Долгий, очень долгий полет

ДОЛГИЙ, ОЧЕНЬ ДОЛГИЙ ПОЛЕТ.


В тот июльский день было особенно жарко, но я, боясь простудиться, не включал кондиционер, надеясь на  открытые окна моей будочки и все равно полуденный зной утомлял, заставлял больше пить.
 Кроме того, в открытые окна мне было лучше видно окрестности, летное поле, взлетно-посадочные полосы и стоянки самолетов, которые постепенно заполнялись прилетающими самолетами, вертолетами и автожирами.
Мы встречали гостей начинавшегося Всероссийского Слета любителей авиации.

 Я имел информацию практически про всех, поскольку прошли времена, когда можно было без подачи плана и ведения радиосвязи с диспетчерами, по-партизански, прилететь с одной площадки на другую.
 Обычно, когда у них есть время, диспетчеры аэродрома «Уфа», заблаговременно, по телефону извещают меня о бортах, которые идут на аэродром «Первушино», сообщая бортовой номер и время прибытия.
 Экипаж выходит на связь, строит, исходя из погоды и воздушной обстановки, схему захода, приземляется, заруливает.
Те, с кем близко знаком, забегают поздороваться, а кого перехватывают по дороге друзья, заходят позже, если не забывают, увлеченные разговорами, обменом сувенирами и тем общением, которое свойственно пилотам на небольших аэродромах при редких встречах.

 Вот и в тот день, ближе к полудню, я часто смотрел на Юг, в ту часть воздушного пространства, откуда должен был появиться бело-голубой  SportCruiser.
 Я ждал Валеру Гусманова, выпускника нашей школы пилотов.

Еще вчера, по телефону, он сказал, что собирается лететь, уже нашел компаньона Ильшата и больше надеется на него, поскольку опыта маловато, да и расстояние между Оренбургом и Уфой почти 400 километров, а это не вокруг аэродрома учебно-тренировочные круги накручивать.

 Во время одного из звонков мне передали, что Гусманов уже час летит, но пока он на связи с Оренбургскими диспетчерами, поэтому точного времени прибытия сказать не могут. Успокоили, что погода фактически и по прогнозу хорошая, а если и разовьется редкая кучевка в грозовую облачность, так только после обеда.
 
Эта информация успокоила меня. Район аэродрома «Первушино» Гусманов знал – изучил, когда еще учился у нас полгода назад. По маршруту тоже сложностей быть не могло – ориентиры есть характерные, да и держи курс строго на Север – так и прилетишь, как по пачке «Беломора», как мы шутим.

 Однако через два часа от известного времени вылета, я начал волноваться. Пора бы уже прибыть. Самолет у него скоростной. Достаточно простой, но оборудованный всем необходимым для путешествий вдвоем. Запас топлива позволяет лететь до шести часов со скоростью 200-250 километров в час.
 Ну, где же Гусманов?
 Звоню на центральный аэродром.
  - Коллеги, где там самолет из Оренбурга?
 - Летит. Связь неустойчивая, но докладывал, что вошел в нашу зону. Обходит облачность, ветер, похоже, встречный. Жди, как пройдет Уфу, позвоним или отдадим тебе на контрольную связь.
 
Жду, но по моим подсчетам, вместо двух – он уже три часа в воздухе и всякие нехорошие мысли закрадываются в голову, хоть и некогда,  размышлять и переживать. Другие самолеты летят. Их надо суметь обнаружить визуально, передать необходимую информацию, помочь зайти на посадку, создать безопасные интервалы между бортами.

 Ведь не секрет, что в, так называемой, «малой» авиации  технику, не всегда заводского производства, пилотируют и летчики, в основном, любители. Не все они заканчивали летные училища, где сейчас учат по пять лет. Не у всех есть опыт Гражданской или военной авиации.
Чаще это романтики, которые выучились летать на аэродромах  ДОСААФ или Учебных центров, типа нашего.
Вот и Валера, которого с волнением ждал не только я, но и целая группа пилотов, собравшись на крыше кафе, около моей будки, начал летать совсем недавно и это был первый его перелет по маршруту Оренбург-Первушино.

Летчики уже начали высказывать желание вылететь навстречу, попытаться найти, вероятно заблудившийся самолет, как у меня зазвонил телефон и голос, который я бы назвал озабоченным, спросил у меня, что там за летчики с Оренбурга летят и кто их учил.
 Пришлось покаяться, что это наши.
Руководитель полетов, а это был он – начальник смены, сказал, что экипаж, похоже, плохо подготовился к вылету, заблудился, потерял ориентировку.
Диспетчеры дали указание экипажу набрать высоту, увидели отметку от самолета на экране радиолокатора, подсказали место, а затем, с максимальной осмотрительностью и под строгим контролем уже «повели» в сторону аэродрома «Первушино».

Через некоторое время, которое нам показалось вечностью, голос, который я узнал не сразу, вызвал по радио:

 - Гусар, я 3324 Гольф, Гусар!
 - Гусар, Владимир Петрович! Подхожу на 400 метров со стороны аэродрома «Уфа» к «Первушино».  Аэродром пока не наблюдаю, но по расчету удаление примерно 10 километров. Прошу условия на посадку.
 Судя по голосу, Гусманов был не просто уставшим. Жара, волнение, переживание, время в пути – все давало о себе знать.

  Мы уже видели контур самолета вдалеке, все оживились и я решил, что все строгости фразеологии радиообмена сейчас ни к чему.
 - Валера, я тебя вижу. Следуй с этим курсом. Ты летишь прямо на нашу точку. Как увидишь аэродром, так снизишься до 200 метров и пойдешь к четвертому – посадочный 110.
 Все нормально, мы вас ждем.
 Ты не торопись. Погода хорошая, ветра почти нет. Если с первого раза не получится, зайдешь повторно. Схему ты знаешь.
 -  Да, Владимир Петрович. Вы меня извините, устал очень. Аэродром вижу.
 - Все нормально, продолжаем заход. Терпи, не расслабляйся.

 Хорошо, что другие экипажи не отвлекали нас, а может так случайно вышло, что эфир был свободен.
 Самолет зашел на посадку, произвел ее и все бы нормально, но уже в конце пробега, перед самым освобождением полосы, вдруг, встал и пилот выключил двигатель.
 Все наблюдавшие бросились помогать, прикатили борт на стоянку.
 
Полеты продолжались, но я наблюдал за Гусмановым и его вторым пилотом.
Первое, что они сделали, так это попросили попить воды, а затем облились остатками из бутылки.

 Чуть позже Валера поднялся ко мне. Извиняясь и каясь, рассказал, что первоначально все шло хорошо. Погода была хорошая, настроение еще лучше и на этом предвкушении авиационного праздника, предстоящего общения и любования пролетаемыми красотами они немного заблудились.
 Возможно ветер, возможно отклоняясь по курсу, когда обходили кучевку, они перестали узнавать местность, сличая ее с картой. Не помог и гаджет спутниковой системы и тогда они попросили диспетчеров помочь в определении места. Те дали команду на набор высоты и здесь, похоже, наш экипаж допустил роковую ошибку. Самолет вошел в облака, молодые пилоты запаниковали и слегка растерялись.

 - Даже место свое мы не поняли, - явно переживая случившееся, рассказывал Гусманов.
  - Я только крикнул Ильшату : смотри за высотомером, а сам по авиагоризонту удерживал самолет. Боялся перевернуться в облаках.
 Даже вопрос диспетчера  не сразу поняли. Оказывается мы развернулись назад и пошли в сторону Оренбурга и он уточнил – пойдем мы в Уфу или вернемся на аэродром вылета.
 Кое-как выровнялись, вышли на визуальный полет, обошли стороной несколько городков по пути, увидели Уфу. Здесь, уже строго соблюдая рекомендованные курсы и высоты, подошли к вашему аэродрому.
А уж когда я услышал Ваш голос, Владимир Петрович, то чуть не заплакал. Вот честное слово. Успокоился и стыдно стало.

Ведь помню, как на занятиях Вы говорили, что как подготовишься к полету, так и проведешь его. Еще двигатель иногда барахлил и чаще не курс, а обороты и температуру контролировал.

Валера, явно, с трудом держался на ногах от усталости.  Было видно, что урок он усвоил и в будущем, конечно, решения будет принимать более взвешенно.
 
Позвонил приятель Ильшат, сообщил, что поставил палатку.
Мы расстались. Мне еще надо было работать, пилотам, выполнившим столь необычный и полный переживаний полет, каким-то образом снять стресс.

Долгий, очень долгий был тот полет. Четыре с половиной часа, вместо двух.