Фарт пошёл

                На застеклённой лоджии у Вали стоял тёплый летний вечер. За окном в густых сумерках стрекотали сверчки. Нина, не появлявшаяся здесь больше двух месяцев — с самой той поездки в столицу, — только что закончила рассказ о приключениях в плацкарте с хрустальными вазами (новелла "А вокруг стекло" http://proza.ru/2026/11/12/1327 ). Но девчонки не унимались — им хотелось знать всё:
— Ну ладно, с вазами понятно, — подливая всем горячего чая, сказала Валя. — А дальше-то что было? К кому вы ездили? И почему ты после Москвы на два месяца как в воду канула?
Нина хитро улыбнулась, подвинула к себе тарелку с печеньем и оглядела любопытные лица подруг:
— Ой, девочки, там такое началось, что за один вечер не расскажешь. Но если совсем коротко — съездила я не зря. В Москве встретилась с Геной и привезла от него две нотариальные бумаги: официальное согласие на развод и доверенность на закрытие его сберкнижки.(новелла "Это его будущее" http://proza.ru/2026/11/12/1412 )

— Ничего себе! — ахнули на лоджии. — Так ты всё-таки решила разводиться?!
— Решила. И вот слушайте, как я эти деньги в сберкассе получала — такое нарочно не придумаешь! Прилетела я из Москвы ночью. Дочку от мамы забирать не стала — поздно уже, да и летние каникулы в самом разгаре. Встала под душ, а спать не хочется: в самолёте немного вздремнула, да и сам этот развод казался мне чем-то запредельным. Я же толком даже не знала, где суд находится и какие справки туда нужно собирать! Разложила на столе бумаги и решила: начинать надо с денег, чтобы было на что пошлины платить.
— Ну да, в сберкассах сейчас пусто, наличности днём с огнём не сыщешь, — вздохнула Валя, пододвигая подруге вазочку с вареньем. — Наверное, весь год теперь будешь по крохам вынимать?
— Я тоже так думала! — хитро прищурилась Нина. — Открыла сберкнижку, смотрю — на последней странице уже свежий банковский штамп стоит: вклад прошёл недавнюю денежную реформу, когда государство одним росчерком лишние нули отсекло. Остаток на счёте всё равно внушительный — по нашим голодным временам целое состояние. Прикинула я в голове план, легла поспать часика три, а утром пошла в сберкассу чуть раньше открытия, чтобы стариков в очереди за пенсией не обгонять и в духоте не томиться.
— И что, дали? — хором спросили девчонки.

— Слушайте дальше! Едва двери отворились, я первой к окошку подхожу. Кассирша — молодая, невыспавшаяся девица с каменным лицом — берёт мой паспорт, разворачивает доверенность, раскрывает сберкнижку и, даже толком не вглядевшись в записи, размашистым росчерком шариковой ручки перечёркивает каждый лист на развороте! Я даже мяукнуть не успела, как она берёт книжку двумя руками — и хрясь! Рвёт её пополам ровно по центру!
На лоджии ахнули.
— Да ты что?! — всплеснула руками одна из подруг. — Испортила документ?!
— У меня в горле пересохло, голос вообще пропал! — продолжала Нина, входя в раж. — А она спокойно так выдвигает ящик стола и кладёт в лоток жалкую горстку бумажек — ровно в тысячу раз меньше того, что на счёте лежало. И говорит: «Возьмите. Следующий!» Тут ко мне голос вернулся, я не своим голосом спрашиваю: «Погодите, девушка, вы что сейчас сделали?!» А она устало так: «Провела обмен на новые деньги», — и тянется за папкой с инструкцией. Тут уж я не выдержала, взвизгнула на всю кассу: «Да вы посмотрите получше! Эта книжка уже прошла эту вашу процедуру!»
— Ой, мама дорогая... И что она? — затаили дыхание девчонки.
— Глянула она на меня, потом уткнулась в этот разорванный, исчерканный документ и прямо на глазах побледнела как мел! Видно, сообразила, что за порчу строгой банковской отчётности её по головке не погладят — это же акты составлять, объяснительные писать, нагоняй от начальства получать. Молча поднялась со стула и ушла в соседнюю комнату. Через пару минут возвращается, суёт мне в окошко бланк расходного ордера: «Подпишите здесь и здесь, закрытие счёта оформляем». Пока я дрожащей рукой расписывалась, она начала молча выкладывать передо мной тугие пачки купюр, перетянутые банковскими лентами!
Лоджия взорвалась смехом.

— Всю кассу тебе выгребла?!
— До копейки! А я-то к такому повороту не готова — шла с маленькой сумочкой, думала, унесу дневную норму в кошельке, а тут целая бумажная гора. Хорошо, у меня, как у всякой запасливой хозяйки, на дне сумки лежал сложенный цветной целлофановый пакет с портретом какой-то заморской поп-группы. Я эти пачки туда аккуратно уложила, сверху сумочкой прикрыла, чтобы в глаза не бросалось, и пошла на выход — вместо солидного кожаного дипломата с раздувшимся целлофановым пакетом! Прохожу вдоль сидящих на скамейке стариков, ждущих своей очереди, а самой так неловко стало: поняла, что скорее всего оставила их без пенсии на сегодня.

— Не страшно было одной с такими деньжищами по улице идти? — спросила Валя.
— На улице я держалась с каменным лицом, спину прямо, поймала такси и доехала до дома. Зато стоило дверь запереть — вся выдержка испарилась! Носилась по комнатам, хваталась то за одно, то за другое и твердила вслух как заклинание: «Фарт пошёл, фарт пошёл!» Потом заварила крепкий кофе, забралась с ногами на диван, смотрела в окно на зелёные ветки и чувствовала: мир сам передо мной дорогу расчищает.
Останавливаться нельзя — допила кофе, схватила папку с бумагами и поехала в суд.

— Ой, ну хорош завирать! «Мир ей дорогу расчищает»! — не выдержала одна из подруг.
Лоджия тут же взорвалась общим смехом, и напряжение как рукой сняло. Нина глянула на часы и всплеснула руками:
— Ой, девочки, да поздно-то уже как! Всё остальное через неделю доскажу — всем же утром на работу, а мне ещё на метро двадцать минут ехать.
Девчонки тоже засуетились и засобирались по домам — и правда засиделись, да и хозяйка уже устала.

Продолжение в новелле  «Мистика развода».

13.11.2026