Остров F книга II гл 3

Глава третья. Счастье под запретом
1. Утро после голоса
Джелл проснулась от запаха горячего хлеба.

Это было почти невыносимо.

Когда-то она любила просыпаться под этот запах. На острове хлеб означал, что Римас поднялся раньше неё, растопил самодельную печь и теперь, несомненно, сердится на тесто, которое снова ведёт себя не так, как он задумал.

Но здесь всё было иначе.

Здесь хлеб пекли чужие люди.

В чужом городе.

Под чужим небом, которое никогда не видело солнца.

И прошлой ночью мёртвая — или считавшаяся мёртвой — мать разговаривала с ней из глубины океана.

Джелл открыла глаза.

Римас сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и внимательно рассматривал маленькую металлическую коробочку.

Ту самую, в которой лежал ключ Элизы Морен.

— Ты вообще спал? — спросила она.

Он поднял голову.

На лице появилась знакомая, немного виноватая улыбка.

— Немного.

— Сколько?

— А что считается сном?

Джелл села.

— Римас.

— Два часа. Возможно, три.

— Ты обещал отдыхать.

— Я отдыхал. Сидя.

Она посмотрела на его ногу.

Фиксатор светился тусклым зелёным огоньком. Повязка оставалась чистой, но при малейшем движении лицо Римаса заметно напрягалось.

— Болит?

— Терпимо.

— Это значит сильно.

— Это значит терпимо.

Джелл хотела возразить, но он протянул ей ключ.

— Посмотри.

Она взяла его.

На первый взгляд маленькая пластинка ничем не отличалась от старинного электронного ключа. Тёмный металл, несколько тончайших бороздок, едва заметный рисунок орхидеи.

— Что с ним?

— Вчера вечером он передал тебе голосовое сообщение. Но источник питания внутри отсутствует.

Джелл нахмурилась.

— Как это?

— Вот именно. Я проверил корпус. Здесь нет батареи, накопителя или обычного передатчика.

— Значит, питание поступало извне?

— Скорее всего. По индукции или через поле, создаваемое твоим имплантатом. Я пока не разобрался.

Она подняла глаза.

— Но ты сможешь?

Римас задумался.

— Если мне дадут подходящие приборы и никто не будет кричать, что я испортил больничное оборудование…

— Римас!

— Тогда, вероятно, да.

Джелл улыбнулась.

Но улыбка быстро исчезла.

— А сообщение?

Он посмотрел на небольшой дисплей, который собрал за ночь из медицинского датчика.

— Оно прошло через старый приёмный контур, предназначенный для передачи диагностических данных. На экране действительно появилось имя Элизы Морен. Но это ещё не доказывает, что мы говорили именно с ней.

Джелл почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Ты думаешь, это обман?

— Я думаю, что кто-то хотел, чтобы ты услышала голос своей матери.

Он осторожно взял её за руку.

— И пока мы не знаем кто.

Она опустила взгляд.

Ночью ей казалось, что случилось чудо.

Сейчас чудо превращалось в загадку, а загадка — в угрозу.

— Но голос… — прошептала она. — Римас, я его помню.

— Верю.

— Это была она.

Он не ответил сразу.

Потом медленно произнёс:

— Я очень хочу, чтобы ты оказалась права.

Джелл посмотрела на него.

И поняла: он не пытается отнять у неё надежду.

Он пытается защитить её от боли, которая наступит, если надежда окажется ложной.

Она наклонилась и поцеловала его.

— Спасибо.

Римас удивлённо поднял бровь.

— За что?

— За то, что не обещаешь мне невозможного.

Он обнял её.

И несколько секунд они просто сидели рядом.

А за окном начиналось утро, которого на самом деле не существовало.

2. Праздник счастливых людей
В десять часов в медицинский центр пришла Лея.

Она появилась в дверях с огромной корзиной фруктов и улыбкой, которая, казалось, освещала комнату лучше искусственного солнца.

— Доброе утро!

Римас посмотрел на корзину.

— Если всё это нам, я официально одобряю ваше гостеприимство.

— Не всё. Часть для Миры.

— Тогда отзываю одобрение.

Лея рассмеялась.

Джелл поднялась навстречу.

— Что случилось?

— Сегодня праздник!

