Эй…

Она плакала.

Тихо.

Долго.

Всё напряжение ночи выходило из неё вместе со слезами.

— Я думала, мы умрём, — прошептала она.

Римас прижал её крепче.

— Я тоже.

Она подняла голову.

— Правда?

Он улыбнулся.

— А ты думала, мне нравится летать по рубке вместе с мебелью?

Она неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.

Потом снова опустила голову ему на грудь.

Они сидели так долго.

Очень долго.

И впервые ни одному из них не хотелось никуда спешить.

Позже, когда Джелл уснула, Римас вышел на палубу.

Солнце уже клонилось к горизонту.

Океан был огромным и спокойным, словно ничего не произошло.

Он смотрел на воду.

И думал.

Не о корабле.

Не о сейсмических островах.

Не об АРХОНЕ.

О девушке, которая вчера спустилась в машинное отделение, хотя боялась до смерти.

Он вспомнил её руки.

Красные.

В крови.

То, как она смеялась после шторма.

Как плакала у него на груди.

И вдруг понял, что с ним происходит.

Эта мысль оказалась настолько страшной, что он даже отступил на шаг.

Я влюбляюсь.

Он медленно выдохнул.

Потом посмотрел на небо.

— Ну вот, — сказал он вслух. — Теперь мне точно конец.

4. Вкус свободы
За три недели до первого шторма они успели сделать большой переход вдоль старых торговых маршрутов; теперь впереди лежали ещё многие недели плавания, дозаправки в покинутых портах и поиск обходных путей через контролируемые акватории. Путешествие оказалось не прямой линией на карте, а чередой небольших побед и мучительных задержек.

На одном из необитаемых островков они собрали дождевую воду.

На другом нашли остатки старой метеорологической станции.

Римас сумел запустить её аккумуляторы, а Джелл обнаружила в архивном хранилище бумажные навигационные таблицы.

Они учились.

Ошибались.

Ссорились.

Мирились.

Иногда по вечерам Джелл читала вслух старые книги, которые взяла из магазина.

Римас лежал рядом, положив голову на сложенные руки.

Он любил её голос.

Особенно когда она пыталась изображать пиратов.

Получалось ужасно.

Но он ни за что не признался бы в этом.

Однажды Джелл прочитала несколько страниц «Острова сокровищ» и закрыла книгу.

— Римас?

— М?

— А ты веришь, что где-то существует место, где можно быть совершенно свободным?

Он долго молчал.

Потом ответил:

— Нет.

Она удивлённо повернулась.

— Тогда зачем мы туда плывём?

Римас сел.

Посмотрел на неё.

— Потому что свобода — это не место, Джелл.

— А что?

Он задумался.

— Наверное, возможность выбирать. Даже если выбор плохой.

Она опустила глаза.

— Например, выбрать тебя?

Римас замер.

Сердце неожиданно ударило в грудь.

— Что?

Джелл покраснела.

— Я имею в виду… выбрать, с кем путешествовать.

Он улыбнулся.

— Разумеется.

Она отвернулась.

И ненавидела себя за то, что сказала лишнее.

А Римас смотрел на её профиль и впервые в жизни не мог придумать ни одной шутки.

5. Остров на карте
Почти через три месяца после отплытия, уже далеко за пределами действующих морских коридоров, они наконец приблизились к южной части Тихого океана.

Здесь море изменилось.

Вода стала темнее.

Течения — сложнее.

На горизонте всё чаще появлялись грозовые облака.

А однажды утром Римас заметил странную вещь.

Стрелка компаса начала отклоняться.

Сначала едва заметно.

Потом всё сильнее.

Он проверил магнитные приборы.

Все показывали разные направления.

Римас нахмурился.

— Интересно…

Джелл подошла с чашкой горячей воды.

— Что?

— Мы приближаемся.

Она посмотрела на карту.

— К островам?

Он кивнул.

— Здесь сильные магнитные аномалии. Возможно, из-за вулканических пород.

Джелл взглянула на горизонт.

Там не было ничего.

Только море.

Она неожиданно почувствовала страх.

Не тот, что прежде.

Теперь это был страх перед осуществлением мечты.

Они столько времени бежали.

Столько пережили.

Столько раз едва не погибли.

А что, если остров действительно существует?

Что они будут делать потом?

Жить?

Просто жить?

Она вдруг поняла, что не имеет ни малейшего представления, как выглядит жизнь без погони.

Римас заметил её выражение.

— Что случилось?

Джелл помолчала.

— А если мы найдём остров и окажется, что нам там нечего делать?

Он усмехнулся.

— Тогда будем скучать.

— Ты умеешь?

— Нет. Но готов попробовать.

Она улыбнулась.

Потом осторожно взяла его за руку.

Римас не пошевелился.

Не пошутил.

Не попытался спрятать смущение.

Просто переплёл свои пальцы с её.

И они стояли рядом.

Долго.

Пока впереди, сквозь лёгкую утреннюю дымку, не показалась тонкая тёмная полоска.

Земля.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым