Ох уж эти мишки!

Ох уж эти мишки!


 - Сынок, ты в лес-то ходишь? Или далёко он от Уфы? – звонит мне как-то мать.
 - Далеко. Час от города надо ехать – до настоящего. А что?
 - Так ведь медведи. Осмелели совсем. Уж в города приходить стали.
 Недавно вон Шура, двоюрница моя, помнишь? Звонит, рассказыват.
 У них в Белорецке, прям на окраину, приходил.
Помнишь Нижнее Селенье-то?
 - Помню, как не помнить.
  - Дык вот. Это  Шуре подруга  рассказывала. Родители ее там, в последнем дому уж живут. Дальше гора начинатся, а там лес.
Вот, говорит, сидят старики-то, чай пьют. Скоро спать. Окна закрыты – сентябрь уж, прохладно.
Слышат они, вроде не ладно что-то в садке у них.
- Мальтишки, что-ли опять залезли, - старуха-то говорит.
 - Кровно вчерась тоже залезали. Дранка  оторвана была на городьбе, да яблоня одна помята.

 -  А у них уж больно яблони разных сортов были, в садке-то, - продолжает мать.
В трубку слышно, как она смеется. Я тоже, предвкушая самое интересное, поддакиваю:
 - Так известное дело. Небось за поздними яблоками и залезли мальчишки.

 - Да ладно бы, - рассказывает мать дальше.
 - Старик-то к окну подошел, отворил, глядит.
 А что там – не видит. Он и так-то косой – один глаз на Ялангаз, другой на Малиновку, да еще сосвету в темноту смотрит.
Закричал, заругался.
 Потом притих, назад попятился, старуха то уж потом дочери сказывала.
Выглянула она, присмотрелась, а там медведь с яблони-то слезат, да тоже к городьбе пятится, фыркат. Не очень большой, но страшнай! Косматый, говорит и дух от него такой…нехороший.
Мать хихикает в трубку.
 - Старик-то, говорит, тоже, потом в баню ходил.

 - Даа, - говорю, тоже смеясь.
- Не дай Бог вот так встретиться. И не знаешь, куда бежать.

 - А еще сказывали, - продолжает мать.
 - У нас тут, за Татлами,  Манява есть. Жительство раньше было, а потом сюда, в Межгорье все переехали. Сейчас как сады и огороды используют.

 Приехали мужик с бабой на машине. Мужик-то с машиной за домом остался. А огород прям возле леса. Городьба из дранки, за ней сосняк да березняк. Быстро ведь все заростат, когда люди не живут.
 Присела баба к грядке – уж больно земляника разрослась. Осень-то нынче тёпла.
Рвет она аккуратно траву эту, ну ты представляшь?  По сторонам не смотрит. Только  краем глаза увидела, что за городьбой, вроде как, мужик в широченных штанах стоит. Коричневых таких – промежь дранок, а видать!
Голову-то поднимат, а там медвежья башка!
 Смотрит на нее, а сам лапой куст с ранетками к себе потянул. Красны таки, помнишь?
Горьки они, да красивы. Многи у нас в Белорецком районе их сажают.

 Охнула баба-то, да грабы-грабы к машине поползла на четвереньках. К мужику, значит.
Уехали они домой, да говорят, продавать участок тот будут. Страшно больно.

 - Даа, уж.  Действительно. Что у него в голове? Опаснее зверя нет. Хорошо, что так все кончилось, - говорю.
 Ты, уж, сынок не езди в лес. Дома сиди. Пенсия-то людям дается, чтобы отдыхать.

 Ну, давай, с Богом! Не переживай, у меня все хорошо.
 - С Богом!


От автора:
«Ялангас» – 1297метров,
«Малиновая» – 1152 метра – наиболее видимые горы близ города Белорецк.


 Памяти моей  матери  Нины Егоровны Лыгиной-Чертоусовой (1931 - 2024)
 Главному  учителю в жизни, посвящается.


Рецензии