— Какой?

— День основания города.

Лея поставила корзину на стол.

— Сто тринадцать лет со дня первого включения центрального светового купола. Будут танцы, музыка, пироги и состязания.

— Какие состязания? — оживился Римас.

— Механические. На площади собирают маленькие машины, которые должны пройти полосу препятствий.

Он сел прямее.

— Вот это уже интересно.

Джелл выразительно посмотрела на его ногу.

— Даже не думай.

— Я ничего не сказал.

— Ты уже подумал.

Лея с удивлением наблюдала за ними.

— Вы всегда так разговариваете?

— Нет, — ответил Римас. — Иногда она ещё командует.

— А он не слушается, — добавила Джелл.

— Значит, вы похожи на моих родителей.

И отчего-то обе девушки рассмеялись.

Римас покачал головой.

— Союз против меня создан окончательно.

Лея подошла к нему.

— Кстати, доктор Мира сказала, что тебе можно сегодня немного посидеть на площади. Но только в кресле.

Римас просиял.

— Вот видишь!

— И никаких инструментов, — быстро добавила Лея.

Он помрачнел.

— Здесь действительно суровые порядки.

К полудню город преобразился.

Над мостами развесили цветные ленты. На террасах зазвучала музыка. Вдоль главной площади установили длинные столы, на которых появились хлеб, пироги, овощи, фрукты и большие кувшины с прохладными напитками.

Джелл толкала медицинское кресло Римаса по широкому каменному проходу.

Он сердито ворчал, что вполне способен передвигаться самостоятельно, но всякий раз, когда они встречали знакомых, с невозмутимым видом устраивался поудобнее.

— Тебе нравится, — заметила Джелл.

— Что?

— Когда тебя возят.

— Неправда.

— Ты даже ноги скрестил.

— Это медицинская необходимость.

Она рассмеялась.

Перед ними открылась площадь.

Люди танцевали.

Настоящие танцы.

Не синхронизированные движения, рассчитанные системой для оптимального эмоционального равновесия.

Здесь кто-то сбивался с ритма.

Кто-то наступал партнёру на ногу.

Один пожилой мужчина так увлечённо кружил свою жену, что едва не столкнулся с музыкантами.

И все смеялись.

Джелл остановилась.

Римас поднял голову.

— Что?

— Посмотри на них.

Он посмотрел.

Несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Красиво.

Джелл почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Так могло быть везде.

Она представила миллионы людей наверху.

Людей, которым АРХОН подбирал друзей.

Любимых.

Работу.

Даже способы выражения радости.

И вдруг эта маленькая подземная площадь показалась ей самым прекрасным местом на Земле.

По крайней мере, на несколько минут.

3. Мальчик, который хотел увидеть небо
Иво они нашли возле фонтана.

Точнее, он сам нашёл их.

Тринадцатилетний мальчишка с тёмными торчащими волосами появился из-за толпы и остановился перед Римасом.

— Вы инженер?

Римас посмотрел на него.

— Иногда.

— Правда, что вы сломали генератор АРХОНА?

— Нет.

Иво разочарованно опустил плечи.

— А все говорят, что сломали.

— Я сломал кое-что другое. И не сразу понял, что именно.

Мальчик оживился.

— А можете показать?

Джелл присела рядом с ним.

— Иво?

Он поднял голову.

Узнал её.

И сразу перестал улыбаться.

— Здравствуйте.

— Привет.

Она оглянулась.

Вокруг было шумно.

Люди ели, смеялись, разговаривали.

Но Иво явно чувствовал себя неуютно.

— Спасибо за прошлую ночь, — тихо сказала она.

Мальчик быстро посмотрел в сторону.

— Не знаю, о чём вы.

Римас сразу понял.

Он наклонился вперёд.

— Я слышал, ты интересуешься техникой.

Иво посмотрел на него.

— Да.

— Тогда мне нужна твоя помощь.

Глаза мальчика расширились.

— Моя?

— Ага. Здесь есть механическое состязание, и я подозреваю, что все участники используют совершенно неправильный принцип распределения веса.

Иво нахмурился.

— Не все.

— Правда?

— Да. В прошлом году я сделал машину, которая проехала всю полосу быстрее остальных.

— И выиграл?

Мальчик отвёл взгляд.

— Нет.

— Почему?

— Её не допустили.

Джелл почувствовала тревогу.

— Почему?

Иво сжал губы.

— Потому что я использовал старые детали.

Римас прищурился.

— Какие?

Мальчик замялся.

Потом почти беззвучно произнёс:

— С верхнего уровня.

Они посмотрели друг на друга.

Римас медленно кивнул.

— Понятно.

Он сделал вид, что внимательно рассматривает соревновательную площадку.

— Знаешь что? Покажешь мне свою машину, когда будет удобно.

Иво поднял глаза.

— Правда?

— Конечно.

Мальчик улыбнулся.

И в этот момент к нему подошла женщина.

Высокая.

Худая.

С усталым лицом и тёмными кругами под глазами.

Она схватила Иво за плечо.

— Я тебя везде ищу!

— Мам…

— Я сказала тебе не отходить от стола!

Она заметила Римаса и Джелл.

И побледнела.

— Простите, — быстро сказала женщина. — Он не хотел мешать.

Джелл поднялась.

— Он совсем не мешал.

Но женщина уже тянула сына за собой.

Иво обернулся.

На мгновение его глаза встретились с глазами Джелл.

Она увидела в них отчаяние.

И просьбу.

Не оставляйте меня.

Потом мальчик исчез в толпе.

Римас долго смотрел ему вслед.

— У него сестра пропала, — тихо произнёс он.

Джелл кивнула.

— Мара.

— И мать об этом знает.

— Конечно знает.

— Но почему она боится, что он разговаривает с нами?

Джелл не ответила.

Потому что уже знала.

Этот город скрывал не только исчезновения.

Он скрывал страх.

И страх этот был гораздо старше тринадцатилетнего мальчишки.

4. Машина, которая должна была проиграть
Состязания начались после обеда.

В центре площади установили длинную полосу препятствий: наклонные плоскости, узкие мостики, качающиеся платформы и несколько глубоких канавок.

Участники запускали маленькие механические машины.

Одни двигались на колёсах.

Другие — на гусеницах.

Третьи смешно подпрыгивали, стараясь преодолеть препятствия.

Римас смотрел с возрастающим интересом.

Джелл заметила это.

— Ты сейчас похож на ребёнка.

— Я изучаю инженерные решения.

— Конечно.

— Между прочим, вот у того аппарата отличная система стабилизации.

Он показал на маленькую серебристую машину.

Она преодолела половину трассы.

Потом вдруг остановилась.

Замигала красным.

И беспомощно завалилась набок.

Римас простонал.

— Нет! Ну кто же так делает?!

Джелл рассмеялась.

— Ты ведь не можешь вмешаться.

— Это преступление против механики.

В этот момент ведущий объявил:

— Следующий участник — Иво Венн!

Джелл резко подняла голову.

На площадку вышел мальчик.

В руках он держал странную конструкцию из нескольких металлических колёс, длинной гибкой рамы и маленького двигателя.

Машина выглядела некрасиво.

Неровно.

Почти нелепо.

Но Римас мгновенно перестал улыбаться.

Он подался вперёд.

— Подожди…

Джелл посмотрела на него.

— Что?

— У него независимая подвеска.

— И?

— И он сделал её из того, что нашёл. Посмотри, как расположены рычаги.

Иво поставил машину на старт.

Ведущий нахмурился.

Подошёл к мальчику.

Осмотрел конструкцию.

Затем выпрямился.

— Эта модель не зарегистрирована.

По толпе прошёл ропот.

Иво побледнел.

— Но я подавал заявку.

— Твоя заявка отклонена.

— Почему?

— Использованы детали неизвестного происхождения.

— Я сам их сделал!

Ведущий покачал головой.

— Иво, не спорь.

Мальчик сжал кулаки.

— Но это неправильно!

На площади стало тише.

Римас медленно поднял голову.

Джелл увидела, как изменилось его лицо.

Исчезла улыбка.

Глаза стали холодными.

Ведущий произнёс громче:

— Правила существуют для всех.

Иво смотрел на него.

Потом вдруг сказал:

— А кто решил эти правила?

Наступила тишина.

Совсем короткая.

Но ощутимая.

Ведущий побледнел.

— Иво…

— Почему нельзя использовать старые детали? Они же работают!

От толпы отделились двое мужчин в серой форме.

Джелл мгновенно узнала знак на их груди.

Три переплетённых кольца.

Хранители.

Один подошёл к мальчику.

Положил руку ему на плечо.

— Пойдём.

Иво отступил.

— Я ничего не сделал!

— Пойдём, — повторил мужчина.

Римас резко двинулся в кресле.

Боль заставила его побледнеть.

— Чёрт…

Джелл положила руку ему на плечо.

— Я сама.

И вышла на площадку.

Она слышала, как за спиной стихает музыка.

Чувствовала сотни взглядов.

Но продолжала идти.

Охранник повернулся к ней.

— Гражданка Вейл, вернитесь к своему месту.

Джелл остановилась.

— Он нарушил закон?

Мужчина нахмурился.

— Это не ваше дело.

— Я спросила, нарушил ли он закон.

— Он отказался выполнять распоряжение.

— Какое?

Охранник медленно выпрямился.

— Уйти с площадки.

— За что?

— Его машина не соответствует требованиям.

Джелл посмотрела на маленькую конструкцию.

Потом на ведущего.

— Какие именно требования она нарушает?

Ведущий растерянно открыл рот.

Но не ответил.

Иво стоял неподвижно.

Лицо его стало совсем белым.

Джелл заметила дрожь в его руках.

И вдруг вспомнила себя.

На острове отца.

Перед Элианом.

Перед людьми, объяснявшими ей, с кем она обязана жить.

Тогда она тоже дрожала.

Тоже боялась.

И тоже ненавидела себя за этот страх.

Она осторожно взяла Иво за руку.

— Давайте позволим ему участвовать.

Охранник нахмурился.

— Решение уже принято.

— Кем?

— Организационным комитетом.

— Тогда пусть комитет объяснит его.

На площади кто-то тихо засмеялся.

Другой человек шикнул.

Джелл чувствовала, как напряжение нарастает.

Сейчас всё зависело от одного-единственного решения.

Охранники могли силой увести мальчика.

Могли потребовать, чтобы она вернулась.

Могли сделать этот день началом новой беды.

Но вдруг раздался громкий голос:

— Я хочу посмотреть, как работает его машина!

Римас.

Он сидел возле фонтана, бледный, с повреждённой ногой.

И улыбался.

— В конце концов, мы здесь ради состязания, а не ради проверки происхождения гаек.

В толпе кто-то рассмеялся.

Потом ещё несколько человек.

Раздались хлопки.

Один мужчина крикнул:

— Пусть запускает!

Женщина рядом поддержала:

— Да! Пусть попробует!

Ведущий растерянно посмотрел на охранников.

Те переглянулись.

И в конце концов старший из них медленно отпустил плечо Иво.

— Один запуск.

Мальчик поднял голову.

Не веря.

Джелл улыбнулась.

— Ну что, инженер? Покажи им.

Иво поставил машину на старт.

Нажал кнопку.

Конструкция тихо загудела.

Первый подъём она преодолела с лёгкостью.

Потом второй.

Третья платформа накренилась, но независимая подвеска сработала именно так, как задумал мальчик.

Машина уверенно двигалась вперёд.

Римас наблюдал, затаив дыхание.

— Давай… давай…

Последнее препятствие.

Узкий мостик.

Машина немного качнулась.

Потом выровнялась.

И пересекла финишную черту.

На площади раздался крик.

Кто-то захлопал.

Потом аплодисменты подхватили десятки людей.

Иво стоял совершенно неподвижно.

Смотрел на свою машину.

Потом поднял голову.

Улыбнулся.

Так широко, так счастливо, что Джелл почувствовала слёзы на глазах.

Римас вскинул обе руки.

— Я же говорил!

Джелл обернулась.

Он сиял от гордости, словно собственными руками построил этот маленький механизм.

И в эту секунду ей захотелось верить, что всё будет хорошо.

Что город изменится.

Что люди перестанут бояться.

Что счастье можно вернуть простым поступком.

Она ещё не знала, чем закончится этот день.

5. Цена одной победы
Вечером Иво не пришёл за своим призом.

Джелл заметила это не сразу.

На площади снова играла музыка, у столов смеялись люди, а Римас, которому Мира наконец разрешила выпить полстакана домашнего фруктового напитка, оживлённо спорил с пожилым механиком о том, какой тип подшипников лучше работает при высокой влажности.

Джелл слушала их вполуха.

Она искала глазами мальчика.

Наконец заметила ведущего состязаний.

Тот стоял возле разобранной трассы, складывая оборудование в деревянный ящик.

— Простите, — обратилась она к нему. — Где Иво?

Мужчина поднял голову.

На его лице промелькнуло что-то похожее на испуг.

— Не знаю.

— Он выиграл. Разве ему не должны были вручить награду?

— Всё уже решено.

— Что решено?

Ведущий захлопнул ящик.

— Результат аннулирован.

Джелл почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Почему?

— Из-за нарушения процедуры допуска.

— Но вы сами разрешили ему участвовать.

— Разрешение было ошибочным.

Он взял ящик.

— Извините, мне пора.

Джелл преградила ему путь.

— Где мальчик?

Мужчина посмотрел на неё.

Потом тихо произнёс:

— Если хотите ему добра, больше не вмешивайтесь.

И обошёл её.

Джелл нашла Римаса возле фонтана.

Он сразу заметил её лицо.

— Что случилось?

— Иво исчез.

Улыбка исчезла и с его лица.

— В каком смысле?

— Его нет на площади. Победу отменили. Ведущий отказывается говорить.

Римас несколько секунд молчал.

Потом медленно поднял голову.

— Надо найти его мать.

— Я уже искала. Её тоже нет.

Он сжал подлокотники кресла.

— Чёрт.

Джелл присела рядом.

— Может быть, они просто ушли домой.

Римас посмотрел на неё.

Он очень хотел согласиться.

Но оба понимали, насколько слабым было это предположение.

— Отвези меня в больницу, — сказал он.

— Почему?

— Мне нужен передатчик.

— Ты думаешь, Иво снова выйдет на связь?

Римас покачал головой.

— Я думаю, нам нужно услышать то, что сегодня слышат городские камеры.

6. Город слушает
Мира встретила их возле медицинского центра.

Она не стала спрашивать, почему они вернулись раньше остальных.

Достаточно было увидеть лицо Джелл.

— Иво? — спросила врач.

Джелл замерла.

— Вы уже знаете?

Мира закрыла глаза.

— Я надеялась, что ошибаюсь.

— Что случилось?

Врач посмотрела на пустую улицу.

Потом быстрым движением подтолкнула кресло Римаса в здание.

— Внутрь.

В палате Мира закрыла дверь.

Проверила коридор.

Затем повернулась к ним.

— После состязания Иво отвели домой. Его мать потребовала объяснений. Через час пришли Хранители.

— И? — спросила Джелл.

— Их обоих забрали для беседы.

Римас резко выпрямился.

— Куда?

— В северный административный сектор.

— Там есть помещения для задержанных?

Мира помолчала.

— Официально нет.

Джелл почувствовала знакомый ледяной страх.

— А неофициально?

Мира посмотрела на неё.

— Я никогда там не была.

Римас опустил взгляд.

— Но знаете тех, кто был.

Врач не ответила.

Этого оказалось достаточно.

Когда Мира ушла, Римас достал из-под подушки маленькую схему.

Он успел срисовать её с больничного терминала.

— Вот, — сказал он.

Джелл наклонилась ближе.

На схеме были обозначены основные городские сети: вода, электричество, вентиляция, транспортные тоннели.

— Здесь старый водосброс, — показал он. — А вот северный сектор.

Джелл посмотрела.

Между ними проходила тонкая линия.

— Что это?

— Служебный канал. Вероятно, для технического обслуживания.

— По нему можно пройти?

— Не знаю.

Она подняла голову.

— Римас…

— Я понимаю.

Он посмотрел на повреждённую ногу.

— Я сейчас бесполезен в тоннеле.

— Ты не бесполезен.

— Я знаю. Но идти не могу.

Джелл села рядом.

Несколько секунд они молчали.

Потом она тихо сказала:

— Значит, пойду я.

Римас закрыл глаза.

И на мгновение его лицо стало совсем другим.

Не сердитым.

Не испуганным.

Беспомощным.

Он хотел сказать ей не ходить.

Хотел попросить подождать.

Хотел просто обнять и удержать рядом.

Но вспомнил всё, чему они научились на острове.

Никто не имеет права решать за другого.

Он медленно выдохнул.

— Тогда подготовимся как следует.

Джелл взяла его за руку.

— Вместе.

Он кивнул.

— Вместе.

7. Подземный дождь
Вечером в городе пошёл дождь.

Джелл сначала решила, что у неё галлюцинации.

С потолка огромной пещеры начали падать мелкие капли.

Они разбивались о мостовые, листья и крыши, оставляя крошечные блестящие пятна.

Люди раскрывали зонты.

Дети выбегали на улицу.

Кто-то смеялся.

Кто-то подставлял лицо воде.

Джелл стояла возле окна и смотрела на это странное зрелище.

— У них дождь по расписанию, — тихо сказала она.

Римас сидел у стола и проверял передатчик.

— Наверняка система увлажнения. Чтобы растениям хватало воды.

— Красиво.

— Да.

Она долго молчала.

Потом произнесла:

— Но ненастоящее.

Римас поднял голову.

— Почему?

— Потому что его кто-то включил.

Он задумался.

Потом отложил прибор.

— А на поверхности дождь тоже идёт не потому, что хочет доставить нам удовольствие. Просто так устроена природа.

— Но там никто не решает, когда я должна под него выйти.

Римас посмотрел на неё.

Улыбнулся.

— Вот это уже другой вопрос.

Она подошла ближе.

Присела рядом.

— Ты думаешь, мы сумеем изменить этот город?

Он долго молчал.

Потом покачал головой.

— Не знаю.

Джелл опустила голову.

— Я сегодня была так счастлива, когда машина Иво победила.

— Я тоже.

— А потом…

Она не закончила.

Римас притянул её к себе.

— Счастье не становится ненастоящим только потому, что после него случилось что-то плохое.

Она прижалась к нему.

— Но почему всё так сложно?

Он осторожно погладил её по волосам.

— Потому что люди сложные.

Джелл подняла голову.

— А ты?

— Особенно.

Она улыбнулась.

Он поцеловал её.

Нежно.

Так, словно это был их первый поцелуй на острове.

И на несколько секунд огромный чужой город, исчезнувший мальчик и неизвестная опасность перестали существовать.

Были только они.

Римас.

Джелл.

И тихий искусственный дождь за окном.

8. Мальчик за стеной
В два часа ночи передатчик ожил.

Римас проснулся мгновенно.

Тихий писк.

Пауза.

Ещё два.

Он осторожно поднялся на локтях.

Джелл спала рядом.

На маленьком дисплее мигала зелёная точка.

Римас протянул руку.

Повернул регулятор.

В динамике раздалось шипение.

Потом голос.

Детский.

Едва различимый.

— …слышите?..

Римас почувствовал, как сердце ускоряется.

— Иво?

Треск.

— …пожалуйста…

— Иво, это Римас. Где ты?

Несколько секунд тишины.

Потом мальчик прошептал:

— Я внизу.

Римас нахмурился.

— Где внизу?

— Под северным сектором.

— Ты один?

Пауза.

— Нет.

Римас выпрямился.

— Кто с тобой?

Снова помехи.

Затем:

— Здесь есть другие.

Он почувствовал холодок между лопатками.

— Сколько?

Мальчик не ответил.

Вместо этого раздался глухой металлический удар.

Потом чей-то крик.

Далёкий.

Мужской.

Иво заговорил быстрее:

— Они сказали, что завтра меня переведут.

— Куда?

— Не знаю.

Римас стиснул зубы.

— Слушай внимательно. Постарайся определить, есть ли рядом вентиляционный канал или водопровод.

— Здесь трубы.

— Какие?

— Большие. И вода шумит.

Римас посмотрел на схему.

Северный сектор.

Водосброс.

Старый служебный канал.

Значит, он там.

— Иво, я…

Мальчик перебил его:

— Римас!

— Да?

— Я видел Мару.

Римас застыл.

— Твою сестру?

— Да.

Дыхание мальчика стало прерывистым.

— Она здесь.

— Она жива?

Тишина.

Римас сжал передатчик так сильно, что побелели пальцы.

— Иво!

Наконец раздался голос.

Совсем тихий.

— Не знаю.

Римас почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Почему?

Мальчик заплакал.

Судорожно.

Беззвучно пытаясь взять себя в руки.

— Она меня узнала… — прошептал он. — Но не помнит, кто я.

Римас закрыл глаза.

Перед ним мгновенно возникли больничные капсулы АРХОНА.

Белый свет.

Металлические кресла.

Люди, которые возвращались домой спокойными, послушными, совершенно другими.

Коррекция памяти.

Здесь.

В городе без имплантатов.

Он хотел спросить ещё.

Но вдруг в динамике послышались тяжёлые шаги.

Иво вскрикнул.

Коротко.

Испуганно.

Затем связь оборвалась.

Римас несколько секунд смотрел на потухший дисплей.

Потом повернулся к Джелл.

Она уже сидела на кровати.

Глаза широко раскрыты.

— Я всё слышала, — сказала она.

Он медленно кивнул.

— Значит, они не убивают всех исчезнувших.

— Нет.

Джелл посмотрела на схему.

Потом на дверь.

В её лице появилось выражение, которое Римас хорошо знал.

Так она смотрела на робота в порту.

На закрытую медицинскую капсулу.

На океан, когда он пытался заставить её уйти без него.

— Мы должны найти Иво.

Римас посмотрел на повреждённую ногу.

Потом на её руки.

На старые ботинки Тиля.

На маленький передатчик.

Он знал, что опасность огромна.

Знал, что они почти ничего не понимают.

И знал ещё одно.

Если сейчас они промолчат, то станут частью этого города.

Не его свободными жителями.

А частью его молчания.

— Да, — тихо сказал он. — Должны.

9. Девочка без прошлого
В северном секторе погас свет.

Не во всём здании.

Только в одном из нижних коридоров.

Охранник, сидевший возле металлической двери, поднял голову.

Посмотрел на панель.

Вызвал техника.

Тот ответил, что произошёл кратковременный сбой.

Охранник выругался.

Потом снова устроился в кресле.

За дверью стояла тишина.

В маленькой комнате сидела девушка.

Светлые волосы.

Худое лицо.

Тонкие руки.

Ей было семнадцать, когда её привели сюда.

С тех пор прошло четыре года.

Но девушка этого не знала.

Она не помнила собственной фамилии.

Не помнила родителей.

Не помнила мальчика, который когда-то бегал за ней по саду и просил рассказать, как выглядит солнце.

Она помнила только то, чему её научили здесь.

Вставать по сигналу.

Выполнять поручения.

Не задавать вопросов.

И улыбаться.

Потому что улыбка означала, что процедура прошла успешно.

Девушка сидела на краю кровати.

Смотрела на дверь.

И вдруг услышала за стеной тихий плач.

Мальчик.

Он что-то говорил.

Сначала она не разобрала.

Потом услышала:

— Мара…

Девушка вздрогнула.

Имя прозвучало странно.

Незнакомо.

Но где-то глубоко внутри, под многолетней пустотой, что-то болезненно шевельнулось.

— Мара…

Она повторила слово.

Попробовала его на вкус.

И вдруг увидела вспышку воспоминания.

Маленькая площадь.

Синий мяч.

Дождь, падающий с потолка.

Мальчик с тёмными торчащими волосами.

Он смеялся.

Бежал к ней.

И кричал:

«Мара, подожди меня!»

Девушка вскочила.

Сердце бешено колотилось.

Она подбежала к двери.

Приложила ладони к холодному металлу.

— Иво?..

За стеной стих плач.

Потом послышался голос:

— Мара?

Она закрыла глаза.

Слёзы потекли по щекам.

— Иво…

Но прежде чем она смогла сказать что-нибудь ещё, над дверью загорелся красный индикатор.

Раздался спокойный электронный голос:

— Обнаружена нежелательная активация автобиографической памяти.

Мара застыла.

— Начинается повторная стабилизация.

В стене открылся небольшой отсек.

Показалась тонкая механическая рука.

На её конце блестел медицинский инъектор.

Девушка отступила.

Впервые за четыре года она почувствовала настоящий страх.

И вместе со страхом — желание сопротивляться.

Она схватила стул.

Подняла его обеими руками.

Голос повторил:

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Мара смотрела на приближающийся инъектор.

Потом на дверь.

И неожиданно для самой себя закричала:

— Я НЕ ХОЧУ!

Она ударила стулом по механической руке.

Раздался треск.

Инъектор отлетел в сторону.

Сработала тревога.

Красный свет залил помещение.

Мара тяжело дышала.

Пальцы дрожали.

Она смотрела на сломанную машину, не понимая, что только что сделала.

Но впервые за долгие годы это был её собственный поступок.

Из-за двери донёсся отчаянный голос:

— МАРА!

Она бросилась к металлу.

— ИВО!

Снаружи загремели шаги охранников.

Зазвенели замки.

Мара прижалась лбом к двери.

И прошептала:

— Я вспомнила тебя…

10. Страх свободы
В центральном зале Совета горел свет.

Авель стоял перед огромным экраном.

На нём отображались данные с нижних уровней.

СЕКТОР 7. КОРРЕКЦИОННЫЙ БЛОК.

НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА.

СУБЪЕКТ М-17. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПАМЯТИ.

Саара вошла без стука.

— Что произошло?

Авель не ответил.

Она подошла ближе.

Увидела экран.

Побледнела.

— Этого не должно было случиться.

— Не должно, — согласился Авель.

— Почему система не удержала её?

Он долго молчал.

Потом произнёс:

— После прибытия наследницы старые контуры работают нестабильно.

Саара посмотрела на него.

— Вы хотите сказать, что девушка Вейл влияет на систему?

— Не знаю.

— Тогда её необходимо изолировать.

Авель повернулся.

— Поздно.

Саара замерла.

— Что значит поздно?

Он посмотрел на экран.

На маленькую видеозапись из медицинского центра.

Римас и Джелл сидели рядом.

Обсуждали старую схему.

Готовились к тому, что Совет называл нарушением порядка.

Авель долго смотрел на них.

Потом тихо произнёс:

— Мы совершили ошибку.

Саара нахмурилась.

— Какую?

— Мы думали, что они хотят выбраться из города.

— А разве нет?

Авель покачал головой.

— Нет.

Он увеличил изображение.

На экране Джелл держала в руках список исчезнувших жителей.

Римас показывал ей что-то на карте.

Авель медленно выдохнул.

— Они хотят открыть двери для остальных.

Саара отступила.

В её глазах появился настоящий ужас.

— Тогда их нужно остановить.

Авель не ответил.

Он смотрел на молодую пару.

На их усталые лица.

На то, как Джелл осторожно поправляла подушку Римаса.

На их руки, которые то и дело находили друг друга.

И вдруг вспомнил слова Николаса Морена, произнесённые более века назад:

«Человек, который боится чужой свободы, однажды обязательно построит тюрьму. Даже если назовёт её домом».

Авель закрыл глаза.

Он слишком долго убеждал себя, что защищает этих людей.

От голода.

От болезней.

От АРХОНА.

От мира, который когда-то почти уничтожил себя.

Но что делать, если ради защиты города он превратил его в то самое место, от которого основатели хотели сбежать?

Саара снова заговорила:

— Авель, мы должны принять решение.

Он открыл глаза.

Посмотрел на экран.

И тихо произнёс:

— Да.

Потом выключил изображение Джелл.

— Но сначала я хочу поговорить с девочкой, которая вспомнила своего брата.

Саара отшатнулась.

— Вы не можете!

Авель повернулся.

Впервые за много лет в его голосе прозвучало нечто, похожее на гнев.

— Почему?

— Это противоречит протоколу!

Он долго смотрел на неё.

Потом медленно произнёс:

— Тогда, возможно, пришло время изменить протокол.

За стенами зала продолжал жить подземный город.

Люди спали.

Дети видели сны.

В пекарнях поднималось тесто.

Никто ещё не знал, что в самом сердце «Эдема» произошло маленькое, почти незаметное событие.

Девушка вспомнила своё имя.

Мальчик позвал сестру.

А человек, много лет управлявший городом, впервые усомнился в собственном праве решать за других.

Иногда именно так начинаются революции.

Не с оружия.

Не со взрывов.

Не с приказов.

А с одного простого слова:

«Нет».


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым