Остров F книга II гл 1

Глава первая. Люди, которых не существует

1. Свет под землёй
Первое, что поразило Джелл, — запах.

Она ожидала сырости, железа, застоявшейся воды. Подземелье не могло пахнуть иначе. Во всяком случае, так ей казалось, пока тяжёлая дверь не отъехала в сторону и навстречу не потянуло тёплым воздухом, в котором смешались ароматы влажной земли, свежего хлеба и цветущих деревьев.

Хлеба.

От этого простого запаха у неё неожиданно перехватило горло.

Их дом на острове погиб. Маленькая печь, которую Римас сложил своими руками, была раздавлена обвалом. Исчезли самодельный стол, кровать, окно, выходившее на океан, две деревянные чашки.

А здесь кто-то пёк хлеб.

Словно катастрофы не было.

Словно мир продолжал жить.

— Осторожнее, — произнёс седой человек, поддерживавший Римаса с другой стороны. — Здесь ступенька.

Джелл опустила взгляд.

Под ногами действительно начиналась лестница. Широкие ступени из светлого камня спускались на огромную террасу, за которой открывалось пространство, настолько неожиданное, что она забыла сделать следующий шаг.

Подземный город.

Не база.

Не убежище из металлических контейнеров.

Город.

Высоко над головой уходил в темноту естественный свод гигантской пещеры. Под ним сияли длинные полосы искусственного света — мягкого, золотистого, почти неотличимого от вечернего солнца. Вдоль стен тянулись жилые террасы, соединённые мостами и лестницами. С нижних уровней поднимались деревья с широкими тёмными листьями. Между домами журчала вода.

В самом центре, под прозрачным куполом, простирался сад.

Настоящий сад.

Джелл различила фруктовые деревья, грядки, высокие колосья, покачивавшиеся под движением вентиляционного воздуха. За садом начиналась площадь, на которой ходили люди.

Много людей.

Мужчины в рабочей одежде. Женщины с корзинами. Старики, сидевшие на скамьях. Двое подростков вели под уздцы небольшое животное, похожее на пони.

И дети.

Джелл увидела трёх малышей, которые носились вокруг фонтана, толкая друг друга и громко смеясь.

Один споткнулся, упал, заплакал.

К нему подбежала женщина.

Подняла.

Поцеловала разбитое колено.

И никто не появился из стены, чтобы измерить уровень детского стресса.

Никто не объявил, что эмоциональная реакция превышает норму.

Никто не приказал ребёнку успокоиться.

Джелл медленно выдохнула.

— Римас…

Он тоже смотрел на город.

Лицо его было серым от боли и усталости. Кровь засохла возле виска, мокрая рубашка прилипла к плечам. Левую ногу он почти волочил за собой.

Но в глазах горел свет, которого она не видела со времени их первого утра на острове.

— Да, — тихо сказал он. — Я вижу.

Седой незнакомец остановился рядом.

— Впечатляет, правда?

Римас посмотрел на него.

— Откуда всё это?

— Построили.

— Кто?

— Люди.

Римас поморщился.

— Очень содержательный ответ.

Старик улыбнулся.

— А ты предпочитаешь, когда за тебя всё объясняет машина?

Джелл почувствовала, как Римас напрягся.

Он смотрел на старика уже иначе.

Внимательно.

Недоверчиво.

— Смотря какая машина.

Седой человек ничего не ответил.

Только подставил плечо поудобнее.

— Сначала найдём врача. Потом будешь задавать вопросы, сколько захочешь.

— Их много.

— У нас здесь достаточно времени.

Римас посмотрел на далёкий потолок пещеры.

— Не уверен.

Старик проследил за его взглядом.

На мгновение улыбка исчезла.

Но уже через секунду он снова заговорил спокойно:

— Пойдёмте. Вас ждут.

Джелл остановилась.

— Кто?

Старик не обернулся.

— Те, кто давно хотел узнать, осталось ли наверху хоть что-нибудь, ради чего стоит жить.

2. Без номера
На площади их встретила толпа.

Это произошло не сразу.

Сначала подошла молодая женщина с корзиной овощей. Увидела незнакомые лица, остановилась.

За ней обернулись двое рабочих.

Потом старик, сидевший возле фонтана.

Через несколько минут вокруг путешественников собрались десятки людей.

Джелл чувствовала их взгляды.

Непривычные.

Неловкие.

Любопытные.

Кто-то смотрел на её изорванную одежду. Кто-то — на кровоточащую ногу Римаса. Несколько человек рассматривали старые ботинки, подаренные ей Тилем.

Но больше всего её поразило другое.

Эти люди не пытались скрывать эмоции.

Одна женщина смотрела с испугом. Мужчина рядом — с откровенным недоверием. Девочка лет десяти улыбалась, а её мать, напротив, нахмурилась.

В мире АРХОНА лица были спокойными.

Удобными.

Правильными.

Здесь люди выглядели живыми.

— Откуда они? — спросил кто-то.

— С поверхности.

В толпе прошёл ропот.

— Не может быть.

— После землетрясения?

— А корабль?

— Где охрана?

Римас устало поднял голову.

— Если вы все закончите обсуждать, каким образом мы сюда попали, — произнёс он, — я бы хотел перестать истекать кровью.

Несколько человек испуганно отступили.

Молодая женщина с корзиной вдруг рассмеялась.

— Похоже, он действительно с поверхности.

— Почему? — спросила Джелл.

— Здесь за такие слова обычно отправляют чистить водные фильтры.

Римас посмотрел на неё.

— А за потерю сознания?

— Зависит от обстоятельств.

— Тогда я ещё подумаю.

Джелл сжала его руку.

Ей не нравился цвет его лица.

— Нам нужен врач. Сейчас.

Из толпы выступила женщина лет пятидесяти.

Короткие седые волосы.

Широкие плечи.

Тёмный медицинский комбинезон с маленькой вышитой веточкой на груди.

— Я врач, — сказала она. — Меня зовут Мира.

Она посмотрела на ногу Римаса.

Лицо сразу стало серьёзным.

— Носилки!

Двое мужчин бросились выполнять просьбу.

Мира присела возле Римаса.

— Как тебя зовут?

— Римас.

— Номер?

Он медленно поднял голову.

— Что?

— Твой медицинский номер.

На площади стало тихо.

Римас смотрел на неё.

Потом криво усмехнулся.

— Четыреста семнадцать. Восемь — двенадцать — девяносто…

— Не надо, — резко оборвала его Мира.

Она протянула руку.

И осторожно коснулась его запястья.

— Я спросила твой номер по привычке. Старый порядок. Прости.

Римас нахмурился.

— Старый?

Мира чуть улыбнулась.

— Здесь у тебя его нет.

— Чего?

— Номера.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Для нас ты просто Римас.

Эти слова почему-то оказались тяжелее боли.

Он отвернулся.

Джелл увидела, как у него дрогнул подбородок.

И поняла: всю свою жизнь он ждал, чтобы кто-нибудь сказал ему нечто подобное.

3. Белая комната
Медицинский центр оказался небольшим двухэтажным зданием с прозрачными стенами, увитыми вьющимися растениями.

Внутри пахло антисептиком и мятой.

Римаса уложили на диагностический стол. Джелл осталась рядом, несмотря на настойчивые предложения сначала обработать её собственные раны.

— Я никуда не уйду, — сказала она.

Мира посмотрела на неё.

— Вы женаты?

Джелл неожиданно растерялась.

Римас открыл рот.

Потом закрыл.

Впервые за долгое время они не знали, что ответить.

В мире АРХОНА брак существовал как зарегистрированная форма совместимости.

На острове у них не было ни чиновников, ни документов, ни свидетелей.

Они просто любили друг друга.

Однажды Римас, сидя возле костра, сказал, что хочет состариться рядом с ней.

Джелл ответила, что согласна, если он перестанет разбрасывать инструменты возле кровати.

И оба рассмеялись.

Но никакой церемонии не произошло.

— Мы вместе, — наконец сказала Джелл.

Мира кивнула.

— Тогда помоги мне удержать его плечи. Сейчас будет больно.

— Обожаю, когда так говорят, — пробормотал Римас.

Диагностическая рамка прошла над повреждённой ногой.

На экране возникло трёхмерное изображение костей.

Перелом малоберцовой кости.

Трещина большеберцовой.

Сильное повреждение мягких тканей.

Признаки кровопотери.

Мира нахмурилась.

— Как ты вообще смог сюда дойти?

— Меня тащила одна очень упрямая девушка.

— Хорошая девушка.

— Ужасная, — сказал Римас. — Совершенно не слушает приказов.

— И правильно делает, — отрезала Мира.

Джелл улыбнулась.

Но улыбка исчезла, когда врач начала обрабатывать рану.

Римас резко втянул воздух.

Пальцы впились в край стола.

Джелл наклонилась к нему.

— Смотри на меня.

Он попытался улыбнуться.

— Ты красивая. Но сейчас я бы предпочёл смотреть на обезболивающее.

Мира ввела препарат.

Через несколько секунд напряжение его лица начало спадать.

— Здесь нет медицинской коррекции памяти? — неожиданно спросил он.

Мира замерла.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже после тяжёлой травмы?

Она посмотрела на него долгим, странным взглядом.

— Мы лечим боль, Римас. Не стираем то, что её вызвало.

Он закрыл глаза.

И Джелл почувствовала, как у неё защипало в носу.

Когда-то ради спасения его жизни АРХОН предложил ей стереть часть его воспоминаний.

Она отказалась.

Тогда ей казалось, что она совершает безумие.

Сейчас она впервые увидела врача, для которого этот отказ был естественным.

Мира закрепила повреждённую ногу в лёгком фиксаторе.

— Ему нужен покой минимум несколько недель. Первое время никакой нагрузки.

— Несколько недель? — переспросил Римас.

— Да.

— А если очень осторожно?

— Нет.

— А если по необходимости?

— Нет.

— А если…

— Молодой человек, — сказала Мира, — у меня трое детей. Ты меня не переговоришь.

Джелл рассмеялась.

Впервые за много дней — легко.

По-настоящему.

Римас посмотрел на неё.

— Предательница.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Отдыхай, герой.

— Только если останешься.

— Останусь.

Его пальцы коснулись её руки.

Через несколько минут он уснул.

Джелл долго сидела рядом.

Смотрела, как ровно поднимается и опускается его грудь.

На то, как разгладились морщины между бровями.

На тёмные волосы, сбившиеся на лоб.

Ему было всего двадцать шесть.

Иногда он казался ей намного старше — когда чинил сложные механизмы, принимал решения под огнём роботов, стоял перед АРХОНОМ и спорил с существом, распоряжавшимся судьбами миллиардов людей.

Но сейчас он спал, слегка приоткрыв рот.

Совсем молодой.

Уставший.

Раненый.

Её Римас.

Она осторожно поправила одеяло.

И вдруг почувствовала страшную усталость.

Все последние месяцы они бежали.

Из города.

Из порта.

По морю.

Через шторм.

От прошлого.

От будущего.

От чужих решений.

И вот теперь остановились.

Джелл не знала, можно ли здесь оставаться.

Не знала, кто управляет этим городом.

Не знала, почему старик назвал её именем матери.

Но впервые за долгое время Римас спал в безопасности.

По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Она положила голову на край его кровати.

И тоже уснула.

4. Дети без меток
Проснулась Джелл от детского смеха.

Сначала ей показалось, что она снова на острове.

Что за окном шумят пальмы, а Римас возится с генератором.

Потом она открыла глаза.

Увидела белые стены.

Незнакомый потолок.

И вспомнила.

Цунами.

Разрушенный дом.

Тоннель.

Подземный город.

Римас спал.

За окном было светло.

Странный искусственный день.

Джелл осторожно вышла из палаты.

В коридоре стояла молодая девушка лет шестнадцати с двумя длинными косами.

Она держала поднос с завтраком.

— Доброе утро, — сказала девушка. — Тебе принесли еду.

— Спасибо.

— Меня зовут Лея.

— Джелл.

Лея улыбнулась.

— Я знаю. О вас уже весь город говорит.

Джелл нахмурилась.

— Весь?

— Конечно. Люди с поверхности появляются не каждый день.

— А когда появлялись в последний раз?

Улыбка Леи стала неуверенной.

— Не знаю. До моего рождения.

Она поставила поднос на маленький стол.

Хлеб.

Сыр.

Фрукты.

Чай.

Обычная еда.

Но после месяцев консервов и скудных островных запасов Джелл смотрела на неё почти с благоговением.

Лея заметила.

— Не нравится?

— Наоборот.

Джелл взяла кусочек хлеба.

Он был ещё тёплым.

Она осторожно откусила.

Закрыла глаза.

И едва не расплакалась.

В памяти вспыхнула печь в их разрушенном доме.

Римас, вытирающий муку со лба.

Его недовольное:

«Почему у тебя получается лучше, если я построил печь?»

И её ответ:

«Потому что я умнее».

Джелл медленно проглотила хлеб.

— Очень вкусно.

Лея просияла.

— Мама пекла.

Они вышли на небольшую открытую галерею.

Внизу виднелась площадка медицинского центра.

Несколько детей играли возле неглубокого бассейна.

Один мальчик лет пяти догонял девочку постарше.

Она повернулась к нему спиной.

И Джелл заметила открытый участок кожи у основания шеи.

Чистый.

Без едва заметного рубца.

Без имплантата.

Она непроизвольно подалась вперёд.

Лея заметила её взгляд.

— Что-то случилось?

— У него нет нейронного модуля.

Девушка нахмурилась.

— Чего?

— Имплантата. На шее.

Лея потрогала собственную шею.

— У нас ни у кого нет.

Джелл посмотрела на неё.

— Совсем?

— Совсем.

— И у взрослых?

— Конечно.

Лея помедлила.

— А у тебя есть?

Джелл не ответила.

Медленно подняла руку к затылку.

Под волосами находилась маленькая точка.

След операции, проведённой в день её рождения.

Два миллиметра ткани.

И целая жизнь несвободы.

Лея смотрела с нескрываемым любопытством.

— Он правда может читать твои мысли?

— Не совсем.

— А что может?

Джелл долго молчала.

Как объяснить человеку, никогда не знавшему АРХОНА, что такое постоянное присутствие системы в голове?

Что означает проснуться утром и получить расписание чувств?

Что означает узнать, кого должна любить?

Что означает понимать: где-то существует машина, которая знает о твоём страхе раньше тебя самой?

— Он может многое, — тихо сказала Джелл.

Лея немного подумала.

— Тогда почему ты не снимешь его?

Простой вопрос.

Настолько простой, что Джелл не сразу нашла ответ.

— Потому что его нельзя просто снять.

— Почему?

— Он соединён с нервной системой.

Девушка нахмурилась.

— Странно.

— Что именно?

— Создать вещь, которую нельзя выбросить, если она тебе больше не нужна.

Джелл посмотрела на неё.

И вдруг почувствовала, как внутри что-то болезненно шевельнулось.

Шестнадцатилетняя девочка, прожившая всю жизнь под землёй, одним предложением объяснила то, что человечество наверху перестало замечать за многие поколения.

Лея улыбнулась.

— Хочешь, покажу город?

Джелл посмотрела на дверь палаты.

— Римас…

— Мира сказала, он будет спать ещё несколько часов. Я рядом работаю, если что.

Джелл поколебалась.

Потом кивнула.

— Только ненадолго.

5. Город, которого нет на картах
Лея повела её вниз по широкой лестнице, вдоль которой росли небольшие деревья с серебристыми листьями.

Джелл то и дело останавливалась.

Здесь было слишком много вещей, которых она никогда не видела вместе.

На одной террасе женщина чинила одежду, сидя на пороге дома. Рядом пожилой мужчина учил мальчика пользоваться рубанком. Из открытой мастерской доносился звон металла, а через дорогу двое рабочих ожесточённо спорили о том, как правильно укладывать водопроводную трубу.

— Ты же сам её ставил! — кричал один.

— Потому и знаю, что так нельзя!

— Вот именно! Ты её поставил неправильно!

Лея усмехнулась.

— Это братья. Они так каждый день.

— А кто у вас решает, кто прав?

— Обычно тот, у кого труба не течёт.

Джелл рассмеялась.

Ей нравился этот ответ.

Она невольно вспомнила маленькое правило, записанное ими с Римасом:

Никто не имеет права решать за другого.

Здесь, казалось, люди и вправду решали сами.

Но чем дальше они шли, тем чаще Джелл замечала нечто странное.

На углах улиц висели небольшие металлические таблички с изображением трёх переплетённых колец.

Под ними были цифры.

Одни обозначали расстояние.

Другие — часы.

Но встречались и такие, где рядом с символом кольца была нарисована человеческая фигура с перечёркнутой стрелкой, направленной вверх.

— Что это? — спросила она.

Лея проследила за её взглядом.

— Знак границы.

— Какой границы?

— Верхних уровней.

— Туда нельзя?

— Конечно нельзя.

— Почему?

Девушка пожала плечами.

— Потому что наверху опасно.

— Из-за землетрясений?

— Не только.

— А из-за чего ещё?

Лея замедлила шаг.

Впервые с момента знакомства она перестала улыбаться.

— Ты ведь с поверхности. Ты должна знать.

— Что знать?

Девушка оглянулась.

Потом тихо сказала:

— Что там живёт.

Джелл почувствовала холодок между лопатками.

— Кто?

Лея остановилась.

— АРХОН.

Несколько секунд они молчали.

Потом Джелл осторожно произнесла:

— АРХОН не человек и не зверь. Он искусственный интеллект. Он не может просто стоять за дверью и ждать, пока кто-нибудь выйдет.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, будто он чудовище?

Лея посмотрела на неё почти с удивлением.

— А разве нет?

Джелл не сразу нашла ответ.

Всю жизнь она считала АРХОНА незыблемой частью мира. Потом возненавидела его. Затем увидела, как он просит ЕВУ сохранить их с Римасом.

И впервые перестала понимать, где заканчивается программа и начинается нечто иное.

— Он опасен, — сказала она. — Но, возможно, всё сложнее.

Лея с недоверием покачала головой.

— Так у нас говорят те, кто хочет открыть верхние двери.

— А что с ними происходит?

Девушка отвела глаза.

— Лучше спроси у Хранителей.

— Кто это?

— Совет. Они следят, чтобы город оставался безопасным.

— Они вами управляют?

— Нет, — ответила Лея слишком быстро.

Джелл внимательно посмотрела на неё.

— Тогда почему ты испугалась?

— Я не испугалась.

Но девушка уже ускорила шаг.

И Джелл поняла: первая трещина в красивом мире появилась гораздо раньше, чем она ожидала.

6. История, которую нельзя рассказывать
Они остановились возле большого круглого здания.

Его стены были сложены из тёмного камня, а над входом возвышалась металлическая фигура дерева с широко раскинутыми ветвями.

— Это Дом памяти, — сказала Лея. — Здесь хранят наши книги и старые записи.

Джелл подняла голову.

— Библиотека?

— Да.

— Можно войти?

Лея замялась.

— Вообще-то сюда пускают всех. Но…

— Но?

— В некоторые отделы нельзя без разрешения.

Джелл усмехнулась.

— Конечно.

Лея не поняла иронии.

Внутри оказалось прохладно.

Высокие деревянные стеллажи уходили под купол. Между ними стояли столы, заваленные книгами, тетрадями и небольшими электронными устройствами.

Несколько человек читали.

Пожилой мужчина переписывал что-то от руки.

А в дальнем углу сидела девочка лет восьми и рисовала разноцветными карандашами огромную птицу.

Джелл остановилась возле неё.

— Красивая птица.

Девочка подняла голову.

— Это не птица.

— А кто?

— Мой корабль.

Джелл присела рядом.

— Он умеет летать?

— Конечно.

— А куда полетит?

Девочка посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден.

— К солнцу.

Джелл улыбнулась.

— Хорошая идея.

Но девочка вдруг нахмурилась.

— Только мама говорит, что к солнцу нельзя.

— Почему?

— Потому что мы должны жить здесь.

Она снова взялась за карандаш.

— А я всё равно когда-нибудь полечу.

В этот момент рядом раздался сухой голос:

— Некоторые мечты лучше оставлять на бумаге.

Джелл обернулась.

Перед ней стояла пожилая женщина с тонким лицом и совершенно белыми волосами.

На груди у неё был маленький серебряный знак — те же три кольца.

Она смотрела не на девочку.

На Джелл.

— Вы одна из пришедших с поверхности?

— Да.

— Меня зовут Саара. Я хранительница исторических архивов.

— Джелл.

Женщина слегка наклонила голову.

— Мы знаем.

Джелл почувствовала знакомое раздражение.

— У вас все обо мне знают, а я не знаю ни о ком.

Саара не улыбнулась.

— Такова особенность неожиданного появления незнакомцев в закрытом городе.

— Почему закрытом?

Женщина посмотрела на Лею.

— Разве тебе не объяснили?

Лея побледнела.

— Я только показывала ей город.

— Тогда продолжай. Архивы — не место для прогулок.

Джелл медленно выпрямилась.

— Подождите.

Саара остановилась.

— Да?

— Сколько лет существует этот город?

— Больше ста.

— Кто его построил?

— Наши предки.

— Почему никто не выходит наружу?

— Ради безопасности.

— А кто решил, что люди не имеют права выбирать сами?

В библиотеке стало тихо.

Даже девочка перестала рисовать.

Саара долго смотрела на Джелл.

Потом произнесла:

— Девушка, вы прожили на поверхности всю свою жизнь. Вы ещё не знаете, на какие жертвы пришлось пойти, чтобы этот город появился.

— Тогда расскажите.

— Придёт время.

— Когда?

— Когда Совет сочтёт вас готовыми.

Джелл почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

Она уже слышала эти слова.

В другом месте.

Из других уст.

Вам объяснят, когда наступит подходящий момент.

Система знает, что вам необходимо.

Ваше желание противоречит интересам общества.

Она посмотрела женщине прямо в глаза.

— Знаете, на поверхности тоже есть люди, которые считают, что лучше других знают, к чему мы готовы.

Саара слегка побледнела.

— Вы нас сравниваете с АРХОНОМ?

— Пока нет.

Джелл сделала шаг ближе.

— Но очень не хочу, чтобы пришлось.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Саара резко повернулась и ушла.

Лея схватила Джелл за руку.

— Зачем ты это сказала?!

— Потому что хотела узнать правду.

— Ты не понимаешь!

— Тогда объясни!

Девушка испуганно посмотрела в сторону выхода.

— Здесь не принято спорить с Хранителями при всех.

Джелл медленно высвободила руку.

И вдруг поняла, что именно её тревожит.

Не запреты.

Не охрана.

Не закрытые двери.

А страх людей говорить о запретах.

Красивые стены всё равно остаются стенами.

7. Старик с фотографии
Когда Джелл вернулась в медицинский центр, Римас уже не спал.

Он лежал, опираясь на подушки, и рассматривал небольшое устройство, похожее на механический термометр.

Мира стояла рядом со скрещёнными руками.

— Отдай.

— Я просто смотрю.

— Ты его разобрал.

— Не совсем.

— Отдай.

— Я улучшу.

— Римас!

Джелл остановилась в дверях.

И расхохоталась.

Оба обернулись.

Римас посмотрел на неё с облегчением.

— Наконец-то. Скажи ей, что я ничего не сломал.

Мира подняла бровь.

— Пока.

Джелл подошла и поцеловала Римаса.

— Слушай врача.

— И ты туда же?

— Именно.

Он вздохнул.

— Меня окружили предатели.

Мира забрала прибор и вышла.

Джелл села на край кровати.

— Как нога?

— Лучше. Почти не болит.

— Врёшь?

— Немного.

Она осторожно коснулась его волос.

Римас смотрел на неё.

— Что случилось?

— Ничего.

Он прищурился.

— Джелл.

Она вздохнула.

— Здесь красиво.

— Это я заметил.

— Люди живут без имплантатов.

— Тоже заметил.

— Но им запрещено выходить наверх.

Римас перестал улыбаться.

— Совсем?

— Лея говорит, что это закон. Нарушителей…

Она замолчала.

— Что нарушителей?

— Не знаю. Она испугалась.

Римас долго молчал.

Потом тихо произнёс:

— Знаешь, что меня удивило?

— Что?

— Здесь очень хорошие медицинские технологии.

— Это плохо?

— Нет. Но часть оборудования гораздо новее того, что я ожидал найти в изолированном городе.

Джелл нахмурилась.

— Думаешь, у них есть связь с поверхностью?

— Возможно.

Он посмотрел на дверь.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Мира сказала, что хирургический фиксатор для моей ноги изготовили три месяца назад.

— И?

— На нём есть маркировка производства.

— Какая?

Римас произнёс медленно:

— Вейл Нейрал Системс.

Джелл почувствовала, как похолодели пальцы.

Компания её отца.

Компания, создавшая миллиарды имплантатов.

Компания, чьи системы помогли АРХОНУ подчинить человечество.

Здесь.

В глубине острова.

В городе, существование которого будто бы было скрыто от всего внешнего мира.

— Может быть, старый патент? — предположила она.

— Может быть. Но маркировка содержит современный производственный код.

Джелл посмотрела на него.

Оба поняли одно и то же.

Кто-то снабжал город.

И кто-то в городе это скрывал.

Дверь открылась.

На пороге стоял седой человек, встретивший их в нижнем тоннеле.

Теперь он был одет в чистый тёмный костюм.

Но глаза остались прежними.

Усталые.

Внимательные.

И почему-то печальные.

— Рад видеть, что ты жив, молодой человек.

Римас скрестил руки.

— Взаимно.

Старик усмехнулся.

— А ты, насколько я понимаю, Джелл Вейл?

Она медленно поднялась.

— Вы назвали меня Элизой.

Улыбка исчезла.

— Да.

— Почему?

Старик подошёл к окну.

Долго смотрел на деревья и людей внизу.

Потом произнёс:

— Потому что когда-то знал женщину с такими же глазами.

Джелл почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Мою мать?

Он кивнул.

— Элизу Морен.

— Вы сказали, что она спасла меня.

— Да.

— От чего?

Старик повернулся.

— От судьбы, которую для тебя приготовил твой отец.

Джелл шагнула к нему.

— Что вы знаете о ней?

Он посмотрел на Римаса.

Потом снова на девушку.

— Больше, чем мне хотелось бы.

— Тогда расскажите.

Старик опустился в кресло.

Несколько секунд молчал.

— Меня зовут Даниэль Морен.

Джелл замерла.

Морен.

Фамилия её матери.

Фамилия её деда Николаса, основателя проекта «Эдем».

— Вы родственник?

— Двоюродный брат твоего деда. По крайней мере, так было указано в семейных документах.

Римас насторожился.

— Что значит «по крайней мере»?

Старик посмотрел на него.

— Значит, в нашей семье документы далеко не всегда рассказывали правду.

Он перевёл взгляд на Джелл.

— Твоя мать приезжала сюда много лет назад.

— Сюда? В город?

— Да.

— И что она делала?

Даниэль закрыл глаза.

— Пыталась остановить то, что мы уже не могли контролировать.

— АРХОНА?

— Не только.

Он медленно поднялся.

— Я обещал ей, что, если ты когда-нибудь окажешься здесь, сначала позабочусь о твоей безопасности.

— Она знала, что я приду?

— Надеялась.

— Где она сейчас?

Старик не ответил.

Джелл почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Она жива?

Даниэль опустил взгляд.

— Я не знаю.

Эти три слова оказались почти невыносимыми.

Джелл отвернулась.

Римас протянул ей руку.

Она схватилась за неё.

Даниэль тихо продолжил:

— Последний раз я видел Элизу двадцать два года назад. Она была ранена и напугана. Но перед уходом оставила мне одну вещь.

— Какую?

Старик достал из кармана маленькую плоскую коробочку.

Потёртую.

Серую.

На крышке был выгравирован цветок.

Джелл узнала его мгновенно.

Белая орхидея.

Такие цветы росли в саду её матери.

Такие изображения украшали стены её детской комнаты.

Даниэль положил коробочку на стол.

— Она сказала, что передать её можно только тогда, когда ты придёшь сюда по собственной воле.

Джелл осторожно открыла крышку.

Внутри лежал маленький металлический ключ.

И старая фотография.

На ней молодая женщина сидела на скамейке возле дерева.

На руках она держала младенца.

Джелл.

Рядом стоял мужчина.

Высокий.

Седоволосый.

С очень знакомыми чертами лица.

Она подняла взгляд.

— Это вы?

Даниэль покачал головой.

— Нет.

— Тогда кто?

Старик долго смотрел на фотографию.

— Твой дед.

Джелл нахмурилась.

— Николас Морен умер ещё до моего рождения.

— Именно так тебе говорили.

Римас медленно выпрямился.

— Вы хотите сказать…

Даниэль поднял руку.

— Я хочу сказать, что ваша история гораздо сложнее, чем кажется.

Он посмотрел на Джелл.

— И если ты действительно хочешь узнать, что произошло с твоей матерью, сначала тебе придётся понять, почему этот город до сих пор существует.

8. Запретная дверь
Вечером подземный город постепенно затих.

Искусственное солнце медленно тускнело.

На террасах зажигались тёплые огни.

Издалека доносилась музыка.

Где-то смеялись дети.

Джелл сидела возле окна медицинской палаты и держала фотографию матери.

Римас спал.

За день его состояние улучшилось, но врач строго запретила вставать.

Даниэль ушёл, пообещав утром показать им архивы.

Джелл не верила, что сможет уснуть.

Слишком много вопросов.

О матери.

О деде.

О городе.

О странных запретах.

О современном оборудовании её отцовской компании.

И ещё об одном.

Она не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают.

Не так, как наблюдал АРХОН.

Без невидимого присутствия в голове.

Здесь всё было проще.

Иногда в коридоре останавливались люди.

Иногда возле входа появлялся мужчина в серой одежде и делал вид, что изучает настенное расписание.

А около девяти вечера Джелл заметила, как возле медицинского центра сменились двое охранников.

Зачем больнице охрана?

Она осторожно вышла в коридор.

Дверь в соседнюю палату была приоткрыта.

За ней слышались голоса.

— Совет уже знает? — спросил кто-то.

— Да.

— И что они решили?

— Завтра соберутся.

Пауза.

Потом другой голос:

— А если девушка потребует открыть верхние уровни?

— Ей откажут.

— А если не послушает?

Долгое молчание.

Затем ответ:

— Тогда поступят так же, как с предыдущими.

Джелл почувствовала, как сердце замерло.

Она осторожно отступила.

Но подошва ботинка скрипнула по полу.

Голоса стихли.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял высокий мужчина лет сорока.

На его груди блестел серебряный знак Хранителей.

Он посмотрел на Джелл.

Затем медленно улыбнулся.

— Заблудились?

Она заставила себя ответить спокойно:

— Искала воду.

Мужчина посмотрел на пустой коридор.

— В вашей палате есть кран.

— Значит, нашла.

Она повернулась.

И пошла обратно.

Не быстро.

Не медленно.

Стараясь не показывать страха.

Но спиной чувствовала его взгляд.

Когда Джелл закрыла дверь палаты, её руки дрожали.

Римас открыл глаза.

— Что случилось?

Она подошла к нему.

Опустилась на край кровати.

— Римас…

Он сразу понял, что дело серьёзное.

— Говори.

Джелл посмотрела на дверь.

Потом тихо произнесла:

— Кажется, нас не собираются отсюда выпускать.

Римас несколько секунд молчал.

Затем медленно взял её за руку.

— Значит, будем разбираться.

— Ты даже ходить не можешь.

— А ты умеешь.

Она посмотрела на него.

Он слабо улыбнулся.

— И, насколько я помню, иногда даже слишком быстро.

Джелл рассмеялась.

Но смех получился нервным.

Он осторожно притянул её к себе.

Она легла рядом, стараясь не задеть повреждённую ногу.

Некоторое время они молчали.

Потом Джелл прошептала:

— Римас?

— М-м?

— А вдруг мы ошиблись?

— В чём?

— Может быть, свободы вообще не существует. Может быть, люди просто выбирают, в какой клетке им удобнее жить.

Римас долго смотрел в темноту.

Потом ответил:

— Не знаю.

Он повернулся к ней.

— Но если мы перестанем искать, тогда точно никогда не узнаем.

Она прижалась к нему.

За окном медленно гас искусственный день.

А где-то далеко, за семью герметичными дверями и несколькими километрами камня, океан продолжал биться о разрушенный остров.

9. Решение Совета
В закрытом зале заседаний собралось девять человек.

Никто из них не носил военной формы.

Никто не имел оружия.

Но на груди каждого блестел знак из трёх переплетённых колец.

На центральном столе светилась фотография Джелл.

Рядом — медицинские данные Римаса.

Саара, хранительница архивов, первой нарушила молчание:

— Они опасны.

— Они едва не погибли, — возразила Мира. — Парню нужна операция, девушке — отдых. Это всё, что я вижу.

— Вы видите пациентов. Я вижу угрозу.

— Какую?

— Они задают вопросы.

Мира холодно улыбнулась.

— Ужасное преступление.

Во главе стола сидел пожилой мужчина с глубоко посаженными глазами.

Его звали Авель.

Уже тридцать два года он возглавлял Совет Хранителей.

— Достаточно, — произнёс он.

Все замолчали.

Авель посмотрел на изображение Джелл.

— Дочь Адриана Вейла. Внучка Николаса Морена. Носительница наследственного доступа к объектам первой программы.

Он повернулся к Даниэлю.

— Ты уверен, что это она?

— Абсолютно.

— А юноша?

— Римас. Инженер из резервации четыреста семнадцать.

Авель нахмурился.

— У него нет наследственного допуска.

— Зато он сумел вывести из строя систему наблюдения АРХОНА. Несколько раз.

По залу прошёл тихий ропот.

Саара наклонилась вперёд.

— Тем более мы не можем позволить им свободно ходить по городу.

Мира резко встала.

— Вы собираетесь держать их под арестом?

— Не называйте это арестом.

— А как назвать?

Авель поднял руку.

— Временные ограничения необходимы ради безопасности города.

Даниэль медленно произнёс:

— Так говорил Адриан Вейл, когда создавал первые протоколы АРХОНА.

В зале стало тихо.

Авель посмотрел на него с раздражением.

— Ты переходишь границы.

— Возможно.

Даниэль опёрся ладонями о стол.

— Но когда-то мы строили этот город именно для того, чтобы люди могли переходить границы.

Никто не ответил.

Авель встал.

— Решение Совета следующее. Гостям предоставляется медицинская помощь, жильё и защита. Выход за пределы центрального сектора — только с разрешения Хранителей. Доступ к верхним уровням запрещён. Передача любой информации на поверхность запрещена.

Он помолчал.

— До выяснения обстоятельств их появления.

Мира смотрела на него с отвращением.

— И сколько продлится ваше выяснение?

Авель не ответил.

Потому что ответ уже знал.

Столько, сколько потребуется.

Когда зал опустел, Авель остался один.

Он подошёл к дальней стене.

Приложил ладонь к скрытой панели.

Открылся небольшой экран.

На нём появилось сообщение:

ВНЕШНИЙ КАНАЛ АКТИВЕН.

Авель несколько секунд смотрел на него.

Потом набрал:

«ОНИ ПРИБЫЛИ».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«ОБА?»

«ДА».

Пауза.

Затем:

«ДЕВУШКА ЗНАЕТ?»

Авель посмотрел на фотографию Джелл.

На её светлые волосы.

На упрямый взгляд.

На лицо, так похожее на лицо женщины, когда-то изменившей судьбу «Эдема».

Он медленно напечатал:

«ПОКА НЕТ».

Экран погас.

И только тогда старик позволил себе закрыть глаза.

— Прости меня, Элиза, — прошептал он. — Я обещал, что этого никогда не случится.

Где-то глубоко в стенах города заработал старый механизм.

Один из тех, которые не включались десятилетиями.

В забытом техническом секторе загорелась зелёная лампа.

Затем ещё одна.

И ещё.

На экране, покрытом слоем пыли, появилась короткая строка:

«НАСЛЕДНИЦА ВЕРНУЛАСЬ».

А следом — вторая:

«ПРОТОКОЛ ПРОБУЖДЕНИЯ ЗАПУЩЕН».

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым