Остров F. 13

Глава тринадцатая. Когда океан отступает
1. Три минуты до неизвестности
Первый настоящий удар пришёл снизу.

Не сбоку, как во время прежних толчков, когда деревья раскачивались, а посуда звенела на полках. На этот раз казалось, что кто-то чудовищно сильный ударил по острову снизу огромным кулаком.

Римас почувствовал, как земля под ногами сначала приподнялась, а потом резко ушла вниз.

Он не успел крикнуть.

Тропа вздыбилась.

Джелл вскрикнула и упала на колени. Римас схватил её за плечо, но следующий толчок бросил обоих на камни.

Склон застонал.

Это был именно стон — длинный, низкий, почти человеческий звук, от которого у Римаса заложило уши.

Где-то справа с оглушительным треском переломилось дерево.

Затем другое.

Сверху посыпались камни.

— К СКАЛЕ! — закричал Римас.

Он потащил Джелл к выступу, под которым они могли хотя бы укрыться от падающих обломков.

Новая встряска заставила их рухнуть на четвереньки.

Джелл почувствовала, как по спине ударило что-то тяжёлое.

Боль вспыхнула между лопатками.

Она закричала.

Римас обернулся.

— Где?!

— Спина!

Он лихорадочно осмотрел её.

На рубашке расползалось тёмное пятно, но глубокого повреждения, кажется, не было. Камень сорвал кожу и ушёл дальше по склону.

— Можешь идти?

Она кивнула.

Слишком быстро.

Он понял, что она ещё не знает.

— Джелл, посмотри на меня!

Она подняла глаза.

В них был такой ужас, что Римасу захотелось обнять её и закрыть собой от всего происходящего.

— Дыши. Слышишь? Просто дыши.

Она попыталась вдохнуть.

Получилось судорожно.

Земля снова дрогнула.

Джелл вцепилась в его руку.

— Римас, я не хочу умирать!

Он почувствовал, как эти слова ударили прямо в сердце.

Я тоже, любимая.

Но вслух сказал:

— Тогда нам придётся очень постараться.

В нескольких десятках метров выше находился вход на верхнюю террасу «Эдема».

До него оставалось совсем немного.

Римас посмотрел на склон.

И увидел, что узкая тропа между ними и входом исчезла.

Вместо неё зиял свежий разлом.

Край земли обрушился вниз, оставив глубокую расщелину. На противоположной стороне торчали оборванные корни деревьев.

Римас замер.

Вот и всё.

Не смерть.

Пока ещё нет.

Но путь, который он считал надёжным, больше не существовал.

Джелл смотрела на провал.

— Мы можем обойти?

Римас поднял фонарь.

Осветил склон.

Справа возвышалась отвесная стена.

Слева земля круто уходила вниз.

— Попробуем найти обход выше.

— А если его нет?

Он посмотрел на неё.

И впервые не придумал ответа.

2. Дом
Толчки прекратились так же внезапно, как начались.

Сначала стих грохот.

Потом перестали падать камни.

Затем остров погрузился в странную, почти болезненную тишину.

Римас осторожно поднялся.

Его колени дрожали.

Левая нога, повреждённая ещё в подземном городе, снова ныла. Плечо болезненно отзывалось на каждое движение.

Он посмотрел вниз.

И увидел их дом.

Сначала даже не понял, что произошло.

Там, где стояла маленькая деревянная постройка, теперь лежала груда досок.

Часть склона над террасой осыпалась.

Огромный камень ударил в крышу.

Дом словно сложился пополам.

Одна стена ещё стояла.

Дверь висела на единственной петле.

Римас смотрел на неё и не двигался.

Он помнил эту дверь.

Как выстругивал доски.

Как ругался на кривые петли.

Как Джелл пять раз проверяла засов.

Помнил её смех.

Запах хлеба.

Маленькие чашки на столе.

И теперь всего этого почти не существовало.

Джелл подошла сзади.

Тоже увидела.

Её пальцы медленно сжали его руку.

— Римас…

Он ничего не ответил.

Внутри было пусто.

Странная пустота.

Не та, что наступает после потери вещи.

А та, которую он чувствовал в девять лет, стоя перед закрытой дверью медицинского центра.

Когда сообщили, что мать умерла.

Всё, что ещё минуту назад являлось частью мира, вдруг исчезло.

И никто не спрашивал, согласен ли он.

Римас медленно сел на камень.

Опустил голову.

Джелл присела рядом.

Не пыталась утешать.

Не говорила, что они построят новый дом.

Не обещала, что всё будет хорошо.

Просто обняла его.

И он вдруг заплакал.

Беззвучно.

Почти сердито.

Словно злился на собственные слёзы.

Джелл прижалась к нему крепче.

Она понимала.

Для неё этот дом тоже был не просто четырьмя стенами.

Это было первое место на Земле, где она не являлась ничьей собственностью.

Где могла сказать «нет».

Где могла закрыть дверь.

Где её любили не за фамилию, не за красоту, не за показатель совместимости.

А просто потому, что она существовала.

Джелл посмотрела на разрушенную крышу.

И вдруг вспомнила чашки.

Две маленькие деревянные чашки, оставленные на столе.

Она едва не сказала об этом вслух.

Но сдержалась.

Потому что поняла: если сейчас начнёт думать о чашках, о хлебе, о кровати, на которой они спали, она больше не сможет подняться.

— Римас, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё.

— Помнишь наше пятое правило?

Он несколько секунд молчал.

Потом кивнул.

Даже если всё потеряем, попробуем построить заново.

Джелл осторожно вытерла слезу с его щеки.

— Мы ещё живы.

Он посмотрел на неё.

И в эту секунду понял, что не осталось ничего важнее этих трёх слов.

3. Чужой голос
Переносной передатчик ожил, когда они начали подниматься вдоль скального выступа.

Сначала послышался треск.

Затем резкий электронный свист.

Римас остановился.

— ЕВА?

Ответа не было.

Он повернул регулятор.

— ЕВА! Ты меня слышишь?

Шипение.

Потом короткий обрывок фразы:

— …верхний выход… повреждён…

— Повтори!

— …используйте… северную…

Связь оборвалась.

Римас выругался.

Джелл подняла голову.

— Что она сказала?

— Не разобрал.

— Северную что?

Он посмотрел на гору.

Где-то там находилась верхняя геологическая терраса. Но вход был отделён от них свежим разломом.

Римас вспомнил схему объекта.

Северный вентиляционный канал.

Узкая шахта, проходившая через толщу скалы выше основного тоннеля.

Он видел её на старом плане.

Но никогда не проверял лично.

Северная шахта.

Возможно, ЕВА пыталась указать именно туда.

Он достал карту.

Развернул.

При свете фонаря нашёл нужный участок.

— Здесь есть старый вентиляционный выход, — сказал он. — Если доберёмся, возможно, сможем попасть внутрь.

Джелл посмотрела на схему.

— Насколько высоко?

— Метров сто вверх по склону.

Она подняла глаза.

В темноте гора казалась бесконечной.

— А пройти можно?

Римас помедлил.

— Придётся карабкаться.

Джелл глубоко вдохнула.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё с тревогой.

— У тебя спина…

— Болеть будет и здесь.

Она взяла у него одну из сумок.

— Пошли.

Римас хотел возразить.

Но вспомнил, как когда-то в книжном магазине ушёл, оставив её одну.

И как потом возвращался сквозь ночь, проклиная собственную глупость.

Теперь Джелл шла рядом.

Не потому, что ей приказали.

Не потому, что не могла иначе.

Она выбрала его.

И он снова выбрал её.

Высоко над ними медленно вращалась маленькая аварийная антенна.

Её защитный кожух был повреждён.

Внутри искрили контакты.

ЕВА пыталась восстановить связь.

Но глубинный энергетический контур «Прометея» постепенно терял питание.

Одна за другой отключались второстепенные системы.

Свет.

Вентиляция.

Ремонтные механизмы.

На центральном экране подземного комплекса появилось сообщение:

ВТОРИЧНАЯ СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ.

ОБНАРУЖЕНО СМЕЩЕНИЕ ПОДВОДНОГО СКЛОНА.

УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: КРИТИЧЕСКИЙ.

ЕВА попыталась передать данные Римасу.

Безуспешно.

Тогда она отправила их единственному адресату, с которым ещё сохранялся внешний канал.

АРХОНУ.

Ответ пришёл почти мгновенно.

«ЛЮДИ ГДЕ?»

ЕВА передала координаты.

Потом добавила:

«ОНИ ПЫТАЮТСЯ ДОБРАТЬСЯ ДО СЕВЕРНОГО ВЫХОДА».

АРХОН обработал информацию.

Построил модель рельефа после землетрясения.

И обнаружил то, чего пока не знали ни Римас, ни Джелл.

Северная шахта находилась непосредственно над зоной возможного обрушения.

Если склон сдвинется ещё хотя бы на несколько метров, вход исчезнет.

Система немедленно сформировала предупреждение.

Но передать его было некому.

4. Разлом
Они нашли вентиляционную шахту через двадцать минут.

Римас первым заметил ржавую решётку среди корней деревьев. Она находилась под скальным навесом, метрах в пятнадцати выше тропы.

Когда-то здесь существовала лестница.

Теперь от неё остались три погнутые металлические скобы.

Остальное уничтожил обвал.

— Вот она! — крикнул Римас.

Джелл подняла голову.

— Нам туда?

— Да.

— А как?

Он осмотрел каменную стену.

В нескольких местах были выступы, за которые можно ухватиться. Но поверхность оставалась влажной, а после землетрясения свежие трещины пересекали её почти по всей высоте.

— Я поднимусь первым. Закреплю верёвку. Потом ты.

Джелл посмотрела на его повреждённую ногу.

— А может, я первая?

— Нет. Мне нужно проверить крепления.

— Римас…

Он повернулся.

В её голосе было что-то новое.

Не страх.

Не раздражение.

Решимость.

— Я легче тебя, — сказала она. — И у меня обе ноги здоровы. Если ты сорвёшься, я тебя не удержу. А если сорвусь я, у тебя хотя бы будет шанс.

Римас хотел возразить.

Но она уже снимала сумку.

Достала верёвку.

Проверила узел, которому он сам научил её во время плавания.

— Ну что, капитан? — спросила Джелл. — Доверишь мне корабль?

Он посмотрел на неё.

И вдруг вспомнил совершенно другую девушку.

В серебристом платье.

С бриллиантами.

Кричащую, что не может выйти из аэрокара, потому что вокруг грязь.

Казалось невероятным, что это один и тот же человек.

Римас медленно кивнул.

— Только не спеши. Проверяй каждый камень.

Она улыбнулась.

— Ты научил.

И начала подниматься.

Первые несколько метров дались легко.

Джелл цеплялась за выступы, осторожно переставляла ноги, находила опору.

Римас стоял внизу, следя за каждым движением.

Он чувствовал, как внутри всё сжимается.

Левая рука выше. Вот так. Не ставь ногу на тот камень.

Он почти произнёс это вслух.

Но сдержался.

Она сама видела.

Сама выбирала.

И справлялась.

На высоте около десяти метров Джелл остановилась.

Перевела дыхание.

Посмотрела вниз.

Римас показался ей маленьким.

Очень маленьким.

Под ним уходил склон, ещё ниже темнела бухта, а дальше простирался океан.

Она вдруг почувствовала головокружение.

Не смотри вниз.

Джелл подняла голову.

До решётки оставалось несколько метров.

Она потянулась к следующему выступу.

И в этот момент земля снова содрогнулась.

Камень под левой ногой выскользнул.

Джелл вскрикнула.

Тело сорвалось вниз.

На долю секунды она почувствовала совершенно пустое пространство под собой.

Потом пальцы вцепились в корень дерева.

Боль пронзила плечо.

Она повисла над склоном.

— ДЖЕЛЛ!

Римас бросился к стене.

— ДЕРЖИСЬ!

Она пыталась найти опору ногами.

Но камни осыпались.

Корень скрипел.

Не выдержит.

Джелл почувствовала, как пальцы начинают скользить.

И вдруг вспомнила старую поговорку Римаса.

«Если руки заняты страхом, им некогда работать».

Она почти рассмеялась.

Прекрасное время для философии.

Джелл подтянула колено.

Нащупала маленький выступ.

Перенесла вес.

Медленно.

Осторожно.

И снова прижалась к скале.

Римас внизу почти перестал дышать.

— Всё хорошо? — крикнул он.

Она посмотрела вниз.

Впервые без паники.

— Нет!

Он замер.

А Джелл добавила:

— Но я ещё не закончила!

И продолжила подниматься.

Через несколько минут она добралась до решётки.

Проверила крепления.

Потом обнаружила за выступом старую стальную проушину, намертво вмонтированную в скалу.

За неё можно было закрепить верёвку.

Джелл завязала узел.

Дважды проверила.

И крикнула:

— Римас! Готово!

Он поднял голову.

Улыбнулся.

И в этот момент под его ногами раздался треск.

Тихий.

Почти незаметный.

Сначала Римас даже не понял, что произошло.

Потом увидел, как по земле между его ботинками проходит тонкая чёрная линия.

Она быстро расширялась.

Нет.

Он попытался отпрыгнуть.

Но склон уже двигался.

Огромная масса земли начала сползать вниз.

Римас бросился к скале.

Пальцы ухватились за корень.

Нога ударилась о камень.

Затем земля под ним окончательно провалилась.

— РИМАС!

Джелл увидела, как он исчезает в облаке пыли.

Она закричала.

Не помнила, что именно.

Может быть, его имя.

Может быть, просто кричала.

Склон грохотал.

Деревья падали одно за другим.

Камни катились вниз, сталкивались, разбивались, исчезали в темноте.

Потом всё стихло.

Джелл осталась висеть возле решётки.

Вцепившись в верёвку.

С бешено колотящимся сердцем.

Она смотрела вниз.

И ничего не видела.

Только свежий обрыв.

И клубы пыли.

— Римас?!

Тишина.

— РИМАС!

Никто не ответил.

Она почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Нет.

Нет. Только не это.

Она начала спускаться.

Не думая.

Не проверяя камни.

Просто вниз.

Туда, где он исчез.

5. Там, где начинается море
Римас пришёл в себя от боли.

Она была повсюду.

В голове.

В спине.

В ноге.

Особенно в левой ноге.

Он попытался пошевелить ею.

И едва не потерял сознание.

Сломана.

Может быть, не одна кость.

Он лежал на узком каменном уступе, примерно на двадцать метров ниже прежней тропы.

Вокруг громоздились обломки.

Над головой нависала огромная скальная плита.

Её удерживали несколько каменных выступов.

Римас посмотрел на них.

И понял, что ещё один сильный толчок может обрушить всё.

Он попытался подняться.

Не смог.

Левая нога была зажата между двумя камнями.

Ниже колена.

Боль становилась невыносимой.

Он стиснул зубы.

Думай.

В сумке остался нож.

Верёвка.

Фонарь.

Но сумка лежала в нескольких метрах, за обломками.

Недосягаемо.

Римас попытался освободить ногу.

Камень не поддавался.

Он упёрся обеими руками.

Потянул.

Боль ударила так сильно, что он закричал.

И тут сверху донёсся голос.

— Римас!

Он поднял голову.

Сначала подумал, что ему показалось.

Потом услышал снова:

— РИМАС!

Джелл.

Его Джелл.

Он хотел ответить.

Но голос почему-то не слушался.

Горло сжалось.

Он только хрипел.

Наконец выдавил:

— ЗДЕСЬ!

Сверху посыпались мелкие камни.

Появилось лицо.

Бледное.

Перепачканное пылью.

С огромными глазами.

— Римас!

Она увидела его.

И сразу поняла, что всё плохо.

Очень плохо.

Он лежал под нависающей плитой, нога зажата, одежда порвана, по лицу течёт кровь.

Но он был жив.

И это на несколько секунд вытеснило все остальные мысли.

— Я сейчас спущусь!

— НЕТ!

Римас собрал остатки сил.

— Джелл, не надо! Склон нестабилен!

Она уже закрепляла верёвку за большой каменный выступ.

— Я слышу!

— УХОДИ НАВЕРХ!

Она остановилась.

Посмотрела на него.

И он впервые увидел в её глазах не страх.

Ярость.

— Заткнись, Римас!

Он замер.

Джелл продолжила:

— Ты меня всю жизнь учил не выполнять чужие приказы. А теперь сам пытаешься командовать!

— Джелл, это другое!

— Ничего подобного!

Она перекинула верёвку через край.

— Я спускаюсь!

Римас закрыл глаза.

Господи, какая же она упрямая.

И впервые в жизни был бесконечно благодарен за чужое упрямство.

6. Океан уходит
Джелл добралась до него через несколько минут.

Ей казалось, что прошла вечность.

Она опустилась рядом.

Осторожно коснулась его лица.

— Привет, — прошептала она.

Римас попытался улыбнуться.

— Привет, принцесса.

Она рассмеялась.

Совсем коротко.

Потом посмотрела на ногу.

И улыбка исчезла.

Камень придавил её к скальному уступу.

Ботинок был разорван.

Вокруг расползалось тёмное пятно.

Джелл почувствовала тошноту.

Но заставила себя смотреть.

— Что делать?

Римас с трудом выдохнул.

— Нужно сдвинуть камень.

Она огляделась.

Камень был огромным.

Слишком тяжёлым.

Она не смогла бы поднять его руками.

Рычаг.

Римас много раз рассказывал ей о рычагах.

О точке опоры.

О том, что слабый человек с длинным рычагом способен сдвинуть гораздо больший груз.

Она оглядела обломки.

В нескольких метрах лежал кусок металлической трубы — вероятно, часть старого ограждения.

Джелл поползла к нему.

Подтащила.

Римас смотрел на неё.

— Ты что задумала?

— Сейчас увидишь.

Она просунула трубу под камень.

Нашла небольшой выступ в качестве опоры.

Навалилась всем телом.

Ничего.

Попробовала ещё раз.

Труба согнулась.

Джелл выругалась.

Не так красиво, как Римас.

Но достаточно выразительно.

Он невольно рассмеялся.

Потом закашлялся.

— Джелл…

Она подняла голову.

— Что?

Он смотрел куда-то за её плечо.

На океан.

Лицо его вдруг изменилось.

Джелл обернулась.

И увидела то, чего не могла объяснить.

Море уходило.

Сначала медленно.

Потом всё быстрее.

Вода отступала от берега, оставляя широкую полосу мокрого песка.

Обнажались коралловые рифы.

Чёрные камни.

Глубокие канавы, по которым ещё несколько минут назад плавали рыбы.

Джелл смотрела на это заворожённо.

Океан словно втягивал в себя собственную воду.

Вдалеке, на месте прежнего мелководья, показались остатки огромной металлической конструкции.

Той самой, которую они видели при высадке.

Рядом открывались другие сооружения.

Прямоугольные фундаменты.

Обломки колонн.

Целая сеть искусственных объектов, давно поглощённых морем.

Но Римас смотрел не на них.

Он смотрел на горизонт.

И чувствовал, как сердце превращается в ледяной камень.

— Джелл…

Она повернулась.

— Что?

Он с трудом произнёс:

— Цунами.

Джелл не сразу поняла.

Слово было знакомым.

Она встречала его в учебниках.

В старых исторических фильмах.

Но тогда цунами существовало на экране.

Сейчас оно приближалось к ним.

Настоящее.

Где-то за горизонтом огромная масса воды уже двигалась к острову.

Римас не мог знать, когда она придёт.

Через несколько минут.

Или позже.

Но отступление воды после сильного землетрясения было предупреждением, которое нельзя игнорировать.

— Джелл, — сказал он, — тебе нужно уходить.

Она посмотрела на его ногу.

Потом на склон.

— Я тебя вытащу.

— Послушай меня.

— Нет!

Он схватил её за руку.

— Джелл!

Она замерла.

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Если ты останешься, мы можем погибнуть оба.

По её лицу медленно потекли слёзы.

— А если уйду?

Римас не ответил.

И молчание оказалось страшнее любых слов.

Она поняла.

Он хотел, чтобы она бросила его.

Спаслась.

Продолжила жить.

Возможно, однажды нашла другого человека.

Построила новый дом.

Родила детей.

И вспоминала его как молодого парня, который когда-то помог ей выбраться из клетки.

Джелл закрыла глаза.

Внутри всё разрывалось.

Она хотела жить.

До боли.

До крика.

Хотела увидеть рассвет.

Хотела построить новый дом.

Хотела держать на руках ребёнка.

Хотела состариться.

И всё это — вместе с ним.

Она открыла глаза.

— Помнишь наше четвёртое правило?

Римас почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

— Джелл…

— Всегда возвращаться, если можешь.

Она вытерла лицо.

— Я вернулась.

Потом снова взялась за трубу.

— И теперь мы уйдём вместе.

7. Последнее усилие
Джелл нашла другой камень.

Плоский.

Тяжёлый.

Подтащила его к зажатой ноге.

Подложила под трубу.

Теперь рычаг опирался выше.

Она навалилась.

Металл заскрипел.

Камень едва заметно сдвинулся.

Римас вскрикнул.

— Ещё! — крикнул он.

Джелл упёрлась ногами.

Плечи горели.

Руки дрожали.

В глазах темнело.

Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Но продолжала давить.

Камень приподнялся ещё на несколько сантиметров.

Римас попытался выдернуть ногу.

Не смог.

— ДАВАЙ!

Джелл закричала от напряжения.

В этот момент земля снова дрогнула.

Скальная плита над ними издала тяжёлый треск.

Сверху посыпались камни.

Джелл почувствовала удар по плечу.

Но не отпустила трубу.

Вся её жизнь словно собралась в одно мгновение.

Безупречная спальня.

Клубника.

Элиан.

Остров отца.

Старинные ботинки Тиля.

Первая встреча с Римасом.

Шторм.

Маленький дом.

Две чашки на столе.

Рисунок ребёнка.

Нет.

Она не позволит всему закончиться здесь.

Джелл навалилась на рычаг из последних сил.

Камень сдвинулся.

Римас рванул ногу.

И вдруг оказался свободен.

Оба упали на камни.

Несколько секунд лежали, тяжело дыша.

Потом Джелл подняла голову.

— Получилось…

Она рассмеялась.

Сквозь слёзы.

— Римас, получилось!

Он смотрел на неё.

В его глазах стояло что-то, чего она никогда прежде не видела.

Не благодарность.

Не удивление.

Любовь.

Такая огромная, что он не мог произнести ни слова.

Он протянул руку.

Коснулся её лица.

— Ты невероятная.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Потом посмотрела на океан.

И улыбка исчезла.

Далеко на горизонте появилась тёмная линия.

Сначала едва заметная.

Затем всё более отчётливая.

Вода возвращалась.

8. Лицо волны
Они не могли бежать.

Римас едва стоял.

Левая нога почти не слушалась.

Джелл пыталась поддерживать его, но их продвижение напоминало мучительное передвижение двух людей, связанных одной верёвкой.

Каждый шаг давался с огромным трудом.

Позади нарастал низкий гул.

Сначала похожий на далёкий гром.

Потом на движение тяжёлого транспорта.

Затем на непрерывный рёв, от которого начинали вибрировать камни.

Джелл оглянулась.

И увидела волну.

Не красивую изогнутую стену из старых фильмов.

Океан поднимался широким, чудовищным водяным валом. Его передний край вспенивался и разбивался о внешние рифы, за ним двигались новые массы воды, подхватывая обломки, камни и всё, что находилось на пути.

Он казался живым.

И беспредельно равнодушным.

Джелл почувствовала, как ноги перестают её слушаться.

Мы не успеем.

Эта мысль возникла спокойно.

Почти буднично.

И оттого стала ещё страшнее.

Римас оглянулся.

Увидел.

И тоже понял.

До верхней шахты оставалось слишком далеко.

Путь наверх был завален.

А первая волна уже приближалась к острову.

Он посмотрел на скальную стену.

Затем заметил узкую трещину, открывшуюся после обвала.

За ней темнел проход.

Римас вспомнил схему «Эдема».

Северная вспомогательная галерея должна была проходить именно здесь, ниже основного вентиляционного выхода.

Может быть…

Он повернулся к Джелл.

— Туда!

Она посмотрела на трещину.

— Там тупик!

— Не обязательно!

Он показал на металлический край, торчавший между камнями.

— Видишь? Это старая обшивка! Там может быть тоннель!

Джелл не стала спорить.

Они двинулись к проходу.

Позади рёв становился невыносимым.

Римас чувствовал вибрацию сквозь подошву ботинка.

Ветер изменился.

С моря донёсся запах соли, водорослей и поднятого со дна ила.

Они добрались до трещины.

Проход оказался узким.

Слишком узким для двух человек рядом.

Римас попытался пролезть.

Боль в ноге заставила его вскрикнуть.

Джелл подхватила его.

— Давай!

Он стиснул зубы.

Протиснулся.

Она последовала за ним.

Внутри было темно.

Но через несколько метров впереди появился слабый голубой свет.

Римас почувствовал невероятное облегчение.

Эдем.

Они нашли его.

Но в этот момент остров содрогнулся снова.

Сзади раздался оглушительный треск.

Вход, через который они только что пролезли, начал обрушаться.

Джелл бросилась вперёд.

Римас попытался последовать за ней.

Нога подвела.

Он упал.

Джелл обернулась.

— РИМАС!

Она вернулась.

Схватила его за плечи.

И потащила.

Сверху посыпались камни.

Голубой свет впереди мигнул.

Потом раздался голос ЕВЫ.

Слабый.

Искажённый.

Но узнаваемый.

— ДЖЕЛЛ… НАЛЕВО… АВАРИЙНАЯ ДВЕРЬ…

Она повернула голову.

Увидела металлическую створку, почти полностью скрытую за обломками.

На ней горели три переплетённых кольца.

Вейл.

Джелл подтолкнула Римаса к стене.

Приложила ладонь к панели.

Ничего.

— ОТКРОЙСЯ!

Голубая линия мигнула.

НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ДОСТУП.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ…

Сзади раздался новый грохот.

Воздух с силой вырвался из прохода, подняв пыль.

Джелл чувствовала, как под ногами дрожит земля.

— НУ ЖЕ!

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

Дверь начала открываться.

Медленно.

Нестерпимо медленно.

Она потащила Римаса внутрь.

Он упал на гладкий металлический пол.

Джелл бросилась следом.

В этот момент откуда-то снизу донёсся удар.

Такой сильный, что она почувствовала его всем телом.

Вода обрушилась на берег.

9. Одна секунда вечности
Волна ударила по острову с чудовищной силой.

Внизу исчезла бухта.

Океан поглотил рифы, пляж, оставшиеся на берегу деревья.

«Северный ветер — II», стоявший на якоре у внутреннего края бухты, сорвало с места. Корабль поднялся на гребне бурлящей воды, развернулся и ударился о скалы.

Корпус разломился.

Мачта исчезла в пене.

Всё, что ещё связывало Римаса и Джелл с прежним миром, погибло за несколько секунд.

Но они не видели этого.

Они лежали в узком металлическом коридоре.

Джелл прижималась к Римасу.

Сзади закрывалась тяжёлая дверь.

Сквозь сужающуюся щель проникал нарастающий рёв.

Вдруг мощный удар сотряс всю конструкцию.

Свет погас.

Джелл почувствовала, как Римас обнимает её.

— ДЕРЖИСЬ!

Она вцепилась в его рубашку.

Вода прорвалась через нижнюю часть ещё не закрывшейся двери, ударила по ногам, сбила дыхание.

Металлическая створка дёрнулась.

Остановилась.

На несколько страшных секунд показалось, что её заклинило.

Римас попытался подняться.

Но Джелл удержала его.

— НЕТ!

Он посмотрел на неё.

И увидел, что она плачет.

Не от слабости.

Не от паники.

Просто потому, что человек иногда плачет, когда весь мир пытается его убить.

Он обнял её.

Крепче.

— Джелл…

Она подняла глаза.

— Что?

Римас хотел сказать многое.

Что любит её.

Что благодарен за каждый прожитый вместе день.

Что счастлив был встретить её.

Что ему жаль их дома.

Что он мечтал увидеть её старой, седой, окружённой детьми.

Но времени не было.

Он только прошептал:

— Если мы выберемся…

Она прижалась лбом к его лбу.

— Когда выберемся.

Он улыбнулся.

— Когда выберемся, я построю тебе новую дверь.

Джелл рассмеялась сквозь слёзы.

— Сначала научись делать ровные.

И в этот момент тяжёлая створка наконец закрылась.

Раздался глухой удар замка.

Поток воды прекратился.

Но почти сразу сверху донёсся оглушительный треск.

Что-то огромное обрушилось на наружную часть тоннеля.

Пол под ними резко накренился.

Римас почувствовал, что они скользят.

Он попытался ухватиться за поручень.

Не успел.

Джелл закричала.

Они покатились вниз по наклонному металлическому полу.

Ударились о стену.

Затем ещё раз.

Впереди распахнулась аварийная решётка.

И оба провалились в темноту.

10. Тишина после океана
Когда Римас открыл глаза, он сначала решил, что ослеп.

Вокруг была абсолютная темнота.

Он лежал на холодной поверхности.

Где-то капала вода.

Во рту ощущался привкус крови.

Голова болела так сильно, что казалось, будто внутри неё перекатывается тяжёлый металлический шар.

Он осторожно пошевелил рукой.

Пальцы слушались.

Попробовал другой.

Тоже.

Потом попытался поднять левую ногу.

Боль ударила мгновенно.

Римас застонал.

Жив.

Это было первое открытие.

Второе оказалось страшнее.

Джелл рядом не было.

Он протянул руку.

Ощупал холодный пол.

Пусто.

— Джелл?

Тишина.

Он повернул голову.

— Джелл!

Никто не ответил.

Внутри всё сжалось.

Он попытался сесть.

Боль заставила его застонать.

Но он всё-таки поднялся на локтях.

— ДЖЕЛЛ!

Голос отразился от стен.

Вернулся слабым эхом.

И исчез.

Римас почувствовал, как по лицу текут слёзы.

Он даже не заметил, когда начал плакать.

Нет.

Только не это.

Он вспомнил, как она стояла возле их дома.

Как смеялась.

Как спрашивала о детях.

Как целовала его утром.

Как возвращалась за ним, когда он лежал под камнем.

И теперь…

— Джелл…

Он почти не произнёс слово.

Просто выдохнул его.

Потом услышал звук.

Совсем тихий.

Едва различимый.

Сначала решил, что это капает вода.

Но звук повторился.

Три коротких свиста.

Пауза.

Ещё три.

Римас замер.

Он знал этот звук.

Деревянный свисток.

Подарок Тиля.

Сердце ударило так сильно, что он едва не задохнулся.

— ДЖЕЛЛ!

Где-то в темноте раздался слабый голос:

— Римас?..

Он закрыл глаза.

И впервые за много лет почувствовал желание благодарить весь мир.

Океан.

Камни.

Тьму.

Даже проклятого АРХОНА.

За одно-единственное слово.

Римас.

Она была жива.

Он пополз на звук.

Медленно.

С трудом.

Каждое движение причиняло боль.

Но теперь боль не имела значения.

Через несколько метров пальцы наткнулись на ткань.

Потом на руку.

Тёплую.

Живую.

— Джелл…

Она всхлипнула.

— Я здесь.

Он осторожно коснулся её лица.

Нащупал волосы.

Щёку.

Губы.

Джелл обняла его.

Оба плакали.

Молча.

Потому что слова были слишком маленькими для того, что они чувствовали.

Через некоторое время Римас спросил:

— Ты ранена?

— Кажется, нет. Голова болит. И плечо.

— Можешь двигаться?

— Да.

Он облегчённо выдохнул.

Джелл осторожно коснулась его ноги.

— А ты?

— Хуже.

Она ничего не сказала.

Только крепче сжала его руку.

Где-то далеко раздался металлический скрежет.

Они замерли.

Потом в темноте вспыхнула тонкая голубая полоска.

За ней другая.

И ещё.

Слабое аварийное освещение постепенно оживало.

Римас поднял голову.

И увидел, где они находятся.

Это был не обычный тоннель.

Огромная подземная галерея уходила вдаль под сводами вулканической породы.

По обеим сторонам стояли массивные металлические двери.

Некоторые повреждены.

Другие целы.

На дальней стене светилась огромная надпись.

ЭДЕМ. УРОВЕНЬ НОЛЬ.

Под ней:

АВТОНОМНЫЙ РЕЗЕРВ.

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

Римас почувствовал, как внутри поднимается холодное удивление.

Они провалились гораздо глубже главного зала.

Туда, куда не вела ни одна из известных им карт.

Он посмотрел на Джелл.

Она тоже увидела надпись.

— Что это? — прошептала она.

Римас покачал головой.

— Не знаю.

В этот момент за их спинами раздался голос.

Мужской.

Незнакомый.

Настоящий.

Не синтезированный.

— Ну наконец-то.

Они резко обернулись.

В конце галереи стоял человек.

Высокий.

Худой.

С длинными седыми волосами.

На нём был старый рабочий комбинезон.

В руке — маленький механический фонарь.

Он смотрел на Римаса и Джелл с таким выражением, словно ждал их очень давно.

— Честно говоря, — произнёс незнакомец, — мы уже решили, что наверху никого не осталось.

Римас попытался подняться.

— Кто вы?

Человек медленно подошёл ближе.

Посмотрел на его ногу.

Потом на Джелл.

И вдруг остановился.

Фонарь дрогнул в его руке.

— Этого не может быть…

Он смотрел на лицо девушки.

На её глаза.

На черты, напоминавшие человека, которого он когда-то знал.

— Элиза?

Джелл побледнела.

— Нет.

Она с трудом поднялась.

— Меня зовут Джелл.

Незнакомец долго смотрел на неё.

Потом медленно опустился на колени.

И заплакал.

— Значит, она всё-таки спасла тебя…


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым