Чужие окна

Она шла по темной улице и думала: как быстро прошла жизнь. Кажется, совсем недавно шла по этой заснеженной улице в валенках и галошах, держа за руку папу. Ноги путаются в снегу, валенки на вырост отстают при ходьбе. Потом папа купил санки. Тогда путь в садик по темным улицам стал веселее. Она сидела, вся закутанная, держась за спинку санок, и чтобы не заснуть и не упасть по дороге,  не замерзнуть в сугробе, как тот ямщик в песне, смотрела по сторонам в освещенные окна. Там суетились разные незнакомые люди, собираясь на работу или в школу.

Вспомнила она, как шла по этой же улице, гордо цокая каблуками и помахивая маминой сумкой, выпрошенной на первое свидание. Ее длинные пушистые волосы развивались по ветру и в голове звучало: «ах, эти желтые ботинки..» в такт каблукам. Тогда, в конце 80-х на московских улицах лежал в основном, асфальт, а не криво уложенная скользкая плитка, на каблуках можно было ходить и даже почти бежать, когда переполняет молодость и полно сил. Ей казалось тогда, да нет, она была уверена, что у нее- то точно все будет хорошо. Жизнь только начиналась и много обещала. Тогда она тоже посматривала в вечерние окна. Но лишь мельком, вспоминая, бабушкины слова: не заглядывай в чужие окна- свое счастье проглядишь!

Сейчас, спустя сорок лет, она идет по той же улице и снова заглядывает в светящиеся чужие окна. Заглядывает без боязни, ведь ее счастье где-то заблудилось, потерялось, не нашлось. Она идет медленно, в удобных растоптанных ботинках, останавливаясь почти у каждого столба, чтобы Тяпа мог все обнюхать и оставить свой след. Тяпа тоже-немолод, ковыляет медленно, дрожит всем телом, несмотря на шерстяную накидку, и часто поднимает свою седую морду, смотря слезящимся, все понимающими глазами на хозяйку. Еще гулять или домой? Лапы то мерзнут, эти ботинки, хозяйка, не греют ни фига и один я уже где-то потерял.
Тяпа. Единственный верный мужчина в ее жизни.