9. Дилогия о народовластии

Часть I: Ликбез.

Так и хотелось назвать этот рассказ «День выборов», но, во-первых, это плагиат, а во-вторых, враньё. Настоящие выборы – не день. Это трёхмесячный марафон в территориальной избиркомовской преисподней, где папки размножаются почкованием, а главный избиратель – принтер. Меня, Мишу Полугарова, как винтика районной машины, к этому марафону прикручивают регулярно. И каждый раз я с ностальгией вспоминаю, как раньше всё было просто.

То ли дело мои первые выборы в военном училище. Дежурный по роте не орёт «Подъём!». Его заменяет хит «Все бегут, бегут, бегут-бегутбегутбегут, а он светит» в исполнении Валерия Леонтьева на полной мощности за полчаса до побудки. Звуковая волна была такой силы, что портянки, обмотанные на ночь вокруг сапог, срывало и загоняло под койки. Сосед по «кубрику», Тигран Авакян, пытался спать, сунув голову под ватную подушку. Бесполезно. «Эээ, гаварили, подъёмнэ будет, спи сколькахочеш. А тут бэгут-бэгут-бэгут – нахреннужэн такой спать?» – бухтит гордый сын гор и идёт умываться.

Мне было восемнадцать, первые в жизни выборы, интересно. Впервые увидел кабинку, обитые красным урны, получил бюллетень. На листе – одна фамилия. Кто избирался и куда – не помню. Запомнилось чувство приобщения к чему-то важному. Поставил галочку, опустил листок. Всё. Гражданский долг – выполнил.

Строем, но не в ногу (демократия!), брели на завтрак. Он был праздничный: в довесок к привычному рациону два варёных яйца на брата и кофейный напиток «Балтика». Затем – парадная форма, построение и увольнение в город. Красота. Вот так и выглядела демократия в моём юношеском сознании: прямолинейная, как устав, и щедрая на яйца.

Сейчас всё мудрёнее. С тех пор, прожив как кот девять разнообразных жизней, я из курсанта превратился в ведущего специалиста, и узнал, что демократия – это не галочка в бюллетене. Это – технология. И я, как прикомандированный к избиркому, теперь видел её изнанку.

Всё начинается с создания предвыборного штаба. Его бессменный начальник – замглавы по соцвопросам. Главный его инструмент всегда при нём – язык. Как говорится, рот закрыл – рабочее место убрал. Его заместитель – исполнительный секретарь партии власти (назовём её, допустим, «Народная Перспектива»). Исполнители - целая свита заложников-бюджетников: социалка, культура, здравоохранение, образование.

На первом же совещании определяют «ломов». На избирательном сленге «лом» – не шанцевый инструмент, а «лидер общественного мнения». Авторитетный человек в селе, на улице, в цеху. К нему прислушиваются. К каждому «лому» находят особый подход, договариваются, чтобы в приватных беседах он «пел в одну дуду» с предвыборным штабом.

Потом – агитаторы. Здесь проблем нет. Их назначают в добровольно-принудительном порядке по принципу «кто за кого отчитывается, тот того и агитирует». Врачи – пациентов, учителя – родителей, соцслужба – подопечных бабушек. Отдельная каста – агитаторы по дворам. Это уже подработка для своих. Они десятилетиями ходят по одним и тем же улицам, приглашают на выборы и рекомендуют голосовать «за того, за кого надо». У них даже свои фирменные техники есть.

«Прихожу я к бабушке, – делился один такой ветеран, – и говорю: «Марья Ивановна, ты когда бюллетень возьмёшь, на прочую мелочь в нём не гляди. Ищи сразу кандидата от «Народной Перспективы». Если нравится – ставь в клеточке напротив его плюс, не нравится – минус. И сразу в урну».

Однако в последние годы эти полевые командиры начали роптать. Вместо крестиков в бумажной табличке их заставляют делать селфи у каждого дома и фиксировать геопозицию в смартфоне. «При такой постановке работы, – жаловались они, – действительно придётся ходить и агитировать. А там ведь могут и морду набить».

Перед самыми выборами начинаются гастроли агитационно-концертных бригад по сёлам с лозунгами «Голосуй сердцем!». Отдел по делам молодёжи готовит лотерею с призами за явку на избирательные участки. И вот, когда вся эта многослойная, пахнущая типографской краской и бесплатными пирожками машина запущена, наступает День Х. И здесь в дело вступают уже не полевые командиры, а кибер-самураи из предвыборного штаба.

Часть II: День Х и его архитекторы.

День Х минус три.

Муниципальный предвыборный штаб «Народной Перспективы» напоминал улей, где пчёл заменили на шумных цикад, напившихся энергетиков. Воздух был густ от запаха дешёвого кофе, пота и тихого отчаяния.

Главный политтехнолог, всё тот же замглавы по социальным вопросам Аркадий Львович (он же «Шахматист»), смотрел на монитор, где кривые рейтингов его подопечного, действующего главы района Виталия Аркадьевича Беспалова, ползли вниз с упорством улитки, посыпанной солью. За свои двадцать лет у кормила власти Виталий Аркадьевич всем изрядно надоел, а самовыдвиженец Клюев – бородатый энтузиаст, обещавший дороги и борьбу с застоем, – набирал популярность пугающими темпами.

«Виталик!» – крикнул Аркадий Львович.
В кабинет вбежал молодой человек в очках, сотрудник отдела по «молодёжным инициативам». Его звали Егор, но шеф считал, что «Виталик» звучит солиднее.
«Сводка по пабликам! Что у «бородатого спасителя»?»
«Э... Клюев выложил пост про ямы на Октябрьской. Девять тысяч лайков. Мы выложили фото нашего кандидата на открытии детской площадки. Сто двадцать семь лайков, из них восемьдесят три – наши боты. Комментарий «Самый лучший мэр!» от аккаунта «Светлана1984» система сразу пометила как спам.»
«Гениально, – безэмоционально процедил Шахматист. – А площадку-то он хоть открывал?»
«Ну, как... Перерезал ленточку, сфотографировался с тремя пенсионерками, которых привёз водитель Вадим. Ещё попытался сделать селфи на горке, но застрял. Фото, естественно, не вышло.»

Аркадий Львович закрыл глаза. Ему, мечтавшему о больших федеральных технологиях, приходилось вытаскивать Беспалова – человека, чья харизма сравнима в данный момент разве что с харизмой шкафа для документов.
«План «Буря». Запускаем.»

Штаб ожил. В углу, за тремя мониторами, сидела Светлана, «Фея комментариев». Её пальцы порхали по клавиатуре, засеивая паблики Клюева праведным гневом:

«Клюев обещает дороги? А кто платить будет? Наши с вами налоги! Где его спонсоры? Крохобор!»
«Этот Клюев в 2007-м был замечен на митинге защитников ежей! Ежики в опасности!»
«На районном фестивале «Твори Добро» в своём выступлении Клюев, оговорившись, сказал «Трави Бобров»! Оговорка по Фрейду, вот его истинная сущность!»

Рядом трудился специалист по фотошопу, налепляя лицо Клюева на фото толстяка у холодильника: «Хочешь жрать наш бюджет? Голосуй за Клюева!»

Но звездой стал сотрудник, присланный из области – Марк, специалист по «глубокому анализу цифрового следа». Без единой эмоции на лице он произнёс:
«Есть. Два года назад Клюев лайкнул статью о раздельном сборе мусора. Статья опубликована на ресурсе, финансируемом из соседней области системной оппозицией.»

В штабе воцарилась тишина, а на лице Аркадия Львовича расцвёл холодный оскал.
«Распечатывай. Заголовок: «Кандидат Клюев поддерживает чуждое вмешательство в экологию региона. Что скрывает борец за дороги?»
«Но это же просто мусор... – пискнул Егор.
«Нет, Виталик! Это – связь! Цепочка: лайк – статья – фонд – угроза суверенитету. Народу нужна простая картина, где есть «мы» и «они нам не товарищи».»

На следующий день по району поползли слухи. Бабушки у подъездов шептались: «Слышала, этот Клюев на иностранную зарплату работает. Дороги обещает, чтобы технику ихнюю завезти». Рейтинг Беспалова дрогнул и пополз вверх.

День Х минус один. Итоговое совещание.
«Технология «КАРУСЕЛЬ» отработана?» – спросил Шахматист у областного Марка.
«Так точно. Три автобуса с «мобильным электоратом». Маршрут по пяти участкам. Конверты с... гм... мотивацией – розданы.»
«Агитаторы на участках?»
«Расставлены. Будут «помогать» пенсионерам. Особое внимание – дому престарелых. Там наш человек в медперсонале.»
«Видеонаблюдение?»
«На всех участках. Мы же не нарушаем. Мы просто создаём атмосферу гражданской ответственности.»

День Х.

В шесть утра автобусы выдвинулись по маршруту. В полдень «Фея комментариев» запустила финальную волну: «На участке №14 сторонники Клюева пытались давить на комиссию!» В шесть вечера Аркадий Львович, попивая холодный кофе, смотрел на экран: Беспалов лидировал с отрывом в 12%. В одиннадцать объявили окончательную победу. Отрыв – 14,7%.

Аркадий Львович вышёл покурить. К нему подошёл сияющий Егор-Виталик.
«Поздравляю! План «Буря» сработал! Мы победили!»
«Мы ничего не победили, Виталик, – устало сказал Шахматист, глядя на тёмные окна. – Мы просто отложили агонию на четыре года. Через четыре года придёт другой Клюев. Моложе, умнее. Или эти ямы на Октябрьской станут такими глубокими, что в них провалится вообще всё.»
Он швырнул окурок в лужу.
«Иди, спи. Завтра начинаем готовиться к следующим выборам.»

А в кабинете главы-победителя Виталия Аркадьевича Беспалова на столе лежал тот самый отчёт о ямах на Октябрьской, который ему полгода назад приносил Клюев. Теперь Виталий Аркадьевич в очередной раз стал главой района. А ямы – просто цифрами в отчёте, который можно было положить в самый нижний ящик шкафа. На четыре года.

На следующее утро я, М. А. Полугаров, вернулся в свой отдел по привлечению инвестиций. На столе ждал новый запрос из области: «Оценить лояльность ежей к действующей власти в контексте устойчивости инвестиционного климата» (и дались им там, на верху, эти ежи). Я открыл шаблон ответа. Мои пальцы привычно залетали по клавиатуре. Где-то там, в кабинете на третьем этаже администрации, восседал вновь переизбранный глава района. А здесь, в мире входящей корреспонденции, ничего не менялось. Система работала. Выборы прошли.