Внебрачная встреча
Вдруг раздался пронзительный крик птицы и движение вправо от меня, ему ответила тише и короче другая птица, рванувшая в лево. Я застыл и прислушался, слышен был лишь шелест листиков деревьев. Это был ястреб-тетеревятник, крик его я знал, и его самка, я увидел сосны, толстоватые с песочным оттенком, я посмотрел вверх и через некоторое время увидел на одной из сосен большое гнездо, охватывающее ствол. Так, понятно, ястреба выбрали себе здесь место и построили гнездо, чтобы вырастить птенца. Острожные птицы, выбирают строительство гнёзд в местах, где никого нет, чтобы не тревожили их. Значит, здесь есть те, кем они могут поживиться, подумал я. Встреча с ястребом, да ещё и со всем семейством – это какой-то знак мне, но какой? Я знал, что племена следили за птицами и по их поведению понимали, что будет дальше, что их ждёт.
Роща эта не вызывала спокойствие, хотелось осматриваться и собраться. Я прошёл дальше, вышел опять в долину, не часто стрекотали кузнечики, как бы нехотя. Говорят, что такой вид зелёных холмов и кустарника кое-где – это красиво. Я так не считаю, красота, когда за Святой Нос в бирюзовом Баргузинском заливе заходит Солнце и скалы краснеют и закат разливается по всей скале Святого Носа и меняются оттенки неба с синего до светло-фиолетового и меняются они поминутно и это отражается в бирюзовых водах залива. Здесь такого не было, цвета эти не обладали изменчивостью и яркостью.
Впереди заметил фигурку, это была девушка в платье, она шла от меня к горизонту. Она притягивала. Пойду посмотрю, что будет дальше, решил я и пошёл в её направлении. Вскоре появился лесок, светлели стволы молодых берёзок, они веселили взгляд.
Девушка стояла перед рощей и смотрела влево, овальное лицо её не излучало никакой цели и чувств, я подошёл к ней. Она явно знала, что я рядом, но не смотрела на меня.
Когда я подошёл на расстоянии нескольких шагов, она глянула на меня и сказала:
- Можно ли доверять себе, когда просят о помощи?
- Нет, Вы уже в этот момент перестроились и живёте сотворением помощи, - сказал я.
- Ну, вот, Вы же просите о помощи? – спросила она.
- Да, но я уверен при этом, что мне не помогут, - ответил я.
- Почему Вы так говорите? – спросила она.
- Потому что они не знают меня, - сказал я.
- Это главный момент? – спросила она. Она была приятно собрана и ниже меня, вытянутый овал лица обрамляли тёмные волосы, как будто они были не её, а вот с фигурой она свыклась и использовала её и следила за ней. Именно ей она подходила ко мне, соединив перед собой тонкие пальцы рук. Она смотрела мне в глаза, не зная, что с собой делать в моём присутствии.
- В моём присутствии Вы будете сама собой, - сказал я ей.
Она остановилась и посмотрела на меня другим взглядом.
- Никогда не была сама собою, - сказала она.
- Что же мешало? – спросил я.
- Странные мысли других людей, - сказала она, - люди говорят всё невпопад.
- Люди, с которыми мы встречаемся, лишают нас спокойствия, начиная с того момента, когда мы о них думаем, - заметил я.
Я посмотрел на неё, она не излучала привлекательность, не смотря на поджарую фигуру, привлекательны, обычно, те, кто живо действует. О себе я никогда не думал, привлекателен я или нет, но именно привлечь её мне и хотелось, это как смогу ли я её собой заинтересовать, это было бы приятно.
- А как Вас зовут? – спросил я.
- Саша, - ответила она, - а Вас?
- Зантодом, - ответил я.
- Странное какое имя, - заметила Саша.
- Да, странное, - сказал я.
- Это так родители назвали? – спросила Саша.
- Да, - ответил я.
- А Вам нравится? – спросила Саша.
- Нет, - сказал я.
- Так Вы бы могли его заменить, - предложила Саша.
- На какое? – спросил я.
Она задумалась, но ничего, видимо, в голову не лезло лишнее.
- Я здесь недалеко живу, - сказала девушка.
- Вам здесь нравится жить? – спросил я.
- Да не очень, - ответила Саша, - но везде через какое-то время не интересно, всё же уже видел. Последнее Саша сказала с каким-то другим оттенком.
- Ко мне зайдёте? – спросила Саша.
- Конечно зайду, это интересно, - ответил я.
- Почему? – спросила Саша.
- Это показывает Ващу расположенность, - сказал я, - а это приятно.
- А Вашу? – спросила Саша.
- Я расположен к Вам, - сказал я.
Она посмотрела на меня.
- Вы любите путешествовать? – спросил я её.
- Хотела бы, но всё время работа, да одной не попутешествуешь, - задумалась Саша.
- Путешествовать – это здорово, - заметил я. – В другом пространстве можно увидеть интересные вещи, и они влияют на мысли и понимание, новое приходит.
- Я так не думала о путешествии, - сказала Саша, - я думала – это новые впечатления, новое может вызвать оптимистическое настроение.
- А сейчас у Вас какое настроение? – спросил я.
- Да так не очень, всё одно и тоже, - сказала Саша, её походка стала медленнее, ноги стали заплетаться, как будто, с чем-то Саша не могла совладать.
Вскоре я увидел дом из бруса на зеленеющем участке, освещаемом Солнцем. Дому было лет двадцать и заслонял его забор, который явно требовал ремонта, краска на нем уже почти слезла. Мы вошли в калитку на металлических потемневших петлях и оказались на участке с яблонями, ветви которых разрослись в разные стороны и создавали яблоки и тень, рос лук, огурцы, клубника, картошка и цветы. Так, в общем, всё было ухожено, но восторга не вызывало.
Со усилием и скрипом Саша открыла входную дверь дома и пригласила войти. Я шагнул внутрь, «здравствуй изба», подумал я.
Мы сняли обувь и прошли на веранду. Веранда была большая, на окнах висели почти белые занавески с рисунком, стоял не новый диван, овальный стол из дерева и венские стулья.
- Располагайтесь, - провела рукой Саша, здесь она не чувствовала никакой скованности, всё ей было знакомо до забвения.
Саша ушла куда-то, потом вышла переодевшись в тренировочный костюм, она села на бежевый диван, а потом полу легла на него.
- Не хочу ничего делать, - сказала она, - не хочу терять полученное настроение, потом Вам предложу чего-нибудь.
Я кивнул и присел на венский деревянный стул.
Саша полулежала на диване в синем тренировочном костюме, опираясь на правый согнутый локоть, ноги её были согнуты в коленях и раздвинуты, стопы ног стояли друг к другу. Она смотрела на меня своими большими тёмными глазами и ничего не говорила, так как не было интереса ни к чему в этот момент, правильное поведение скучно и не даёт думать. Но она ждала чего-то от меня.
Вошла её мама, такая же не высокая, я разглядел в её лице те же очертания, что и в Саше, курносый непрямой нос, большие глаза, такие же тёмно-каштановые густые с завитками волосы, которые она пыталась убрать с аккуратного лба вытянутого лица. Она была одета в светлый облегающий костюм с кружевами, через который проглядывала собранная фигура с изгибом талии, светлый лифчик, она внутренне была застывшая, видимо, ничто её не заинтересовало до этого момента. От неё шла отстранённость.
Мы поздоровались, представились. Её звали Сайрис, она присела правее Саши на диван и спросила:
- Чай, кофе?
- Я не пью ни чай ни кофе, ни алкоголь, - сказал я, - спасибо.
Её это особо не впечатлило, от людей, которые перечисленное не употребляют можно ожидать чего угодно, как и от тех, которые это употребляют.
- Чем занимаетесь? – спросила мама, сев на диван и, соединив вытянутые худые руки с длинными пальцами, от её вопросов веяло практичностью и скукой.
- Веду занятия для начинающих специалистов, - ответил я.
- Ух как это должно быть интересно отнимать по частям у незаинтересованности её части и оживлять человека, делая из него специалиста, - сказала она.
- Оживлять человека трудно, - ответил я, - если его до этого ничем не заинтересовывали, это я заметил по кандидатам в специалисты.
- А специалисты потом чем занимаются? – спросила Сайрис.
- Продажами бруса, строительных материалов, - сказал я.
- Так Вы строитель, - сказала мама.
- Я предлагаю брус, варианты постройки, - сказал я, - покрытия древесины, укрытия.
- И много работы? – спросила Сайрис.
- Много, - сказал я.
- А здесь как оказались? – спросила Сайрис.
- Да решил отвлечься, пройтись, вот и заехал в пригород, - сказал я.
Когда я увидел Сайрис, то захотел её заинтересовать, но нужно было много рассказать и рассказывать интересно, ну что сказать на то, что сказала она? На неё смотрела дочь.
- И как Вам здесь места? – спросила мама.
- Скучновато, но воздух здесь заметно лучше городского, где дышать нечем, - сказал я.
- А мы тут живём и в мечтах улетаем, кто куда попадает, - заметила мама.
- Мечты уводят, но дальше видов не ведут, - подумал я вслух.
- Так вот время и проходит, - сказала Сайрис.
Саша посмотрела на неё увеличив глаза, наверно, она не хотела что-то раскрывать только что увиденному человеку, хотела сохранить надежды, на которые тратилось время, в тайне, это даже интересно.
- Ну что, надо что-то узнать про человека, - сказала она на взгляд дочери, - может быть будет будущий член семьи.
Я в таком направлении и не думал, и тут мне пришла интересная мысль, я не думал даже о том, что у нас будут какие-то интересные влечения друг к другу, этого вообще не почувствовалось до сих пор, мы же просто прошлись вместе.
Мама принесла чаю с домашним клубничным вареньем, мне родниковую воду, которая как раз была мне по душе. Мы попили, и Сайрис сказала:
- А мы вот тут живём вдвоём, дни проходят и проходят, особо не запоминаются.
- Дни и так и так проходят, особо ничего не откладывается, если ничему не поучиться, - сказал я.
- А что Вы ещё умеете делать? – спросила Сайрис.
- Поднимать настроение, - сказал я.
- У нас поднимите настроение? – спросила Сайрис.
Я кивнул и подошёл к Саше и взял её за запястье руки и осторожно стал водить по нему пальцами, потом сделал пальцем один круг по ладони девушки, потом ещё и ещё. Её глаза расширились, и она стала делать невольные движения плечом и талией.
- Проводите меня в комнату, - прошептала мне Саша, подумав: такое упустить нельзя.
Я взял её под руку, и мы медленно прошли в её комнату. Она села на постель, я осторожно стал снимать с неё верхнюю футболку, потом коснулся пальцами поясницы и поводил пальцами по ней и вверх по спине, она дёрнулась и выдохнула, её сердцебиение усилилось. Она смотрела на меня, её зрачки расширились, она задрожала, я стал водить пальцами по её коленкам, потом по её стройным ножкам, они невольно раздвинулись, она выдохнула и дергалась, она стала вся горячая. Она сдержанно охнула, наверно, не хотела, чтобы мама что-то услышала. Вместе было очень хорошо и почти спокойно, мы чувствовали друг друга.
Она смотрела на меня расширенными глазами.
- Сашенька, у меня такое впечатление, что ты не веришь, что я существую, - сказал я Саше и поцеловал её в губы и в шею.
Она шевельнулась и опустила глаза.
- Это так и есть, - сказала она.
Я вернулся в комнату, где мы до этого сидели втроём. Сайрис смотрела на меня с дивана, от неё исходили сильные чувства.
- Я тоже хочу, - сказала она.
Я погладил ей запястье и провёл пальцем по её ладони и сделал движения всеми пальцами по её ладони. Она дёрнулась и размякла, ничего не осталось от её роли мамы.
- Пойдёмте ко мне, - сказала Сайрис.
Мы медленно, даже как-то неуверенно, прошли в её комнату и сели на кровать, как будто мы были не мы а кто-то другой. Я стал её гладить, она молчала, опустив голову. Её фигура была красиво сложена, вызывала другие ощущения чем у Саши, она была застывшая или остановленная. Я погладил её, она уткнулась мне в грудь, и мы и стали целоваться. Она прижала меня страстно и вздохнула. Она сбивчиво дышала и ойкала. Она просто накинулась на меня, и вся прижалась ко мне, я её чувствовал, она меня.
Её ротик приоткрылся и не мог закрыться.
Она провела рукой по моим волосам и взяла мою ладонь своей маленькой ручкой и стала её легонько сжимать, я оживился, мне было приятно, и чувства проявились и увеличились. Она стала водить ладонью по мне, улыбалась счастливая.
- А-а-а, ах! – выдохнул её аккуратный ротик.
Я лизнул её в её аккуратное маленькое ушко, она глаза повела наверх и ахнула, её ножки задвигались, стремясь к ласке.
- Как же хорошо! – воскликнула она, мотая головой. – Неужели так бывает!
- Вы останетесь со мной на всю ночь? – спросила Сайрис.
- Да и на последующие ночи, если это Вас устроит, - сказал я.
Глаза её расширились, она прижала меня к себе, мы касались друг друга, и чувства становились всё интересней с каждой минутой.
Расцвело, голая дочка вошла в комнату мамы и юркнула к ней под одеяло, та была расслаблена и только едва шевельнулась. Саша затихла и смотрела на меня.
- Что это было? – спросила Саша. – Когда он водил пальцем по моей ладошке я поплыла и стала чувствовать себя не как всегда чувствую, я не могла собраться.
- Я тоже, - проговорила мама, в её глазах был вопрос: что же теперь будет?
Мама промолчала, только шевельнула ножками по белой простыне.
- Вы теперь никуда не уйдёте? - сказала мама.
Я кивнул.
- Мы Вас не отпустим, - сказала, посмотрев на меня счастливыми глазами дочка, ей было хорошо, она прижалась ко мне всей фигуркой.
- Такого у нас не было, - сказала мама, - мы живём только вдвоём.
- Счастье в удовольствии – это то, что нужно вам, - сказал я.
- Какой красивый у Вас голос, - сказала мама.
- Ему можно отдаться совсем, - сказала дочка и лизнула меня в щёку и опять прильнула ко мне, чтобы таять от наслаждения.
- Пора перейти на «ты», - предложил я.
- Ура! – вскричала дочка и подпрыгнула, - нам всё разрешили, - и влезла на меня.
Весь день мы обнимались и целовались, ласкались и ничего более мы не делали. Вечером и ночью мы сблизились.
Следующий день был таким же солнечным, и мы договорились, что будем заниматься делами, девушки с преобразившимися красными лицами собрались: мама - на рынок за едой, хотела что-то приготовить, Саша - по делам в город. Саша в белой косынке проводила меня до станции, и я уехал.
- Приезжай! – сказала она, махнув мне рукой, - я жду тебя! - и улыбнулась.
Я вернулся к ним ближе к вечеру.
Саше я подарил светлый почти белый костюмчик из светлой блузки с кружевами, тонкого почти белого пиджачка до бёдер и тонкой короткой юбки. Она одела его и улыбнулась, повернувшись передо мной.
- Я такие никогда не видела, - сказала она.
- Ходи в нём, - предложил я.
А маме я подарил набор белых кружевных трусиков. Она схватила их двумя руками и, держа их так перед грудью, затанцевала, двигая попой и улыбаясь.
Я лёг у Сайрис, мы касались друг друга, она вся возбудилась и дрожала, глаза с восхищением смотрели на меня, её щёчки алели. Она спросила:
- Это ты подарил костюмчик дочке с кружевной блузкой, как у меня, почему?
- Просто удачно подвернулся, - сказал я, - я и купил.
- Эту кружевную блузку я нашла в интернет-заказах, и она мне нравится, - сказала Сайрис.
Она села на кровать. Я стал осторожно касаться её губ пальцами, она приоткрыла свой ротик и взгляд её улетел куда-то ввысь, далеко и там замер.
Она с шумом выдыхала звуки, я стал лизать ей шею и гладил голову на затылке, она невольно болтала головой, я уложил её на белую постель и язычком провёл от её животика по груди до шеи и ушка, она ахнула.
- О-о-о, это невозможно! – выдохнула она.
На следующий день Саша поехала в город в моём новом костюмчике и, вернувшись в 17 часов, рассказала:
- Я прошлась в нём до метро и потом ко мне парень прицепился, хотел проводить, познакомиться, я едва его отшила, - сказала Саша, - вот так я и доехала.
- Было, ведь, хорошо, - сказал я, она кивнула.
- Я вся твоя, - сказала Саша, - а до этого была ничья и себя не чувствовала так никогда, удивительно, - она высунула свой розовый красивый язычок и показала его мне.
- Мама его видела, - сказала она, - теперь тебе буду показывать, как и всё остальное, - она подвигала попочкой.
- Когда я пришла в офис и села на своё место, то все оживились: парни улетели в свои воображения, ведь перед ними сидела девушка в короткой юбке и её стройные ножки были открыты, а девушки и женщины начали интенсивно думать: как одеться так же и произвести впечатление.
- Ну тебе понравилось в костюме? – спросил я.
- Понравилось, - сказала Саша, - но в офис я в нём не пойду, внимание к моим ножкам мешает, не могу сосредоточиться на работе.
- Ко мне подсела Лена, она менеджер, говорит: ты такая восхищённая сегодня, я молчу, что-то, видно, случилось, спрашивает, я молчу, и обращаюсь к другой менеджерше:
- Ира, как ты относишься к тому, что я тебя удочерю?
- Это будет мне не по силам, - говорит Ира, - я считаю, что буду знать, почему ты так или иначе будешь себя вести при мне, дети так себя не ведут, они не знают почему мама так говорит, они не задумываются, а я-то знаю и мне будет скучно.
- Женя, другой менеджер, сказал:
- Я не знаю, что с ребёнком делать, я анархист, хотя без царя в голове.
Ира ему отвечает:
- У тебя там шайтан.
Женя – Ире:
- Ну да мы так и живём, не знаю кто кого выселит.
Ира - Жене:
- Как хорошо он там привязан?
- Не знаю, проверять опасно, - сказал Женя.
- Это твои подруги? – спросил я.
- Это подружки, - сказала Саша, - с ними мало о чём хочется говорить, они не интересуются отношениями, они их только хотят.
- Сейчас будем ужинать, - сказала Сайрис.
Саша ушла в ванную, вернулась через минуты в том же костюме и села мне на колени раздвинув голые ножки и боднула попой меня в живот.
В них была открытость и какая-то незащищённость. То, что в них было нельзя было защитить.
- Женщина без наслаждения перемерзает и теряется, не живёт, - заметил я.
Саша стала есть и подталкивала меня упругой попой в живот и пыталась тем усилить удовольствия.
- Ты о работе не думаешь, - сказал я Саше.
- Там недоработаны разные вещи, и никто этим не занимается, в институте, вообще, про это не знают и не интересуются, преподаватели не знают, как организована работа компаний, учить учили, а образования не дали, - сказала Саша.
- Как там плотненько - заметила Саша, она ликовала.
- Плотницкое дело такое, - заметил я.
Саша с аппетитом ела салат из печени и откусила арбуза, облизала тонкие пальчики с причмокиванием и, взяв меня за руку, потащила меня в свою комнату.
- Не забудь за собой закрыть дверь, - сказала она мне, - такое нельзя показывать!
Она сбросила костюм и бухнулась попой на свою кровать и стала, встав на корточки надо мной с меня снимать одежды, которые были не к месту, при этом она урчала и гудела.
Мы обнялись, оба стали жаркие.
- Давай скорее, - прошептала Саша, она ладошкой провела по ножкам и поводила ею по моему животику.
- Вот, что делает твой костюмчик, - сказала она, - я теперь знаю, когда его надевать!
- Когда? – спросил я, я становился от таких мгновений счастливее.
- Когда хочется быть на подъёме! – сказала Саша. – А то я пока была всё на спуске.
Слово «спуске» она прокричала интонацией вниз и прыгнула на кровати стройной фигуркой и стала меня целовать в шею, грудь, живот, вызывая у нас наслаждение и восторг.
- Волшебный ларчик поднимись, - сказала Саша и взяла его рукой, приятно было это ощущать.
- Ну хватит уже расти, - сказала ему Саша, - а то не влезешь, - и шёпотом: везде нужна мера, - и она запыхтела.
- Задыхается от тебя, - продолжала она разговор и выдохнула застонав, лицо расслабилось и преобразилось, стало ещё красивей.
- Вот, - сказала Саша, упёршись вытянутыми ручками в кровать. – и ничего теперь не поделаешь, время смирения прошло, улетучилось оно, понимаешь, - сказала она мне в ухо, выдохнув свежим дыханием счастья.
Её волосы касались меня, она ойкала и гудела, мокрый ротик приоткрылся от наслаждения и из него потекло.
Саша заурчала.
- Ты откуда это знаешь, что надо делать? – спросила она меня.
- Ну, ты же подсказываешь своими движениями, - сказал я.
- Умница, обожаю тебя, - сказала она и вся прильнула ко мне. Через несколько минут она стала дёргаться и двигалась, рот её был приоткрыт.
- А-а-а, - сказала она.
Так она стояла несколько минут, охнула, дёрнулась, зажмурилась и задрожала. Она сложилась на кровати и не двигалась.
- Неужели так бывает! – прошептало раскрасневшееся её счастливое восхищённое лицо, она смотрела на меня, глаза её были расширены, она испытала высшее наслаждение.
Она смотрела на меня.
- Я больше не могу…двигаться, - сказала она тихо.
Я зашёл в комнату Сайрис, она посмотрела на меня счастливыми глазами, она как бы исчезала, скинула халатик и легла на простыни. Я поводил губами по её губам, осторожно, не целуя, она охнула, она постанывала и облизывала свои губы, я стал осторожно, касаясь гладить её по ножкам, ноги невольно двигались, она хотела ещё и ещё. Стал гладить её, она изогнулась, выдыхала: а-а-а.
- О, боже мой! – едва произнесла она, срываясь голосом. – Мне никогда не было так хорошо!
Через какое-то время вошла Саша, она была тихая, передвигала ножки тихо, доползла до кровати и улеглась, накинув одеяло.
- Нам нравится, когда человек держит себя в руках, не позволяет себе распускаться, это нас успокаивает, - сказал я, - а тот, кто не может быть собранным нам не нравится, он, как бы корёжит наше восприятие и представления.
- Девушкам нравятся те, кто с ними что-то делает, а те, кто не делает, а с ними надо что-то делать им не нравятся, - заметил я.
- Расскажи о себе, - попросила Сайрис.
- Я пробовал жить, как все, разговаривать не о ценных вещах, а так, что взбредёт в голову без разбора, пиво пить, работать, не получилось, меня это корёжило, - сказал я девушкам, - и вы такие же, вам не нравятся окружающие вас люди и как они живут и вы отстранились от них, у вас же нет знакомых, которые бы вам были близки, с ними было бы комфортно вам.
Девушки смотрели на меня, взгляд их был прекрасен, их глаза горели.
- Как выглядит твой мир? – спросила Сайрис.
- Он близок к безупречному, - сказал я. – Он сохраняет силу, а вы тут давно так живёте?
- Мы жили долго только вместе, я и моя дочь, всё время видели только я её, она меня, это тяжело, мы не искали выхода, но мечтали о таком человеке как ты, удивительно, что мы тебя встретили, нам теперь очень хорошо, - сказала Сайрис, посмотрев на дочь.
- С тобой комфортно, не встречала ни одного парня, который бы вызывал комфорт, те делали всё, что могли придумать, для себя, мелочные мысли были у них, дальше ничего в них не появлялось, - сказала Саша, - это от них чувствовалось и отстраняло.
Я посмотрел на Сайрис.
- Конечно у меня были мужчины, если можно так выразится, но он всё время придирался, делал мне замечания, я видела, что он многое просто не может понять, - сказала Сайрис.
- Эти люди были для того, чтобы ты познакомилась с собой, - сказал я, - когда ты в присутствии другого человека, ты видишь, что не так он делает, а ты бы сделала иначе и тем ты могла бы осознавать себя, а не переживать, что его не исправишь.
– Мы теперь и не думаем, как жить дальше, нам так прекрасно сейчас, никогда не жили данным моментом, потому что он ничего такого не дарил никогда, - сказала Саша, она подтянулась, опершись на мой живот ладошками, и поцеловала маму в губы, - у тебя губы такие алые, - сказала она ей.
Сайрис сперва опешила, а потом заулыбалась, ей было удивительно и приятно.
- Никогда ты меня не целовала, - сказала она.
- То время прошло, - сказала Саша мечтательно.
- Мы попутчики, - сказала Сайрис, - попутчики идут одной дорогой и мечтают об одном и том же, цель у них – дойти или встретить того, кто им нужен.
Я открыл холодильник, мимо задумчиво пролетала не торопясь мушка-дрозофила, я затолкал её туда ладошкой, но прежде чем закрыть, заметил там минское сливочное масло, паштет из кролика, майонез оливковый, помидоры, огурцы, сладкий красный сочный перец. Холодильник не спал, он тихо гудел.
Я сел на диван, девушки с двух сторон прильнули ко мне и ручками гладили меня по груди.
- Так спокойно с тобой, - сказала Сайрис, посмотрев на меня.
- А я возбуждаюсь, - сказала Саша, - как будто я в его костюме.
Долгожданное спокойствие проникло в нас, мы жили этим моментом, а не шли за мыслями, которые куда-то уводили от нас.
Сайрис появилась на веранде в белой кружевной блузке, без лифчика, грудь её стояла, а она улыбнулась.
Мы сели на веранде, пили чай, я родниковую воду.
- Мужчины настолько непривлекательны, что думаешь, что придётся выбирать из того, что попадается, - сказала Сайрис.
- Но, когда с ним сближаешься, то хочется уйти, - заметил я.
- От тебя он, мужчина, который встретился тебе, хотел невозможного: чтобы ты была глупее его, - заметил я.- Когда что-то придумываешь в отношениях, они становятся ненадёжными.
- Вот мы и жили в спокойствии при том, что мы одни и это вызывало отчаяние, - сказала Сайрис, - когда я это говорю, я надеюсь, что избавляюсь от этого, жалкий брак друг с другом.
- Но и когда одна одни и те же мысли вызывают одни и те же настроения, и тебе в этих настроениях трудно, ты живёшь не с собой, а мыслями об одном и том же постоянно, - добавила Сайрис.
- Я не видела ценности мамы, поэтому ничего в ней не защищала, я не могу защищать то чего нет, - сказала Саша, - в ней и во мне ожидания, а ожидание не ценно, оно мучает мысли и настроение.
- Когда я вижу ценность человека, я хочу быть рядом с ним, - продолжала Саша.
- Значит, с Зантодомом, - заметила Сайрис, - ну вся в меня, - она улыбнулась.
- Лучше же ничего не будет, - сказала, улыбнувшись Саша.
- Мне не говорил никто про мою ценность, - заметила Саша, - что я ценна, и от этого было тяжело.
- А тебе как было? – спросила Саша меня.
- Тяжело, когда нет человека рядом, который бы понимал и принимал меня, - сказал я.
- У тебя была девушка? – спросила Саша.
- Была, - сказал я, - но меня она не принимала, и мы расстались.
- А дети? – спросила Саша. – Дети у тебя есть?
- Нет.
- А почему? – спросила Саша.
- Ну, так же как ты не хотела ни от кого родить, так и я не хотел ребёнка, женщины не собирались гармонично с ребенком себя вести, готовы были при нём выяснять кто не прав, высказываться не тактично и не собирались его воспитывать, получалось, что я один его бы воспитывал, а это не вдохновляло.
Саша пришла на следующий день из офиса с Леной и Ирой, представила их и нас.
Мы на неё посмотрели, обе были с маленькими глазами и каштановыми волосами, почти высокие, Ира была с каре, волосы прямые, Лена с распущенными волосами, которые слегка вились.
Саша сказала нам:
- Так получилось.
- Дочь никогда никого не приводила сюда, - сказала с большими глазами Сайрис, - тем более из офиса.
- Саша такая стала удивительная, - сказала Лена, - мне показалось, я чему-нибудь научусь у неё, она такой не была до вчерашнего дня.
Мы сели за стол и стали пить чай. Ира внимательно смотрела на меня, лицо у неё было овальное, вытянутое, не красивое, но ей вид производил уважение к ней тех, кто на неё смотрел, фигура её казалась не мелкой. Девочки принесли заказанный торт «Тирамису». Торт оказался вкусный.
- Как жизнь в офисе? – спросила Сайрис.
- Потихоньку, никто ничего не хочет делать, - сказала низким голосом Лена.
- Вот, в офисе Лена не понимает других людей, поэтому она мне и всем пытается что-то объяснить, - заметила Саша.
- А Лена хочет, чтобы ты оставалась ей поддержкой, - заметила Ира. Ира внимательно посмотрела на меня, я чувствовал её интерес ко мне.
- Я если поддерживаю человека на работе, то помогла ему и отстранилась, - сказала Саша, - никто меня там не заинтересовал, или не мог или не был человечным или бы имел какое-то другое чувство, которое бы к нему влекло, не открылся, все закрыты, видимо считают, что ему так могут навредить, или там у него и нет никаких чувств.
- Желания других хочется исполнять, - сказала Ира и опять глянула на меня, - я никогда не вру, - добавила она.
- Когда исполняешь не свои желания, а чужие, это надоедает, - сказала Лена.
- - Почему же не исполнить разумное желание с целью доставить человеку радость и испытать от этого радость? – продолжала Ира. - Когда человек исполняет чужие желания, то чувствует себя оправданным и ему становится легко.
- У меня доставить радость не получается, - сказала Лена, - сделаю что-то хорошее, кому делаю – те молчат.
- Может, всё-таки какие-то желания будут появляться, - сказала Саша.
- Для начала надо отделить свои желания от не своих, - сказала Лена.
- Вы просто не отличаете человеческую ценность от рабочей, - сказала Саша.
- Какую, например? - спросила Ира.
- Иры, - сказала Лена.
- А ты видишь Иру и именно её ценность защищаешь? – спросила Саша.
- Я чувствую в Ире что-то такое, что вызывает уважение, но и нечто неуловимое, - заметил я.
- Ну, лучше ничего не найдём, - сказала Лена. – Пока я работаю в офисе мне никто не говорил про мою ценность и именно от этого мне было тяжело.
- В офисе никого не ценят, особенно это видно в руководстве, сами ничего не представляют и поэтому так относятся к менеджерам, - сказала Саша.
- Лена, у тебя был человек, который бы хотел тебя изменить? – спросила её Саща.
- Был, - сказала Лена, - но это вызывало во мне тяжесть, такая наступала тяжесть вокруг.
- Поэтому ты говоришь всякие гадости ему, - заметила Саша. – Ты не отдаёшь себе отчёт, что ты делаешь. Он, наверно, чувствовал при этом, что он предал тебя.
- Ты больше, - сказала Лена, - я не могу тебе не доверять, а ты меня при этом не замечаешь.
- А что тогда останется? – спросила Саша.
- Ничего, - сказала Лена.
. А я вот Женю спросила: хорошая у тебя семья? А он ответил:
- Я сам не из благополучной семьи: папа - прокурор, а мама - судья.
- Почему же она не благоприятная? - спрашиваю я.
- А они ничего мне не объясняют, - ответил Женя, - а как ориентироваться, если тебе не объясняют?
- Мне тоже ничего не объясняют, - заметила Лена.
Я вышел на участок, хотел сделать какие-то выводы, мы же всегда хотим сделать выводы, а если не получается мы чувствуем неудовлетворённость и потом она даёт повод нерешительности. Темнело, было такое ощущение, что небо в облаках, но это было сероватое влажное марево и на его фоне проплывало закрученное вытянутое облако с суженными концами, это было удивительно, я не видел такого никогда, и других облаков не было.
Ко мне подошла Ира и посмотрела мне в глаза.
- А где Вы живёте? – спросила она.
- В городе, на проспекте, в центре, - сказал я.
- Вы родственники? – спросила она, имея в виду Сашу и её маму.
- Да, родственники, - сказал я, конечно, родственники, если так сблизились и нам хорошо.
Ира внимательно посмотрела на меня.
- Нечто неуловимое, - повторила Ира мою фразу о ней, - я просто не знаю, как разговаривать с человеком, о чём с ним можно разговаривать, то о чём говорят не интересно ни тому ни другому, о важном не говорят.
- Ну можно говорить о собеседнике, о том, что ты про него думаешь или чувствуешь, - предложил я.
- Я чувствую, что Вы сильный, можете захватить, увлечь и это вызовет отчаяние, - сказала Ира.
- Почему отчаяние? – спросил я.
- Увлечение приводит к отчаянию, - сказала Ира, переминаясь с ноги на ногу. От неё веяло не расположенностью, невмешательством.
- Я Вам как-нибудь позвоню, - сказала Ира, - дадите свой телефон?
Я дал.
Начинались сумерки, деревья стояли не шелохнувшись. Девушки как-то не решались уезжать, но потом всё же попрощались и уехали.
Я вернулся домой к своим девушкам.
- Хорошо, что мы были одеты, - заметила Сайрис, - когда они пришли.
Я чуть улыбнулся.
- Почему они пришли? – спросила Сайрис.
- Для меня это тоже удивительно, - сказала Саша. – никогда они и не напрашивались ко мне.
- А о чём вы говорили с Ирой? – спросила Сайрис.
- Она спросила, где я живу, - сказал я.
- Во, верно, так много было событий, - воскликнула Сайрис, - что мы даже не спросили тебя, где ты живёшь, мы, ведь, не знаем!
- Я живу в центре города, на проспекте Комо, сказал я.
- Хорошее место, - сказала Сайрис.
- У меня двухкомнатная квартира, - добавил я. – Когда захотите, можете приехать туда.
- А кто у тебя родители? – спросила Сайрис.
- Они умерли, - сказал я, - папа был чиновником, завотделом ЦК, ездил на ЗИЛ 117, иногда развлекался: приедет в министерство, тихо так встанет у окна в приёмной, секретарша подошла к окну, посмотрела и говорит:
- Ой, а кто это к нам на ЗИЛ 117 приехал?
- Это я, - говорит папа.
Шухер по всему министерству, из приёмной всех ожидающих попросили выйти, все начальники прибежали, министр с замами и выстроились в приёмной.
- Работаете? – спросил папа и стал задавать вопросы.
Стали укладываться спать. Я зашёл в комнату Сайрис.
Сайрис приподнялась на кровати, я подошёл к ней и потёрся своим носом о её носик. Она сказала:
- Я итак мокрая, когда тебя вижу, а тут ещё и так, носами, у меня там, она показала рукой на низ животика, всё расширяется.
- Какой носик, - сказал я, - такой же у Джейн Фонды.
Сайрис ловила меня уже блуждающим взглядом, он показывал, что она уже где-то далеко.
Мы легли, я стал её лизать по шее, плечам, груди. Она стонала и ножками перебирала по постели.
- Как же хорошо-о, - простонала Сайрис, она легла на живот, я провёл языком по её спине, она завертела ногами, перевернулась и посмотрела на меня, она лежала лишённая сил и часто дыша.
- Я сейчас мяукать начну, - прошептала она.
Через три дня позвонила Ира.
- Мне плохо, хочу к Вам приехать, - спросила она.
- Приезжай, - сказал я и назвал адрес.
Ира была в почти белой рубашке с вышитыми двумя изогнутыми бежевыми драконами, они были в движении, это было интересно и в бежевом платье ниже колен. Про обстановку в квартире она ничего не сказала, покосилась на статую девушки из металлических чешуек.
Я её провёл и усадил на кровать в комнате, предложил сока, фаршированные перцы, груши.
- Потом, мне плохо, - сказала Ира и опустила голову.
- Давай я тебя восстановлю, - предложил я.
- Давай.
- Сними с себя одежду, - сказал я.
Ира посмотрела на меня и сказала:
- Сними её, чё - та мне плохо.
Я стал расстёгивать её рубашку, это оказался плотный хлопок, откуда она такую достала, я такой рубашки никогда не видел. Я расстегнул рубашку, появился светлый лифчик, поддерживающий её груди, я снял рубашку, потом расстегнул юбку и помог ей из неё выйти и усадил на кровать. Она была эффектна, фигура восхищала, ножки без одежды радовали взгляд, но были полноваты.
Я стал осторожно гладить её по шее и плечам, она совсем не дёргалась, потом по груди и животу, по спине сверху вниз. Потом я её положил на кровать и стал гладить по животику и ногам. Так я гладил её 15 минут. Она не смотрела, что я там с ней делаю, а просто лежала.
- Как тебе? – спросил я.
- Стало лучше, - сказала Ира, - когда водишь по животу – приятнее всего.
Я стал осторожно гладить животик, он стал сокращаться. Я оставил её лежать на кровати и принёс ей еду. Она едва приподнялась и сказала:
- Это что сейчас обязательно меня кормить?
Она посмотрела на меня горящими глазами, но вскоре они поутихли.
Она ела не активно и тихо, посматривая на меня.
- А что было плохо? – спросил я.
- Да как-то тяжело в затылке, - сказала Ира тихим голосом, - какая- то слабость везде, тяжело идти.
Я смотрел на неё, её вид показывал, что нельзя было её обнимать, целовать без её повеления.
- Я увидела, как преобразилась Саша и подумала, что что-то произошло у неё, - сказала Ира, - захотела посмотреть, значит, это Вы так сделали.
- Такая мысль у меня была, что ты так подумала, - сказал я.
- А я не знаю, как вести себя с людьми, - сказала Ира, - говорю только то, что считаю честным, с собой не справлюсь.
- А с собой не справится, - сказал я.- На тебя многие с обожанием смотрят.
- Я знаю, замечала, - сказала Ира, - меня это вводит в безвыходное состояние, не знаю только куда бежать.
- Если себя не найти, свой мир, бежать будет некуда, - сказал я, - кругом будут такие же взгляды.
- Ты хочешь жить с людьми или с правдой о них? – спросил я.
- Без людей тяжело, а с правдой о них ещё тяжелее, - сказала Ира.
- Но, вроде бы, ты ищешь правду, - сказал я.
- Если правду не найти, то что ожидать от человека рядом, - сказала Ира. – Вот, вроде, есть люди, которые хотят помочь, а на самом деле так…, чувствуешь, что помощи от них не будет.
- Если тема всех затрагивает, то и мнение другого будет интересно, - добавила Ира и посмотрела на меня своими маленькими глазками.
- Когда человек перед своей проблемой не один, то он цельность себя чувствует, - сказал я.
- Я себя не чувствую никакой даже в Вашем присутствии, - сказала Ира, - но я чувствую от Вас принятие и мне уютно, я даже не стесняюсь Вас, я не знаю, как стесняться, я вся открыта.
- Шайтан, говоришь, - сказал я, - это показывает, что ты остро воспринимаешь то, что не соответствует твоим идеям и целям, хочешь отойти от действительности, - заметил я.
- А что идеи? – сказала Ира. - Я не знаю, что с ними делать, они откуда-то возникают и начинают внутри говорить, а так каких-то своих идей, которые бы я ценила, нет.
- Ты не понимаешь поведения окружающих? – спросил я.
- Не понимаю, почему так действуют девушки и парни, - сказала Ира, - мне не понятно, не вижу в этом никакого смысла, да и с собой что делать не знаю.
Ира долго застёгивала пальцами пуговицы на рубашке, немного потрясла головой, оделась и спросила меня:
- Ещё раз меня примете?
- Приму, - сказал я.
Она ушла, я остался с её настроением и своими мыслями.
В офисе Женя подошёл к Саше и спросил:
- Все заметили, что ты преобразилась.
Саша чуть улыбнулась.
- Ты тоже заметил? – спросила Саша.
- Мне сказали, - сказал Женя, - у нас даже, если не заметишь, тебе обязательно наплетут.
Саша посмотрела на Женю, парень он и никаких чувств к нему не может быть, подумала она.
- Ты чему-нибудь научилась от парней? – спросил Женя.
- Чему можно научиться от них? – спросила Саша, - Ты спрашиваешь, потому что тебя задевает, что я стала такой сияющей, но не от парней офиса.
Женя удивился догадливости Саши и потом кивнул.
- Мы хотим подъехать к тебе, в твой дом, если ты разрешишь? - сказал Женя Саше.
- А кто это мы? – спросила Саша.
- Я и Рэй, - сказал Женя.
- А для чего? – спросила Саша.
- Для себя, мы хотим измениться, поумнеть, - сказал Женя, - мы вот ходим в офис, а здесь всё одно и то же, это никуда не ведёт, не интересно, стоим как бы на месте.
- Я спрошу у мамы, - сказала Саша.
Саша приехала домой и сказала маме и мне:
- Вы произвели в офисе впечатление, все удивлены моему преображению и хотят прийти сюда.
У мамы расширились глаза, это заметил я и сказал:
- Я вижу, что мама совсем не хочет, чтобы сюда, в наш мир приходили незнакомые с собой люди, но можно сделать так: спроси их, что они собираются принести с собой кроме себя: если они принесут утку по-пекински, салат оливье, хорошо приготовленный, салат с языком, говяжий язык, торты и пирожные и никакой выпивки, может быть, можно согласиться? Вряд-ли у вас был такой наплыв людей.
Мама задумалась и сказала:
- Я, вообще-то, не расположена к людям, которых не знаю.
- Я такое предложил, потому что, если люди чувствуют какую-то ответственность, они подойдут порядочно и проявят уважение, - сказал я, - а мы посмотрим, если они так не сделают, то откажемся, а если так сделают, мы на них посмотрим.
Мама и дочка молчали. Тогда я предложил поужинать, я привёз тушёную с луком говяжью вырезку и картошку. Мы сели и стали есть.
- Женя вроде ничего парень, никаких чувств не вызывает, острит часто неожиданно, даже для него самого, Рэй много думает о том, что готов выбрать девушку и прожить с ней, интересно, он будет думать об этой девушке, если ему удастся с ней сблизиться? – сказала Саша.
- А причём здесь мы? – спросила Сайрис.
- Мы не причём, совсем, - сказал я, - ими движет только удивление от того какой стала Саша.
Девушки промолчали, на следующий день я поехал в свой офис, Саша – в свой.
Вечером Саша рассказала:
- Они меня спросили опять про встречу, я замялась и спросила: вы планируете что-то привезти с собой? Они предложили два торта и соки, я промолчала.
- Правильно, - сказал я.
На следующий день Саша вечером рассказала:
- Хотят ещё подъехать Кантанти и Ира.
- А что они привезут с собой? – спросил я.
- Женя составил список, там есть интересные предложения, вот только утки по-пекински нет, наверно, они её не любят или не знают, - заметила Саша.
Сайрис посмотрела на меня.
- Тебе решать, - сказал я Сайрис.
Сайрис молчала. Я сказал:
- Если мы не будем общаться, мы не узнаем и не заинтересуемся собой, - сказал я.
- Может быть, - сказала Сайрис и на следующий день скрепя согласилась.
Приехали Женя, Рэй, Ира и Кантанти. Они с осторожностью во взглядах посматривали на Сайрис и на меня. Женя – парень с привлекательным вытянутым лицом с короткими черными волосами с зацепленным за что-то взглядом, что казалось неуверенностью, у Рэя взгляд был внимательный, он всё время о чём-то думал, оба были высокие, Рэй –худой с овальным лицом, Женя – чуть поплотнее, оба выглядели на подъеме. Ира и Кантанти были привлекательны ничем не выделялись и не хотели выделяться, Они смотрели на обстановку, они не хотели смотреть на людей, только через какое-то время, они нашли меня взглядом и пытались смотреть на меня, от них было тихо, в отличие от ребят.
Сайрис познакомившись со всеми пригласила их на веранду. Из бумажных пакетов они достали шмоток буженины из Беларуси, колбасу испанскую, соки: банановый, грушевый, хлеб, масло, бифштексы из говядины, авокадо, три торта: чизкейк, Птичку с халвой, йогуртовый с жёлтым желе.
Сайрис посмотрела на меня, ну терпимо – подумал я и чуть кивнул. Разложили всё, на стол торты уже не помещались.
- Вот, что Бог заставил взять, - сказал Женя, глядя на выставленные привезённые продукты и улыбнулся.
- Офис всколыхнулся от того какой стала Саша, прямо совершенно другое ощущение от неё исходит, - сказала Кантанти, посмотрев на Сашу, потом на Сайрис и на меня.
- Кантанти, ты не боишься делать никаких выводов, - заметил Женя.
- Боюсь, многие выводы о людях, в офисе, например, просто выворачивают, не хочется иметь такие выводы и их вспоминать насколько они неприятны и тяжелы, - заметила Кантанти.
- Вот, к себе ты не можешь применить свои выводы, - сказал Рэй.
- А нас так приучили, чтоб к себе ничего не применять, - заметила Кантанти. - Почему люди не могут говорить: а это не их проблема.
- Ну не знает человек, что ей с собой делать, это же классно: столько возможностей! - сказал Женя. - Тяжело говорить с человеком, который уверен, я не совсем уверен.
- С собой чего-то я не хочу ничего сделать, здесь решительность равносильна глупости, - добавила Кантанти.
- Мучаешься – это, когда живёшь с собой и с одним и тем же постоянно, - сказала Кантанти.
- А зачем другой человек? – спросил Женя.
- Чтобы вместе мучиться, - сказала Кантанти. – один парень сумел меня добиться, это меня восхищает, больше ничего там нет, мне понравилось, как он это делал, он не думал о неудаче, я ему конечно помогла, - сказала Кантанти.
- Ты говоришь как-то снаружи, - сказал Женя, внимательно посмотрев на неё, - а как внутри?
- Ты представляешь, как глупо люди друг другу отдаются, - заметила Кантанти. – Я не восхищалась его чувствами, можно сказать, что он привязан ко мне моими чувствами.
- Зачем менять девушек, если чувства одни и те же? – спросила Кантанти Рэя.
- Я, вообще, за то, чтобы оставаться с тем, с кем сблизился, - сказал Рэй.
- И чтобы был брак…потом, - догадался Женя.
Рэй промолчал, но Кантанти не смогла и сказала:
- Девушки хотят, чтобы близкие связи привели к браку, а чего хотят мальчики?
- Ничего, - сказал Женя – ответственность им чужда и неприятна.
- А почему одни сближения приводят к браку, а другие – расстаются? – спросила Кантанти.
- Может, он или она испугались, это же ощущение ответственности, - сказал Женя, - и кто-то из них не почувствовал доверия к другому и надёжности с ним, в его присутствии.
- Если сблизились и чувствуют – это оно, то, что нужно – это может иметь продолжение, - сказал я.
- А если не оно, то расходятся? – спросила Кантанти.
- Не всегда, что-то ещё может сохранить людей друг с другом, - сказал я, - может жалость, может жалость к деньгам.
- А ценность связи может быть в браке? – спросил Женя.
- Может, если они будут так понимать друг друга, что это будет захватывать, - сказал я, - а, если будут требовать друг от друга, то захватывать будут требования и чувства от требования.
- Женя, а ты изначально делаешь человека недорогим, ты сразу делаешь его ненужным, - заметил Рэй. – Мне кажется, человек бросает другого, потому что он не может что-то выдержать в себе в его присутствии, он вызывает такие чувства, что тот не может выдержать, ну как мы не терпим замечания нашей Кукареку, когда она делает нам замечания по работе невпопад.
- Я считаю, какой смысл осторожничать, если с человеком всю жизнь не будешь, - сказал Женя.
- А вот только такая альтернатива, другой нет: только короткие и бурные или долгие и медленные? – спросил Рэй.
Женя посмотрел на Рэя, он сомневался, но о других вариантах не догадался.
- Ты хочешь, чтобы меня бросало от депрессии к репрессии? – сказал Женя. – У Кукареку это самые востребованные качества.
- Нам всем нужно любить и доверять человеку, - добавил Женя.
- Жень, подумай к кому ты с доверием относишься? – сказал Рэй.
- К себе, а что можно доверять человеку глупость? – спросил Женя.
- А вот глупость к себе ты себе не доверяешь, - заметила Кантанти, - её как бы нет, ты мимо неё проскальзываешь, хочешь быть хоть в своих мыслях безупречным.
- Да, я хочу в мыслях себя поддержать и глупость поэтому не замечаю не придаю ей значения, - сказал Женя, - я ей не доверяю.
- Мне как-то страшно Рэю доверять, - сказала Кантанти.
- Рэй – хороший парень, но до доверия, - сказал Женя, - если ему довериться, то тяжесть появится, а не лёгкость.
Я вышел на воздух, Женя подошёл ко мне и спросил:
- Можно Вас спросить?
Я кивнул.
- Хочу, чтобы я также действовал на людей, как Вы, Саша преобразилась так, что весь офис поражается?
Я посмотрел на него.
- Вы можете мне помочь, чтобы я так же вызывал восхищение? – спросил Женя.
- Это сблизившись с девушкой? – спросил я.
Женя кивнул.
- Я пока не знаю получится это или нет, - сказал я.
- А как узнать, когда, может быть, появится надежда? – спросил Женя.
- Должен быть какой-то знак, указывающий как надо действовать, - сказал я.
- А какой может быть знак? – спросил Женя.
- Ну, что-нибудь произойдёт у меня на глазах и укажет этим, - сказал я. – Если ты будешь чувствовать настроения людей, которые тебя обгоняют на дороге, и ты при этом будешь чувствовать, что от них к тебе приходит сила – то это хороший знак.
- Захватывающий пример, - сказал Женя - хорошо бы это приобрести.
Он задумался и отошёл.
Через час гости уехали, договорившись встретиться ещё раз через неделю, в субботу. Ко мне подошла Сайрис.
- Разговор такой получился неожиданный, - сказала она.
- Тебе понравилось? – спросил я.
Она пожала плечами.
- Не хочу быть в центре восторженных людей, - сказала Сайрис.
- Видимо, у них накопилось, а в офисе особо не поговоришь как хочешь, раскрыться не хочется, - сказал я.
Подошла Саша, которая убирала посуду, девочки помогли её вымыть.
- Вот такой вот эффект от моего преображения, - сказала она, улыбнувшись.
- Ты увидела сотрудников с другой стороны? – спросила Сайрис.
- Нет не увидела, - сказала Саша.
- Рэй хотел раскрыть Женю, а сам не раскрывался, - заметила Сайрис, а девочки, вообще, молчали, только слушали. – Рэй говорил то, что относится к Жене и Кантанти., значит, они скрывают что-то в себе не устраивающее или их, или других, Ира, вообще, молчала, она не может настроиться говорить?
- Они совершенно не стесняются говорить о том, что им не интересно, а скрывают то от чего им плохо, - сказала Саша.
В следующую субботу приехал Женя, Рэй, Кантанти, привезли продукты, соки, два торта. Сели за стол и поели с аппетитом.
- В офисе никто ничего не говорил, - заметил Женя. – Важные темы в офисе не проявляются.
- Ты разграничиваешь людей на тех, кто умней или глупей тебя и которые равны тебе? – спросил Рэй Женю.
- Мне интересен другой человек, совершенно другой человек, чем я, – сказал Женя, - а людей я не разграничиваю.
- Равный – это от которого защищаешься, не равный – от которого не надо защищаться, - сказал Рэй. – Всё у тебя, чтобы уползти от вопросов, например, ты разграничиваешь людей? Ты доверяешь сотруднику фирмы, который просто думает, как сделать работу и больше ни о чём, скорее, чем мне. Какое чувство ты нам доверил? Ты доверил нам только чувство самодовольства.
- Вот видишь: я никому ещё не доверял чувство самодовольства, - сказал Женя, - я как чувствую, так и говорю.
- Если считаешь человека равным, значит, он свободен в своих поступках при тебе, - сказал Рэй.
- А вот Кантанти интересная? – спросил Рэй.
- Я не чувствовал в ней ничего интересного, - ответил Женя.
- В ком ты чувствовал интересное? – спросил Рэй.
- В Кантанти чувствовал моментами, - ответил Женя.
- Это какие ты имеешь в виду моменты? – спросила Кантанти.
Женя промолчал.
- Я просто помню, как я встретилась с Женей, я стала чувствовать эйфорию просто при виде его, в его присутствии, Женя был такой …, - начала несильным голосом говорить Кантанти.
- Доверчивый, - вставил Рэй.
- Он довёл меня до того, что я провожала его домой, мы ездили на автобусе, я хотела…, но не добилась…, и я так считала, что, когда всё нравится, то он открывается, а так как он не открывается, то я отстала, - сказала Кантанти. – Женя мне иногда доверял или импульсивно раскрывался.
- Интересно, кому можно что-то доверить? – сказал Рэй.
- Сблизившиеся люди не оставляют шансов не любить, потому что здесь появляются такие сильные чувства, каких нигде нет, - сказала Кантанти. – Мне кажется, когда человек раскрывается – это и есть настоящая жизнь.
- Когда про это сказала Кантанти люди об этом не знали и пытались об этом задуматься, - сказала Сайрис.
Кантанти уличила момент и попросила у меня мой номер телефона, я дал.
- Я позвоню и к Вам приеду, - сказала Кантанти, чуть улыбнувшись, в ней скрежетала надежда в оковах сомнения.
Никто особо не хотел дальше говорить о чём-то, и вскоре все уехали, договорившись встретиться в следующую субботу.
Когда все уехали, Сайрис сказала:
- Кантанти прямо как мы, наверно, ей тяжело быть всё время в своих мыслях, она хочет, чтобы рядом был человек, который бы радовался ей, её мыслям и поддерживал её, она увлеклась Женей, а он её не знает, поэтому не ценит, пытается что-то найти понятное и приятное ему и не может, с её открытостью он не знает что делать.
- У них непринятие друг друга бурю вызывает, - заметила Саша, - ей надоело сдерживаться, время-то проходит, но Женя, вроде, тоже проходит.
- А тебе Женя нравится? – спросил я.
- Никак, от него никаких располагающих идей нет, чем он живёт – не понятно, наверно, ничем, - заметила Саша.
– И в офисе не понятно кто чем живёт, но точно не так как он хочет, - продолжила Саша. - Лейла набирает новеньких, их менеджеры обучают, а потом новенькие не выдерживают придирок Лейлы, особенно не верных и они уходят, а это время потрачено зря и опять она набирает новеньких, кому надо под неё подстраиваться, слушать придирки, не соответствующие работе?
- Начальники живут своими странностями, они не замечают, что они странные и что их странности замечают, - заметила Сайрис.
- Им об этом говорить бесполезно или она может в ответ сделать неприятное замечание, - заметила Саша.
- Но вот меня тянет к своим привычкам, сидеть одной в доме, как было годы, хорошо хоть мысли и настроения те улетучились с появлением тебя, - она посмотрела на меня. – Это же тоже странно.
- Не знаю, по-моему, это нормально, - сказал я, - вынужденность, не инициативность, неизвестно к чему бы привела инициатива, её даже применить не к кому, чувствовалось, что окружающие – не то.
- А руководительница ваша на вас переносит то, как с ней не считались её окружение в детстве и родителей, которые её не воспитывали, - добавил я.
Опять стали стекаться через неделю, все о встрече думали с надеждой. Теперь люди подъезжали не вместе, а по одному.
Подошел Женя, позже Кантанти и Рэй.
- Люди придут? – спросила Сайрис.
- Продаваться, - сказала Кантанти. – Я считаю, что приятных чувств нет.
- К чему снится, что тебя хоронят под пальмой? – спросила она.
- К тому, что ты похоронила свои мечты в Африке, - сказал Женя. - Фрейд по этому поводу жаловался Юнгу.
- Это же они сделали гештальт-неврологию? – задал риторический вопрос Женя.
- Почему одному никогда не бывает скучно, а с кем-то ещё – скучно? – задумался Рэй.
- Я так поняла: если ты меня спрашиваешь, значит тебе это нужно, ты меня хочешь узнать? - спросила Кантанти Рэя.
- Хочу, - сказал Рэй. – Я сам никогда не создам какой-то образ, а понять тебя – так это сразу будет видно.
- Оставляешь ли ты те чувства от человека, с которым общался? – спросил Рэй Кантанти.
- Я себе чего-то оставляю, да чувства сами остаются, - заметила Кантанти.
– А ты, Кантанти, только по мелочёвке разговариваешь, прячешься, - заметил Женя.
- Ну, Жень, разговаривай по-крупному, тебе ж от меня ничего не надо! - вспылила Кантанти.
- Какой ты себя хочешь видеть? – спросил Женя Кантанти.
- Я хочу себя видеть своими глазами, - ответила Кантанти. – ты же мне ничего не рассказываешь про меня!
- Кантанти, ты очень хрупкая, - сказал Женя, - ты ничего не скажешь, если человек не создаёт тебе нежной такой обстановки.
- Ну и всё! – воскликнула Кантанти. – Пусть не создаёт!
- Но ты же не будешь говорить, если нет такой нежной обстановки, - сказал Женя, - ну, получается, всем нужно нежную обстановку.
- В результате бедствий человек становится жёстче, - сказала Кантанти.
- Я не считаю, что он становится от этого жёстче, - сказал Женя.
- Ну, у него исчезло что-то нежное, - заметила Кантанти.
- Значит, он ничего не пережил, если у него это исчезло, - сказал Женя. – Кантанти, чувствуешь, что ты попалась?
- Нет, - ответила Кантанти.
- Ты не выносишь, когда говорят о том, о чём ты хочешь, - заметил Женя.
- Я не выношу, когда меня что-то заставляют, - ответила Кантанти.
- Кантанти дальше своих принципов меня не подпускает, - сказал Женя.
- Чего, вообще ты, Женя, от Кантанти хочешь? – спросила Сайрис.
- Чтобы она была не бесполезной для себя и для меня, - сказал Женя.
- Кантанти защищай, - сказала Саша.
- Не знаю кого выбрать, - сказала Кантанти.
- Да так не повезло: автобусы перед самым носом кончились, - сказал Женя. – все люди стараются делать то, что им не удаётся, закомплексованные, а ты делай, что тебе удаётся.
- Когда не осталось чувств, то он не знает, что с ней делать, она не знает, что ей с собой делать, и он не знает, как можно что-то делать в её присутствии, - заметил я.
- Да? – удивилась Кантанти, - Это я так влияю?
- Ожидание от другого того, что он захочет и сможет принять, что ты говоришь и испытываешь может проявиться, если ты проявишь не понятные, а приятные ему чувства, - сказал я, - а ты изначально хочешь, чтобы твои чувства были приятны ему, а они приятны только тебе.
- Как же быть? – озадачилась Кантанти. – Чувства не изменишь, они такие какие есть, значит, это вызывает страдание.
- Люди расположены к чувствам, которые их радуют, - сказал я.
- А то, что вы узнаёте, вам будет от этого легче? – спросила Саша.
- Будет легче, узнаю с кем я сижу в одной комнате, - сказала Кантанти.
- Не расстраивайтесь, я с вами очень нежно разговариваю, - заметила Кантанти. – Ну, никто мне ничего ласкового не говорит, ты, Женя, скажи что-нибудь ласковое?
- Не умею, - сказал Женя.
- Жень, я сегодня красивая? – спросила Кантанти.
- Я тебя ещё не разглядел, - сказал Женя. – Я думал ты это скрываешь и не стал при всех говорить.
- Ну, Кантанти, ну миленькая, привлекательная, нежная, достаточно? – спросил я.
- Вы не можете говорить нежное, - сказала Кантанти, - я поняла: тот, кто знает больше, может ударить чем-нибудь нежно.
- Вообще, так получается, что люди не замечают друг друга или замечают, если что-то нужно или с недоумением замечают, - сказала Кантанти.
- Чего молчишь? – спросила она Женю.
- Я начинаю тебя с недоумением замечать, - ответил ей Женя.
- Раньше я тебя ценила, что ты меня не замечаешь, а теперь – нет, не ценю, - заметила Кантанти.
- Значит, ты меня уценила, - заметил Женя.
– Люди в офисе никогда на такие темы не говорили, все говорили на обычные лично незначащие темы, а здесь стали говорить, удивительно, - заметил Женя, когда мы вышли на участок.
Я посмотрел на него.
- Вы что-нибудь решили? - спросил меня Женя
- Знака я не получил, - сказал я, - но кое-что я тебе покажу за мзду.
- Сколько будет стоить мзда? – спросил Женя.
- Сто долларов, - сказал я.
Женя дал мне деньги.
Через неделю я проводил его до места, где высились каменные песчаного цвета глыбы величиной с три человеческих роста, за ними был холм, далее шли холмистые долины, я указал на место на холме у вершины.
- Это место моей силы, на этот раз я тебе дарю возможность ощутить силу, мы постоим здесь.
Мы там смогли простоять 16 минут, Женя ощущал, что что-то с ним происходит.
- Если ты поймёшь что-то из ощущений здесь и найдёшь своё место силы, то это небольшой шажок к цели, - сказал я.
- А как его искать? – спросил Женя.
- Идёшь и ищешь ощущения, как на этом месте, - сказал я.
Женя не мог находиться на одном месте, я ходил и махал руками.
- Во мне двигается какая-то сила, - сказал мне Женя.
Так он провёл час, потом постепенно всё в нём успокоилось.
- Вот так действует сила на тебя, - сказал я, - потом будет поспокойнее и ты понимать будешь больше, сила даёт понимание ясного ощущения от себя и от других, если у человека есть сила, на него будут обращать внимание, он будет притягивать людей.
После этого мы поехали к Сайрис. Приехали другие люди: Катя, Лариса - менеджеры из офиса, потом Кантанти.
Расположились на веранде. Женя посмотрел на Катю.
- Катя, у меня такое впечатление, что ты не веришь, что я существую, - сказал Женя и потянулся к ней.
- Вот девочки, вы должны быть уже очарованы Женей, - сказал я.
- А они думают, что меня нет, вот как Катя, - заметил Женя.
- Ну ты уже довольно длительное время пытаешься доказать, что ты есть, - заметила Катя.
- Как я могу доказать, ведь, другие заняты собой, как я им докажу? – сказал Женя. – Если человек не хочет далеко идти, то его должен вести разум.
Женя оживился, потом оживился на столько, что не мог сидеть на стуле и вскочил.
- Что-то меня окрыляет, - сказал он.
- Кантанти, ты не могла бы быть секретаршей моей личности? – спросил Женя.
Кантанти отвернулась.
- Ира говорит, что она виноватой себя чувствует из-за того, что она ничего не знает, - продолжил Женя.
- Жень, как ты пришёл, ты отнял у нас последнюю самостоятельность, - сказала Кананти.
- Товарищи! – воскликнул Женя. – Если вы мне не докажете, что я существую, то я сам буду себе доказывать, что я существую.
Все смолчали.
- А это правда, что я, когда пришёл, то отнял у вас желание быть самостоятельными? - спросил Женя.
- Да, мы стали несамостоятельными, - сказала Кантанти, все сидели, как заворожённые.
- Нельзя отнять самостоятельность, если она есть, можно отнять желание быть самостоятельным, - сказал Женя. – ты не имеешь цели идти к чему-то, у тебя цель – только попытка иметь цель, - сказал он Кантанти.
- Как кандидат, человек меньше получает – больше отдаёт, если человек отдаёт деньги жене, детям, значит, он платит дань своей совести, поэтому у постоянно глупеющего человека жена и дети существуют для того, чтобы сохранить его совесть, - сказал Женя.
- Есть ли разница между нежностью по отношению к Кате и по отношению к Ире у тебя? – спросил я Женю.
- К Кате у меня нежность не от мира сего, а к Ире – от мира сего, - сказал Женя.
- Кантанти объясни, - попросил я.
- Да, да и мне пожалуйста, - сказал Женя.
- Ира – критерий истинности, - сказал я.
- А я думал: Ира – истина, а мы её критерии, - сказал Женя.
- Ничего, что я такой въедливый? – спросил Женя Иру.
- Ничего, - сказала Ира.
- А почему мне Ира отвечает заранее заученными фразами? – спросил Женя и запел:
- Расцветали веники в подвале, поплыли подушки над рекой!
Женя увидел, что Лариса, сидя, обнимает свою сумку.
- Лариса, ты похожа на Джоконду, но только у тебя вместо ребёнка сумка, - сказал Женя. – Ты считаешь это символично? Мне кажется, ты в сумке держишь ежовые рукавицы, тебе надо заходить в свою квартиру спиной в течение семи дней, это поможет.
- Чему поможет? – спросила Лариса.
- Ты станешь иначе воспринимать окружающее, больше замечать, - сказал Женя.
Катя собралась уходить.
- Катя, если ты думаешь, что меня нет, то поцелуй меня, я жить у тебя буду, если меня не существует, можно?
- Можно, - сказала Катя, - познакомишься с моими родителями.
- Приводи их ко мне, - сказал Женя.
Катя и Кантанти вышли пошептаться.
- Ира, а что ты в себе защищаешь, - спросил я Иру.
- Уши свои, - сказала Ира.
- А я думал, ты беззащитная, - сказал Женя.
- Одно другому не мешает, - сказала Ира.
Наступила пауза, чувствовалось, что все устали, я вышел из дома на воздух. Потом все поели у уехали.
Сайрис посмотрела на меня и Сашу.
- Знаешь, я только присоединилась к твоему мнению, - сказала она мне, - интересно, конечно, но всё надо по ходу понимать.
- У девочек несамостоятельная самостоятельность, - сказал я.
- Они ж защищаются, а внутренне несамостоятельны, - сказала Сайрис.
- Может быть, им лучше найти свою самостоятельность и когда надо ею защищаться? – спросил я.
- Это лучшее, - сказала Сайрис.
- Если человек не имеет каких-то отношений с другим, то он будет жалеть о своих откровенных действиях, - сказал я. – Вот отношения появились, но девочки молчали они не знали, как создавать отношения и немного надеялись на Женю, что он создаёт.
Я лег в постель к Сайрис, мы обнялись, я поцеловал её, она ойкнула и прижалась ко мне и стала гладить своей худенькой ручкой. Чувствовалась, что она под впечатлением от разговора.
- Как с такими людьми можно жить в браке, они же достанут? – задумалась она.
- Да вряд ли они так будут говорить в браке, - сказал я.
- А какое у тебя представление о браке? – спросила меня Сайрис.
- Люди почему-то другого там меньше замечают и застывают, не ищут новое понимание, не меняются, - заметил я. – в браке девушка незаметно, а потом всё более заметно хочет показать парню своё превосходство. Они никак не воспринимают друг друга, они как бы уже не замечают друг друга, принимая его как факт, и застывают. Ни парни, ни девушки не думают, что такое брак, а только выгоду им от этого, если выгоды нет – они охлаждаются друг от друга.
- Они хотят невозможного друг от друга, - сказала Сайрис.
- У тебя есть выгода от меня? – спросила она.
- Я тебя люблю, - сказал я, - и у тебя есть дочка, я её люблю.
Лицо Сайрис преобразилось, по нему пролетел ветерок счастья.
Пришла и легла рядом Саша.
- А мы отличаемся чем-то друг от друга? – спросила Сайрис.
- А ты как думаешь? – спросил я её.
- Думаю, не отличаемся, - сказала Сайрис.
- А вот и нет, - сказал я, - ты отдаёшься мне полностью, но что-то внутри у тебя не даётся, что-то ты не постигаешь, чувства не проникают, а в Сашеньке я иногда как в туннеле лечу, она вся отдаётся.
- Интересно, - сказала Сайрис, - туннель.
- Я тоже иногда чувствую, как лечу, - сказала Саша.
Мы опять обнялись и целовались.
- Когда возникают проблемы, я Саше говорю: не встревай, - сказала Сайрис.
- Так надо же ответить, чтобы не пользовались, - сказал я, - они, окружение, запомнят, что человек не отвечает и будут так же действовать.
- Не надо, - сказала Сайрис.
- В Сайрис была порядочность и тактичность и что-то, что к ней тянуло, влекло, у Кантанти тоже была порядочность, но она была как-то внутренне отстранена, а в Сайрис что-то влекло, родное, хорошее для души.
На следующий рабочий день в офисе была несколько другая атмосфера, не гнетущая, а собранная, Женя как бы стал другим, по ощущению, он стал мягче, но в нём появилась какая-то настойчивость, Кантанти, как бы, стала тяжелее и с чем-то была не согласна, она рассказала, что было на встрече, Рэю. Он улыбался, когда она ему рассказывала.
Женя спросил меня, что это с ним было, он никогда таким двигающимся почти хаотично не был и то, что он говорил – было ему самому удивительно.
- Вот так действует место силы, место силы даёт силу, в первый раз это даёт необычный эффект, человек так раньше себя не чувствовал и так не действовал, - сказал я, - это от силы, которая в него влилась.
Через неделю Женя мне показал место, где он считал, что есть место силы, я посмотрел и сказал, что ты верно прочувствовал, но надо попытаться найти более сильное место. За мзду я сказал, что покажу ему упражнения, он привёл меня в свою квартиру в кирпичном доме, сравнительно новом с потолками 2,6 метра, большой кухней 12 квадратных метра, балконом. Комната была почти пустой, стояли только не новые деревянные стулья.
Я объяснил ему как ориентироваться на восток или север при делании перевернутых асан сарвангасаны и халасаны, которые надо делать натощак, что они наполняют так чакры и сам организм энергией и продемонстрировал их на коврике. Он их повторил сперва не верно, потом лучше.
- Их надо делать не менее одного раза в три дня по 5 далее 10 минут, дыхание при прижатом подбородке к груди с шумом, дышать медленно только носом, - сказал я, - сразу после асаны выйти из неё и лечь прямо на спине и расслабиться, сразу после выхода из позы не вставать, а подышать носом для восстановления кровообращения.
Мы расстались, я поехал к себе домой, а к Жене пришли Кантанти, которая уже была у Жени и с ней пришли Лариса и Катя.
- Вы решили увидеться со мной? – спросил Женя. – Поговорить?
- Посидеть, - сказала Кантанти.
Девушки принарядились, Лариса, худенькая девушка со светлыми волосами и блуждающим взглядом была в джинсах, Катя была в костюме светло-шоколадного цвета с короткой юбкой, щёчки её вытянутого лица выделялись, глаза маленькие подкрашенные смотрели чем бы заинтересоваться и явно этого не видели, они все были не высокие, Женя был больше чем на голову выше их.
- А мы специально молчать будем, - сказала Лариса.
- А обычно вы не специально молчите? – спросил Женя.
- О чём ты бы хотел поговорить? – спросила Катя Женю.
- У тебя есть любовь? – спросил Женя Ларису.
Лариса застеснялась.
- Ларис, тебе надо сниматься в короткометражных фильмах, - заметил Женя, - потому что долго твоё молчание зритель не выдержит.
- Я бы снялась, - сказала Лариса, - вот тогда начну разговаривать, куда ж деваться.
- А сейчас есть куда деваться? – спросил Женя.
Лариса посмотрела на Женю и промолчала, потом сказала:
- Надеюсь, я просто не думаю, когда что-то не меня касается.
- А что тебя касается? – спросил Женя.
- Любовь, надеюсь, - сказала Лариса.
- Тебя Лариса любит? – спросил Женя Кантанти.
- Она меня не любит, - сказала Кантанти.
- Ты о Кантанти часто думаешь? – спросил Ларису Женя.
- Редко, - сказала Лариса.
- Ты любишь, когда видишь Кантанти, или, когда думаешь о ней? – спросил Женя Ларису.
- Мне всё равно, что она обо мне думает, - отвечала Лариса, - у меня есть чувство любви и оно направлено на Кантанти.
- А вот интересно, люди сперва хотят что-то увидеть, а потом теряют, - сказала Кантанти. – Я видела раньше человека, а потом его увидела ещё раз и ничего не испытывала. Вот два человека встречаются и что? Из-за того, что ему приятно то, что он от неё получает, а тот человек не нужен. Когда не знаешь, куда себя деть, то легче другого взять.
- Меня в одном человеке покорила сила, энергичность, оптимизм, - сказала Кантанти, - раньше это же было в Жене.
«Я понял: это играй гормон, правда гормонов там меньше чем цепких мыслей, Катнанти хотела сблизиться с Женей, а он её отстранил, вот она и завелась», - заметил я.
- Как я могу принимать участие в твоей судьбе, если я не вижу твоей судьбы? – спросил Женя Кантанти.
«А ведь, Женя вопросами хочет выяснить, что же такое любовь, у него такого чувства нет», подумала Кантанти.
- Судьба – это будущее, а ты о настоящем начинаешь думать, - сказал Женя Кантанти. – Я вот начинаю понимать твою судьбу, твоя судьба – быть проницательной.
- Кать, как ты считаешь, что можно из человека почерпнуть? – спросил Женя.
- Что ты хочешь, чтобы я рассказала? – спросила Катя. – Если можно что-то черпать, то можно и черпать.
- Только правду и ещё что-нибудь кроме правды, - сказал Женя.
Катя задумалась.
- Кать, а почему ты хочешь, чтобы из меня почерпнули, а ты бы черпала? – спросил Женя.
- Ты привлекаешь своим разговором, - сказала Катя, - вот только с тобой что делать – неизвестно никому.
- Давайте в карты поиграем, я буду валетом, буду валяться, а дама – от слова давать.
- А Фараон – это кто? – спросила Кантанти.
- Пугало, им все пугают, - сказал Женя.
Сайрис не возражала встретиться ещё раз через неделю у неё дома.
В субботу пришли Лена, Кантанти, Женя и Женя предложил прийти двум новым девушкам Ане и Свете, которых взяли менеджерами в их компанию, они были подругами, они согласились. Аня была в белых облегающих высоких носках с двумя черными поперечными полосками сверху на концах, заканчивались они выше коленки, а дальше была видна стройная голая нога, прятавшаяся за короткой черной юбкой, в первый момент это сильно притягивало, и в кожаной чёрной куртке казавшейся дороговатой, волосы каштановые по сторонам лица упрямо вылезали, взгляд ни на чём не концентрировался, лицо было приятное с выделяющимися скулами, но долго на него не хотелось смотреть.
Света была в голубоватом платье со светлыми пятнами рисунков цветочков, в меру худенькая, обе были сравнительно высокие.
- А что ты ищешь от людей? – спросила Саша Аню.
- Чтобы мне было с ними интересно, - сказала Аня.
- А интересно когда, когда ты в себе находишь что-то неожиданное? – спросила Сайрис.
- Когда к себе привыкаешь…, - начала Аня.
- …то и раскрываешься, - договорил я.
- А почему ты со Светой? – спросил Аню Женя.
- У неё просто есть такие качества, которых нет у меня, - сказала Аня.
- Ты не можешь получить те качества, так как ты не стараешься, - сказала Ане Кантанти.
- Ты сразу определяешь нравится тебе человек или нет? – спросил я Свету.
- Интуицией определяю то, что нужно мне, - сказала Света.
- Бес толку что Свету, что меня направлять, - заметила Аня.
- Если мне, что взбредёт в голову, то трудно выбить, - сказала Света.
- Я что не делаю, ничего не получается, как не сопротивляйся – а Женю я всё равно люблю, - сказала Лена.
- Надо расстаться с человеком, если нет другого выхода? – спросил Женя.
Никто ему не ответил.
- А у меня разное отношение к мальчикам и девочкам, - сказала Аня.
- От мальчиков что-то нужно, а от девочек – нет, - сказал Женя.
- Мне, во всяком случае, легче раскрываться девочкам, чем мальчикам, - сказала Аня.
- Потому что мальчик не понятен и неизвестен, - сказал я.
- А чья оценка тебе важнее? – спросил Женя.
- Я так сказать не могу, конкретно надо, - сказала Аня, - мужчина часто важнее бывает.
- Смотря какой мужчина, - сказала Света.
- Любой, во всяком случае у меня так. Женя – пессимист, - сказала Кантанти.
- Наоборот надеяться, что это будет долго – это пессимизм, - сказал Женя.
- Ты всегда идёшь мне навстречу, но не так как мне надо, - заметила Кантанти.
- Мальчики важнее девочкам, мальчики важнее мальчикам, - сказал я.
- Девушка настроена жить с мужчиной, - сказал Женя, - только мужчина может изменить жизнь девушки, - сказал Женя.
- Смотря какой мужчина, - сказала Света.
- А выбора не бывает, - сказал Женя. – Для мужчины больше значим мужчина, так как он живёт среди мужчин, а женщины только приложение, поэтому, когда девушки выходят замуж, то разрывают с подругами. Это то о чём всё время ругаются мужчины с женщинами, что она для него не значима. Это было бы идеально, если бы у меня была бы такая женщина, под каблуком у которой я бы был. Я бы тогда просто отдыхал, но на самом деле она что-то такое пытается вначале, бороться, отстаивать своё, а потом не может.
- Самое неприятное – это руководить девушкой, если она делает по-своему, но видишь, что это глупо, то не уважаешь, а, когда видишь, что умно, то уважаешь, - продолжал Женя, - когда же девушка видит, что ею недовольны, когда она сделала глупость, она отвергает этого человека, и отношения кончились, и не хочет, или не может исправиться, научиться. А ты чем можешь заинтересовать мальчика? Было такое, что ты хотела кого-то заинтересовать?
- Может быть, такое, что тебя какой-то человек заинтересует, что у тебя в арсенале есть, чтобы его заинтересовать? – спросил Женя.
- Я так сказать не могу, я должна видеть, что за человек, - сказала Аня.
- Назови всё, что в тебе есть, что может заинтересовать человека, а мы выберем, - сказал Женя.
- Я так сходу не скажу, - сказала Аня, - но у меня фигура хорошая, стройная.
- Ну, тебе хотелось что-то иметь, чтобы заинтересовать человека? – спросил Женя.
- Да, но этого не хватило, у меня достаточно качеств, чтобы заинтересовались мною, - сказала Аня, - ну, умственно развиваться, это, кстати, не всем нужно, правда, мне это уже не нравится.
- Я часто бываю разная, - добавила Аня.
- А то что ты всё время разная – это качество, которое может человека заинтересовать в тебе? – спросил Женя.
- Может, - сказала Аня, - я не хочу это рассказывать, это уже меня касается.
- А ты считаешь, что мы вглубь капаем именно тебя? – спросил Женя. – Это любого касается.
- Я сама не думала о своих качествах, - сказала Аня.
- Тебе самой не интересно? – спросил Женя. – Ты считаешь, что весь твой круг не широкий тебя устраивает?
- Не очень, - сказала Аня.
- Тебе не кажется, что ты бы расширила себя? – спросил Женя. – Я хочу, чтобы нам всем было интересно.
- Ну, может быть, я и смогу что-нибудь доверить, - сказала Аня.
- Это настолько важно для тебя, что ты думаешь доверить это нам или нет? – спросил Женя - Скрывают то, что дорого.
- Я не считаю, что это мне дорого, но это я, мои импульсивные проявления, - сказала Аня.
- Ты откладываешь на потом, когда будет больше уверенности и сил, а в человеке не появится больше уверенности и сил, - сказал Женя.
- Может, она хочет от вас убежать, - сказала Кантанти, - на самом деле женщинам смешно то, что интересно в них мужчинам. Это они в себе не ценят, а при сближении обесценивается, потому что, сблизившись мужчины не ценят уже отношения и интим, новые чувства не появляются, а старые не притягивают.
- Ну ты же хочешь влиять на людей? – спросила Кантанти Женю.
- Только, когда это интересно, - ответил Женя, - я сам себе тогда интересен, я пытался на Аню повлиять, так кажется вот-вот человек сделает шаг вперёд и всё изменится, но этого не происходит.
- Ты человек практичный, - сказал Женя Ане, - ты уже не скажешь, дверь уже захлопнулась!
- Я не уверена в себе, - сказала Аня.
- Человек, вообще, ни в чём не уверен, так как он только сам с собой разговаривает, - сказал Женя.
- Парни, с которыми я общалась, могут что-то мне сказать и при этом знают, что это дальше не пойдёт, - сказала Света.
- Это тебе даёт только удовольствие, - сказал Женя.
- Я отступаю, я пообщаюсь на определенном уровне, - сказала Света.
- А потом получится – не получится, ты предполагаешь, что я вот такая и как хочешь, нравится или не нравится, а ты хотела бы выбрать, хотела бы быть с ним? – спросил Женя.
- Хотела бы, - сказала Света.
- А если его что-то коробит от тебя, ты же не можешь это изменить? – сказал Женя.
- Я интуитивно чувствую, что можно ему говорить, а что нет, - сказала Света.
- Значит, ты в слепую разговариваешь, ты полагаешься на удачу, а это не всегда удаётся, так как ты немножко пессимистична, - сказал Женя. – Человек думает, что ему надо прожить жизнь, чтобы измениться, а у меня смысл жизни не в том.
- Ты говоришь, что качества твои влияют на человека, - сказал Женя Ане, - а я говорю, что ты не думала и сказала о качествах.
- Мне человек надоедал, - сказала Аня, - и его качества тоже, значит дело не в качествах, а в том, кто их показывает.
- Ты была разнообразна, - сказал Женя, - когда люди вместе, они начинают себя поглощать, и ты опередила его, он уже сник, а ты была разнообразна. А даже, если есть у тебя качества, ты ими не управляешь, а если ты управляешь качествами, то человек от тебя будет получать удовлетворение. Человек на каждое тобой управляемое качество, чтобы его понять, будет тратить год, а он не может управлять.
- Я на человека не давлю качествами, - сказала Света.
- Правильно, ты не знаешь, как вести себя и правильно поступаешь, применение может быть трагичным, так как ты трагично всё воспринимаешь, - сказал Женя Свете.
- А я? – спросила Аня.
- А ты никак пока, - сказал Женя. – Ты отстраняешься от человека при общении, но это качество, которое ничего не даёт. Какая тебе разница: хотел быть с тобой или нет, всё равно – до свидания. Ты выбора не делаешь.
- Что самое главное для человека, мужчины, не женщина, а понимание, если понимания нет – то ему ничего не надо, а, если женщина даст ему понимание, от которого он чувствует чувство, то он будет с ней, – сказал я.
Ко мне пришла Катя.
- Вот любимая птичка пришла, - сказала она, зайдя в квартиру, глядя в пол.
- Привет, - сказал я.
- Ой, у Вас девушка, статуя такая, - сказала Катя, увидев статую девушки.
- Да, это была выставка и, когда закончилась, экспонаты сложили во дворе выставочного дома, мне она понравилась и я дотащил её до дома на тележке, вот стоит теперь, можно полюбоваться.
- Да интересная, привлекательная - сказала Катя, - из чешуек, - сказала она и провела пальцами по фигуре девушки.
- А у нас была школьная доска, мы на ней всякое писали, - сказала Катя, - она находилась в закрытой комнате, но мы случайно нашли ключик, и он подошёл к этой комнате.
- И что интересно? – спросил я.
- Из того, что помню, там было «нет», - сказала Катя, - это кто-то писал: пошли в кафе, а какая-нибудь девушка приписывала «нет», а потом предложение стирали, а слово «нет» оставили, всё равно на все предложения был ответ – «нет».
- Когда там пишешь, то иначе себя ощущаешь, какая-то другая, - заметила Катя, - это веселило.
Мы готовили лососёвый салат с Катей. Катя подошла к окну на кухне и говорит:
- Как я люблю, когда окна…
- …прорублены, - добавил я.
- Сейчас дуршлаг потечёт, а яйцо — это не то, - тыкая яйцо, варящееся, ложкой, сказала Катя.
Пришла Кантанти, на фигурку статуэтки глянула.
- Ой, вас трое уже, - сказала она, - это хранительница дома?
- Это хранительница чувств, - сказал я.
- Какая-то она не живая, - сказала Кантанти, - как она живые чувства хранит?
- Что делаете? – спросила она.
- Салат из лосося, - сказала Катя.
- Ты к людям как относишься? – спросил я Катю.
- Мне на них наплевать, - сказала Катя.
- А ты Кантанти как относишься к людям? – спросил я.
- Мне тоже безразличны люди, - сказала она, - это с детства, я помню сидела и плакала, чувства мама ко мне не проявляла и это привело к такому отношению к людям.
- Это ты нежности не получала от мамы? – спросил я.
- Да, - сказала Кантанти.
- А мне с тобой и Кантанти хорошо, вы располагаете, - заметил я.
- Кать, а как ты себе представляешь жизнь со мной: в одном углу ты, в другом – я?
- С Вами я с трудом представляю жизнь вообще, - сказала Катя.
- А я думаю, ничего не изменится, если с Вами пожениться, - сказала Кантанти, закинула ноги на спинку стула, откинулась назад и завыла.
- Кантанти, всё хорошо, не надо всё что плохо так принимать к сердцу, - сказала Катя.
- Любовь, да? – предположил я. – Мне Катя очень приятно, но это надоест, если меняться.
- Это у меня с Женей такие отношения: я ему предлагаю что-то сделать, а он смотрит на меня такими большими глазами, он не понимает меня, он по-своему всё видит, - сказала Кантанти. – я его хочу заинтересовать, я тоже не хочу верить, что он этого не видит.
- Мне надоело говорить со стенкой, - продолжала Кантанти, - Женя приходит только поговорить, он не меняется и никого не слушает.
Катя засмеялась.
- Я слабая, - сказала она.
- Из-за того, что ты защищаешь то, что тебе легче защитить, - сказала Кантанти. – Я считаю, что, вообще, нельзя иметь своё мнение, если бы у меня было своё мнение, мне надо было под него подстраиваться. А Катя не простая.
- Катюня проста как три копейки старорежимные, - сказала Катя про себя.
- А нужно ли принимать позицию других людей? – задумалась Кантанти.
- Не нужно стараться, - ответила Катя.
- Я бы не хотела принимать позицию Ларисы, например, - заметила Кантанти.
- Перед тобой и не стоит такая задача, - сказала Катя.
- Я знаю: человеколюбие – это такая душевная порнография, - сказала Кантанти, - а вот, почему Рэй только себя слушает, потому что ему взаимностью не ответили на его любовь. Потому что, мне кажется, если бы человеку ответили взаимностью, он бы был менее осторожен в своих чувствах.
- Я людям часто говорю правду, а они не верят, - сказала Катя, - думают, за этим что-то другое.
- Мне кажется, чем искренне человеку скажешь, то самой легче будет, - заметила Кантанти. – Я обиделась на Женю и Рэя.
- Ты раскрыла Жене свои чувства, а он застыл? – спросила Катя.
- Да, а Рэй так осторожно хочет быть со мной, чтобы было незаметно, - сказала Кантанти.
- Ты же сама сказала, что мужики козлы, - сказала Катя.
- Ну, мне же не хочется с такими быть, - сказала Кантанти.
- Надо взять одного козла и так его воспитать…
- …чтобы другим не повадно было, - вставил я.
- Девам, наверно, тяжело свои мысли переводить на встречающиеся им отношения парней, - задумалась Кантанти.
- Значит, тебе не хочется быть Девой? – предположил я.
- А кем ещё быть, другие знаки Зодиака кажутся ненадёжными, - сказала Кантанти.
- У меня вещий сон был, что я не успеваю и всё время сажусь в электрички, которые не туда идут, а остаётся мало времени, - сказала Кантанти, - у меня в последнее время всегда такие сны тревожные.
Катя ушла, Кантанти осталась, вечерело, сумерки свёртывали день.
Я зажёг свечи и потушил свет.
- Что будете делать? – спросила Кантанти.
- Мечтать о том, что нерешительность ненадолго, - сказал я.
- Почему я не настроена, чтобы Вы меня обняли? – задумалась Кантанти. – А так хочется ласки!
Я её поцеловал в щёчку, она промолчала. Через некоторое время она ушла.
Дома, оставшись втроём мы сели на кровать Сайрис и легли обнявшись.
- Какими качествами увлёкся человек, за которого я вышла замуж? – задумалась Сайрис. – Наверно, тем, что он никогда бы не встретил и не добился бы расположения такой девушки как я, я привлекательная ещё, это его держало здорово, но он ничего далее с собой сделать не смог, а с ним было скучно и я с ним рассталась, уже родилась Саша, я как-то спокойно относилась к тому, что я её сама буду растить.
- А было такое, что ты хотела кого-то заинтересовать? – спросила я.
- Это было мимолётно, и я быстро остывала, - сказала Сайрис
- В вас не чувствовалась человечность, когда вы находились вместе, - сказал я, - вы взаимодействовали ни через неё и поэтому отошли, человек ценит человечность в себе и другом, а без неё, если разделить с человеком, его мысли, то он от этих мыслей отказывается и чувствует перспективу.
- Я не вовлекаюсь в его мысли, думаю, чего тут такого интересного! – сказала Сайрис. – Я чувствую, если это чужая правда, то она меня не вовлекает, в людях не чувствую перспективность.
- Люди без перспективы, за то никто не раскаивается! – сказала Саша.
- Саша переставала на себя надеяться, и в этом состоянии она считала, что с ней всё в порядке и не раскаивалась и меня держать этим состоянием, чтобы я тоже не раскаивалась, - сказала Сайрис, - но при этом теряешь оптимизм, радости не от куда взяться в таком состоянии, если бы он раскаивался, я бы этим заинтересовалась, это же открытие чувств, но этого не происходило, чем он жил – не понятно.
- В офисе я работаю и не думаю, что надо надеяться, - заметила Саша, - и работа решается, три года самоотверженного самоутверждения.
- Теперь вне офиса люди пытаются что-то нащупать в себе, - продолжила Саша, - удастся ли или они отойдут?
- Чем больше мы будем говорить, тем умнее будут наши отношения, - сказал я.
Когда я был у себя дома, позвонила Кантанти.
- Алё, - сказал я.
- Это я, - сказала Кантанти.
- Я весь вжался в телефонную трубку, - сказал я ей.
- То-то я смотрю Вы везде пролезете, - с оттенком кокетства сказала Кантанти.
- Ты разрешишь пролезть везде? – спросил я её с некоторой надеждой.
- Ну, я не решусь, - сказала она.
- Ну, ты же сможешь приехать? – спросил я.
- Смогу, - сказала Кантанти.
Мы договорились на время.
Она приехала, вошла, разделась, выпила соку.
- Мне холодно, - сказала она.
Мы сели на кровать, я предложил раздеться.
- А мне мешает моя внутренняя скованность и неверие в других людей, - сказала Кантанти, посмотрев на меня. – Ничего не могу сделать – скованность.
- Ты свои чувства уничтожаешь? – спросил я её.
- Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? – спросила Кантанти.
- Чтобы ты ожила и тебе было бы хорошо, - сказал я.
- Ты хочешь, чтобы тебе безраздельно отдавали свои чувства? - сказала Кантанти.
- Да, - сказал я.
- А ты что будешь отдавать? – спросила Кантанти.
- Свои чувства, отклик на её чувства, - сказал я. – А ты, когда тебе чувства посвящают, не знаешь, что с этим делать?
- Не знаю, но как-то жить надо, но с ними не понятно, что делать…лучше уважение, - сказала Кантанти.
- С уважением понятней? – спросил я.
- Да, - сказала Кантанти. – Мне приятно, когда человек умней и сильней меня и меня при этом уважает, на него можно опереться.
- Можно жить чувством уважения от другого, можно жить чувством от него, - сказал я.
Я стал её ласкать, особой реакции и отзыва не было, она легла на постель и отвернулась, я лёг рядом, она ничего не сказала.
Она как бы молча допустила к себе, но отклика никакого не было, восторга, притяжения, я понял почему так, остановился и отодвинулся.
- Знаешь почему тобой не увлекаются? – спросил я её. – Потому что ты не кончала ещё ни разу, это даёт отстраненность, которую чувствуют парни.
- А как это «кончать»? – спросила она.
- Это высшее состояние наслаждения друг с другом, - сказал я. – это надо сделать.
- Покажете? – спросила Кантранти.
Я стал её целовать, опять отклика не было, она не оживала. Я обнял её, поцеловал в шею, мы, так обнявшись, пролежали некоторое время.
- О чём ты молчишь? – спросил я.
- Я не верю тебе и себе в твоём присутствии, - сказала Кантанти. - У Саши даже движения такие же, как у меня, очень похожа, а лицо красивое, но простоватое.
- Она тебе важна потому что похожа на тебя? – спросил я.
- Конечно важна, она с тобой, - сказала Кантанти, - значит, вам вместе хорошо, я тоже Дева по гороскопу, как и она.
- А другие верят тому, с кем хотят сблизится? – задумался я.
- Наверно, они об этом не думают в тот момент, так как обладание для них важнее, - сказала Кантанти.
- У тебя получается жить с собой, но не получится жить с кем-то? – спросил я.
- Я буду жить как хочу при ком-то, - сказала Кантанти.
- А зачем другой человек? – спросил я.
- Так интересней, - сказала Кантанти. – Одной очень тяжело, возникает такое непреодолимое чувство неуравновешенности.
- А что ты будешь делать с его мнением? – спросил я.
- Признаю, если он прав и прощу его мнение, - сказала Кантанти.
Когда Кантанти оделась и ушла, я подумал, что от неё ничего не осталось внутри у меня, вот была она и ушла, и никаких следов.
Рэй мне рассказал: Кантанти согласилась бы выйти за него муж, при условии, что я ей всё отдам, а мне – ничего, чтобы я не ходил к Зантодому, отказался бы от него и всех, кто туда ходит, а она чтобы ходила, когда хотела.
- Ты бы вышла за меня замуж? – спросил я Кантанти.
- Да, - ответила Кантанти.
- А Рэй говорит, женившись, ты бы через какое-то время ходила бы «на лево».
- Нет, по моему представлению о замужестве – нет, - сказала Кантанти.
- А если б я не смог тебя прокормить? – спросил я.
- А по моим представлениям, муж не должен обязательно кормить жену, я сама бы зарабатывала.
- А если б я не смог вообще зарабатывать? – спросил я.
- То я бы кормила, - сказала Кантанти.
- А зачем тогда мужики и я? – спросил я.
- А мне с ними хорошо, я без них не могу, а с Вами мне настолько хорошо, не сравнимо ни с кем, не знаю только, как Вам со мной? – сказала Кантанти.
- Так тебе ж Рэй предлагал выйти за него за муж? – спросил я.
- Так явно никогда, один раз мы подали заявление, и он уехал в Астрахань, когда надо было расписываться, - сказала Кантанти.
- С её согласия, - заметил Рэй.
- Ну я ж не буду тянуть кого-то в ЗАГС.
Потом мне Рэй сообщил, что она согласна была отдать квартиру, где была прописана с родителями, младшему брату, мне это тоже не понравилось. От неё чувствовалась тяжесть проблем. Мы заехали однажды с Женей к Кантанти, там я узнал, что её мама всерьёз восприняла, что ей сообщила дочь о том, что я ей сделал предложение. Я немного удивился, я-то только спросил, выйдет ли она за меня замуж.
Лена мне сказала, что Кантанти ищет для себя везде выгоду, она её спросила, не могла бы она познакомить её со своими знакомыми.
Мы встретились с Женей.
- Теперь расположи к себе вашу собственницу компании, как её зовут, Лейла Хараузова?
- Как? – спросил Женя.
- Подумай.
Женя задумался: как расположить к себе такую стерву, как Лейла? Она всё больше и больше загружала работой менеджеров. Она была тётка с расползающимися формами лет 46, у неё был муж тихий, забирал деньги от продаж из сейфа, который туда складывали менеджеры, и подбирал персонал, но, судя по тому, как он его подбирал, это почти всегда было ошибкой.
Из-за бестолковых придирок Лейлы и её ора от избытка энергии недавно ушли сразу три хороших менеджера отдела продаж, которые вели большие объемы и продержались в компании четыре года, им надоело этот ор терпеть. На вопросы менеджеров Лейла отвечает глупыми не связанными с вопросами предложениями, «вы скоро будете жить у меня дома», говорила она, так как она их не выдерживает, она не может собой управлять. Вот такая нигадёма, задерживающая выдачу зарплат.
Были взяты новенькие: Шебалина Лена, красивая немного полненькая девушка и Инна, красивая девушка с тонкими чертами лица, обе маленькие и ничего не знающие по продажам, их надо было учит разговаривать с клиентами и работой в программе, это поручалось менеджерам отдела и за это не было дополнительного вознаграждения.
Жене ничего в голову не лезло, и он однажды сзади стоял за Лейлой и погладил её по волосам, вокруг не было никого, никто этого не видел. И что произошло: Лейла изменила отношение к Жене, она его не спросила почему он так сделал, но после этого она к нему стала расположенной, через некоторое время сняла офисное помещение ближе к центру и перевела туда Женю, повысив ему оплату. В этот офис Жене было в два раза быстрее ехать из дома.
Женя спросил Лейлу, какие у неё пристрастия, держит ли она дома цветы. Оказалось, что у неё разные цветы и растёт фикус.
Он мне это рассказал, я ему сказал:
- У тебя нет растений комнатных, попроси у неё фикус, если даст, посади его у себя дома. Через два месяца высади его где-нибудь на полянке, где парк, а лучше у леса.
Женя попросил, и Лейла с радостью отдала ему фикус в горшке, он уже давно у неё рос и ей надоел.
Я сказал ему отрезать растущие вверх два стебли и поставить их в воду, чтобы дали корни и потом их посадить в глиняный горшок, растущие в бок от основного ствола не срезать, они корней не дадут, а основной куст посадить где-то на полянке.
Он так и сделал.
- Теперь тебе надо ухаживать за этим растением, поливать, питать землю, - сказал я.
Женя так и сделал. Куст никуда не рос, но листья его были всегда зелёные и жёсткие, что показывало его здоровье. За этот совет Женя мне отдал 400 долларов.
Женя стал копить деньги на машину, он считал, что статус человека проявляется по тому, есть у него машина или нет.
- Не трать силы на девушек пока не пройдёт два цикла по 12 лет и ещё три года, - сказал я Жене, - они тебе пригодятся, без силы мил не будешь.
Понемногу холодало с каждым днём, потом опять теплело, шли дожди, но через месяц стало постоянно холодно.
Выпал снег, он покрыл всё: деревья, холмы, землю, куст фикуса, но растаял. Потом через две недели стала минусовая температура. А фикусу стало плохо, некоторые листочки потемнели. И нигадёма Лейла стала чувствовать себя хуже, её энергия перестала её подгонять, она перестала кричать, заметно стихла.
В доме Сайрис мы сидели на веранде.
- Вот, есть люди, которые живут на пять часов раньше, чем мы, - сказала Сайрис.
- Они быстрее стареют, - заметил я.
- А есть, которые на пять часов позже, чем мы, - -заметила Саша.
- Они быстрее дряхлеют, - заметил я.
Девушки улыбнулись.
- А у тебя была девушка, - сказала Сайрис, - что там приключилось, почему расстались?
- Девушка, с которой я пытался жить, многое делала не так, как я, например, зарплату она тратила не на практичные продукты иногда, а на книги Гоголя, Бальзака, Толстого, хорошо не Достоевского и Гюго. У нас у всех было нехорошее детство, но, чтобы начать и что там останется по времени посвятить таким авторам, не верю, что такое можно сделать и ввязаться в чтение таких книг и тем отстраниться от себя во взрослом состоянии, там же описана другая жизнь, которую придумал писатель, что-нибудь она дала читателям, он стал так думать и жить, как там описано? - сказал я. – Ещё она смотрела длинные умные корейские исторические сериалы, а потом просматривала их ещё раз и ещё раз и ещё раз, говорила: не помнит о чём там с первого раза, а я помнил и не только их уже не воспринимал при повторе, но и многое помнил, что за чем следует, кто что сказал, говорила: купи продукты, я покупал – она не ела, сделай суп – она съедала одну тарелку – остальное ел я, я говорил, что не люблю нерку, она её покупала.
Сообщает мне: я получила зарплату. Я – ей:
- Что ты с ней сделаешь? Как обычно, не подумав, на чипсы? Что будем есть?
- На рынок сходим, не ной, - говорит, не заметив юмора в моих предложениях.
Я – ей:
Я не Ною. Ноя уже нет, не туда ходил, деньги на чипсы тратил.
Купит творог и лежит этот творог в холодильнике неделю, я ей говорю:
- Испортится, ведь испортится.
А она:
- Я съем потом.
- И что в результате? – спросила Сайрис.
- Он портится, она его не ест, но потом всё равно покупает творог и в холодильнике он лежит неделю.
- Она сказала, что жить со мной не будет, - сказал я.
- Такой хорошенький, - сказала Сайрис и провела ладонью по моему лицу.
- Да, да, такие Биги – Боги, - сказал я.
- Однажды в Средней Азии я увидел на бахче человека в синем халате, - сказал я.
- Вам нравится здесь? – спросил я.
- Нравится, - сказал он, посмотрев на меня, - я здесь работаю уже пятнадцать лет, бахча – это жизнь.
- А что нравится? – спросил я.
- Арбузы, - ответил он.
- Но это же надоедает, - сказал я.
- Сперва мне надоедало и есть арбузы, они у меня были везде: в ванне, в подвале, в комнатах, - сказал мужчина, - но потом я свыкся с этим и теперь их ем, они интересно растут, вроде, из воздуха появляются такие большие плоды, удивительно, я привязался к ним, к их виду, мясо тоже ем, но всё меньше и меньше.
- Но как можно свыкнуться есть всё время арбузы?
- Свыкся и доволен, причём ничем не болею, сказал мужчина.
- Это ты к тому, что надо свыкнуться с тем, что тебе дано? – спросила Сайрис.
- Меня удивило то, что сказал тот человек, - сказал я. – Я с этим не хотел бы свыкнуться, но в какой-то своей ситуации придётся подстраиваться и, похоже, постоянно.
- Тогда на равных отношения не получаются, - заметила Саша.
- Отношения никогда на равных не происходят, - сказал я, - даже, когда один умнее другого, он тоже, если находится рядом с другим, он подстраивается уже тем, что он, сравнивая его с собой признаёт это.
- Значит, человека не воспитать? – предположила Саша.
- Человека воспитывают, только он что-то принимает, а что-то по-своему и ничего это не даёт, если не последовательно его направлять, - заметил я.
- Я дочь всё время раньше воспитывала, - сказала Сайрис.
- Ты меня воспитывала, а я не воспитывалась, - сказала Саша. – значит, ты меня неправильно воспитывала, надо чтобы я чувствовала расположение к тебе.
- А ты не чувствуешь расположение ко мне? – спросила Сайрис.
- Чувствую, но, когда ты воспитываешь, я тут же отстраняюсь, - сказала Саша.
- Но ты умница, не пьёшь, не куришь, с дураками не сближаешься, - заметила Сайрис.
- Это да, но не только в этом человек, - сказала Саша, - он думает, он чего-то хочет, а то, что я хотела я не получала, тупик тут.
- Так у меня в этом тоже тупик, - заметила Сайрис, - вот только сейчас он, может быть, пройден с появлением нашего очаровательного молодого человека, - она посмотрела на меня.
- Есть что-то, что чувствуешь от человека и тогда признаёшь и его и что он говорит и делаешь, как он говорит, - сказала Саша. – Но с тобой тяжело, с твоими настроениями, ты же с ними не справляешься.
- Вдвоём женщинам тяжело, обычно они глупо друг друга учат тому, что сами не решили, - заметила Сайрис. – Но наш молодой человек эти тупиковые мысли как-то выкинул из нас.
- Когда ты даёшь советы, - сказала Саша Сайрис, - ты как будто даёшь зубную пасту вместо вкусного пирожного.
Сайрис изумлённо подняла брови, глаза её стали большими.
- Почему девушки не острят? – продолжала Саша. – Наверно, у них склонность воспринимать ситуации с ними как такие, что ничего с этим сделать нельзя, а остроты возникают, когда человек смотрит на ситуацию из вне.
- Почему ты говоришь о не интересных тебе вещах? – задумалась Саша про маму. – Ты рассказываешь о делах или людях, но чувствуется, что это тебе не интересно, тебе не интересно чем они занимаются, тогда зачем о них говорить?
- Его тогда не слушают, - сказал я.
- Я так говорю потому что что об интересном говорить, его так мало, - сказал Сайрис.
- Если говорить об интересном, слушающий может заинтересоваться, - сказал я, - или, если он себе не интересен, то и эта тема, которая тебе интересна, ему будет не интересна.
- Какие бы отношения были бы уместные для тебя? – спросил я Сайрис.
- Из того, что я сейчас в себе мысленно перечислила – никакие, - сказала Сайрис. – А для тебя? – спросила она меня.
- Для меня уместные отношения – это которые во мне уместились, - сказал я, - вот – это ты, ты во мне и мне хорошо.
Женя мне сказал, что у Лейлы зарплаты не растут уже три года, и их она задерживает, про это ей не говорят, а молча ждут, никто из персонала ей не перечит, потому что ожидают в ответ грубость.
- Как она сказала: вы скоро будете жить в моей квартире, - повторил я слова Лейлы Жене.
- Ты замечал, как мы дышим? – спросил я Женю.
- Нет, вдыхаем и выдыхаем, - сказал он.
- Мы вдыхаем попеременно, проследи, ты вдыхаешь только одной ноздрёй, через какое-то время переключаются ноздри, и ты вдыхаешь другой ноздрёй, - сказал я.
- Интересно, - задумался Женя, приложив палец к ноздре.
- Интересно будет и то, если мы определённым образом будем задерживать дыхание, - сказал я. – Дыши попеременно, начиная с левой ноздри, считая до восьми при вдохе, потом задержи дыхание, закрыв пальцами обе ноздри, потом выдыхай из правой ноздри, задержи дыхание и вдыхай теперь правой ноздрёй, считая до восьми, задержи дыхание, считая до восьми и выдохни левой ноздрёй воздух. Это один цикл, так повтори семь раз.
Женя стал так дышать.
- Тебя вроде бы всё в себе устраивает, - заметил я Сайрис, - а внутри какая-то пустота была, ты что-то не могла заполнить внутри себя, ты не могла себя поддержать и это чувствовала и Саша.
- Ты пошла по линии наименьшего сопротивления, у тебя была дежурная улыбка, дескать, я никому ничего не скажу, то есть у тебя ни к какому человеку не было доверия, он не вызывал внутри тебя раскрытие твоего сердца.
- Да это ни к чему, - заметила Сайрис.
- Тебя устраивает представления о безразличии к другим людям, поэтому вокруг тебя возникла пустота, нет наполненности смыслом, и ты не менялась, - сказал я.
- Но теперь я меняюсь, - сказала Сайрис, - от тебя.
- Как ты действуешь на людей, когда говоришь, отвлекаясь от мыслей о жизни? – заметил я.
- Я не замечала этого, отъехала, как вернуться в себя, которая мне важна? – задумалась Сайрис.
В дом Сайрис пришли Женя, Рэй, Лена, Лариса, принесли салатиков разных, сок ананасовый и манго, котлеты мясные, паэлью.
- Рэй, а ты себя здесь нашёл? – спросил Женя.
- Я здесь в настроении взвода, - сказал Рэй, - а в других местах спокойно до скуки, хочу, чтобы меня хоть что-то устраивало.
- Иди я тебя приласкаю, - сказала Лариса.
- Ты уже пробовала, было очень больно, - сказал Рэй.
- А почему люди хотят о себе узнать от окружающих? – спросил Женя.
- Рэю Кантанти нравится, - сказал Женя. – Сама она не определиться, на её решение сблизиться с кем-то повлияют отказы тех, с кем она согласилась бы быть.
- Если Рэй будет с Кантанти, то это будет предательство себя, он же перестраиваться будет с того, какой он был до неё, позиции отдавать, отступать, - продолжил Женя.
- После Кантанти мне никакие девушки не страшны, - заметил Рэй.
- Ты говоришь, что после Кантанти тебе никакие девушки не страшны? – сказал Женя Рэю. – Это не так, другая будет по-другому иначе что-то делать и твой опыт не пригодиться, а на своих ошибках мало кто учится. А с Кантанти ты не строил отношения, это мучение, ты принял её внутрь со всеми её немыслимыми капризами, разрешил ей делать там всё, что она придумывала.
- Брак – это госпиталь идей, - добавил Женя.
- Люди долго находятся друг с другом, если они не замечают друг друга, - сказал Рэй.
- Тогда в чём будет заключаться их дружба? – спросила Лариса.
- Что они хотят видеть друг друга и доверять друг другу, - сказал Рэй. – Но со мной никто не дружит!
- Я хочу с тобой дружить, - сказал я.
Рэй промолчал, вошла Кантанти.
- Ты боишься людей, которые способны больше чем на дружбу, - заметил Женя Рэю, имея ввиду меня.
- А можно я буду спрашивать Ларису, а она будет отвечать, как будто она Саша про маму? – спросил Женя Сайрис.
Сайрис как-то подобралась, но кивнула, Саша оживленно двинула плечами.
- Мамино лицо ничего не выражает, я уж насмотрелась, - сказала Лариса.
- Так ты себя жертвой чувствуешь? – спросил Женя Ларису.
- Не-е-т, н-е-т, - сказала Лариса.
- Легче всего быть самостоятельной, - заметил Женя.
- Нет, ну, это не выход, не решение, всё ж опять будет заново, а, если я начну решать, то буду в состоянии побитости, - сказала Лариса.
- Так ты себя обрекаешь на муки? – спросил Женя Ларису.
- Нет, сейчас ещё больше, ты что? – сказала Лариса. – Мы мучились вместе с мамой, как приходим в свой дом, так и мучились.
- Как ты относишься к своей маме? – спросил Женя Ларису.
- Ну, такая женщина…, - начала Лариса.
- Ей не повезло в жизни, но как можем, мы живём вместе, отыгрываемся внутри на себе, - сказала Лариса.
- И какое к этому отношение? – спросил Женя.
- Такая доля снисходительности, - сказала Лариса.
- И как мама к этому относится? – спросил Женя.
- Незаинтересованно, - сказала Лариса.
- И в ком ты заинтересована? – спросил Женя.
- В Зантодоме, конечно, - сказала Лариса, - и в изменении мамы.
- Ну, тогда скажи мне: у Саши с кем-нибудь из людей связь наступает? – спросил Женя.
- Иногда короткие связи, нет, это я, наверно, сама с собой сравниваю, - сказала Лариса.
- Так ты должна так говорить, как ты думаешь за Сашу, - сказал Женя.
- Для меня связь недолгая, - сказала Лариса.
- А это правда, что у Кантанти будет только тогда связь, когда она будет чувствовать себя достойной? – спросил Женя.
- Так это достоинство в этой связи возникает, а не до, - сказала Лариса. – Я исходила из того, что не её инициатива — это связь.
- Лена, а ты считаешь, что твоё естественное состояние быть изолированной от всех? – спросил Женя.
- Нет, не считаю, - сказала Лена.
- А что же заставляет тебя вести себя изолированной? – спросил Женя Лену. – Может, все цели мелкие предать?
- Да мне, в принципе, и так не плохо, - сказала Лена.
- Она привыкла так вести себя, - сказала Лариса.
- А ты знаешь, что такое привычка? – спросил Женя. – Я, например, не знаю.
- Привязанность кого-то к чему-то, - сказала Лариса.
- Я раньше всё утаскивала домой, - сказала Сайрис, - вот, думаю, от этого надо уйти и домой, а дома – ничего, те же мысли возникают о людях и делах, когда я ухожу с работы домой – было состояние побитости, как будто ты себе обещала решительные действия, а не получилось.
- Первая стадия, когда человек пленён надеждой, - сказал я, - а вторая стадия, когда человек пленён знаниями о другом человеке или о себе, когда ты в окрылённом состоянии и можешь то, что раньше не мог, проигрывая своим ожиданиям.
- Для Девы нужна стабильность, надёжность, и взаимное уважение, - продолжил я, - и люди это выискивают или ожидают, а привычка – это система трудностей по нежеланию заметить что-то другое, а делать то, что делал раньше ещё и ещё.
- Я хотела вылететь из комнаты, - когда стали про меня рассказывать, - сказала Сайрис, - что ж я защищаю? Меня это удивило, а потом это приблизило к себе, которую я не замечала совсем.
- Самолюбие, самоутверждение возникает из-за того, что рядом не тот человека, к которому испытываешь чувства, то есть это уважение за его чувства, если есть рядом человек, но чувств не испытываешь, то это не то, - заметила Саша.
- Я всё время дома ждала дочь, - сказала Сайрис, - а когда мы встречались, я чувствовала какую-то отстраненность между нами, что я не добираюсь до неё, нет отзыва.
- Среди людей я хочу стать своей для себя, но комфорта я не чувствую, - заметила Сайрис. – я довериться, наверно, полностью могу только мужчине с невероятными качествами, более моих, а так обычному мужчине я дарю ровно столько, сколько он заслуживает, отстраняюсь.
- А почему никто здесь не хочет быть Женей? – спросил я.
- Мы не можем поставить себе такие цели как он и мыслить, как он мы не можем, - сказал Рэй, - меня бы это точно разрушило, я боюсь…выйти из себя – это опасно и не хочется быть успешным, как он, и иметь проблемы как у него.
- А свои проблемы другие? – спросил я.
- Мы их иначе держим, - сказал Рэй.
- Мы хотим быть иногда рядом, пока это нравится, - сказала Лариса.
- Я его внутренне отвергаю, мне не понятно почему он такой и как он чувствует мне кажется, это ошибочно, - сказал Рэй.
- Если бы я была Женей, - заметила Кантанти, - я бы его потеряла и расстроилась.
- Женин опыт не распространяется на отношения, - заметила Кантанти, - а для меня это важно.
- Как только мы видим, что мы не можем быть Женей, мы видим сразу свои недостатки, - заметил Рэй.
- Я живу своими недостатками, - заметила Кантанти.
- Наши желания не в нашей власти, - сказал Рэй, - то, что человек хочет, тем он показывает, насколько он знаком с самим собой.
- Я внутри буду с ним спорить не в его пользу даже если я не прав это непризнание его, - заметил Рэй. - Я считаю, какой я, это не от меня зависит.
- У нас у всех есть внутри тайна, сотрудники компании знают больше, чем я, они же всё время встречаются в офисе, но ничего с этим не делают, не знают, что делать. Кантанти хотела обманываться, но налетала на отстранения Жени, а Жене хотелось не проблем, а от неё шли и шли проблемы, груз их он чувствовал, а каково с не со своим грузом? – сказал я. - Я бы хотел, чтобы Женя был больше для меня, но он не мог быть больше, делать для другого – он этого не понимает. А Рэй делает для другого, но не так как тому это надо, когда Рэй принимает Кантанти, она при этом это принятие бы не приняла, а вот Женя, если бы мог принять Кантанти, она бы отошла от него?
- Похоже на правду, отошла, - сказал Рэй.
- Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила Саша Женю.
- Никем я не хочу стать, - сказал Женя.
- Потому, что ты не делаешь никакого шага ни к чему-то, ни к человеку, - сказала Лена.
- Знаешь почему это не шаг, за ним ничего нет, - сказала Саша.
- Ну я тогда отвечу, - сказал Женя, - я так делаю, потому что боюсь, такая грань непреодолимая.
- А ты не хочешь перестать бояться? – спросила Саша.
- У меня бояться нет желания и не бояться – нет желания, - сказал Женя.
- Жене эта грань не мешает, а Ире и Ларисе мешает, у Иры это движущаяся грань, она не с кем-то, кто-то должен помочь, - сказала Саша.
- Женя, я бы считала, что твоя позиция существовала бы, если бы она имела базу, - сказала Саша. – Начать надо с человеком такое возрождение.
- Что такое хорошо или плохо я подхожу с эгоистической точки зрения: приемлемо это для меня или нет, - сказала Лена.
- И нет растерянности, - сказал Женя.
- Растерянность – это уже не от выбора, а от невозможности быть в том, что выбрано, - сказала Саша.
- А как можно иметь взаимопонимание с человеком, если, когда я хочу от него чего-то я полностью не я? – задумался Женя.
- Рэй молча заврался, - сказала Лена.
- Интересная трактовка, - заметил Рэй.
- Рэя задевает сам Рэй, каждого задевает он сам, - сказал Женя, - не задевает, а это тяжело и немножко больно.
Через некоторое время гости уехали, а Сайрис задумалась, а за окном шли и шли серые тучи.
- Неожиданные замечания были сказаны, - сказала она. – Лариса, вроде бы, молчаливая, можно даже подумать – не думающая, а сказала и это задело точностью.
- Мама, я про тебя так и думаю, считая, что ты от себя отказываешься, если не думаешь и идёшь по роли, - заметила Саша.
- В роли чувств нету, - сказал я.
Мы легли все вместе в кровати Сайрис, но спать не могли, было такое чувство комфорта, как будто мы нашли себя. Мы были втроём спокойные, что не надо какие-то мысли искать, они улетели, мы гладили друг друга. А за окном освещала нас Луна, за окном-то.
- Ушла тоска, исчезли грёзы, - сказала Саша и, наконец, поцеловала меня почти в губы, мы улыбнулись, и я вошёл в неё. Она охнула и разлетелась от удовольствия.
В следующую встречу пришли Рэй, Лена, Кантанти, Лариса, Женя и Реми, невысокий парень сероватым оттенком лица, худенькая Оля с Юлей, невысокой полненькой девушкой, даже ниже Кантанти.
Не только я заметил, что, Женя не готовит себе еду. Лена мне сказала:
- Мы однажды пришли к Жене, голодные, он спрашивает меня: умеешь готовить? Я – нет, говорю, но попробую приготовить картошку варёную с тушёнкой, приготовила, мы поели.
- Девушки не хотят брать ответственность на себя, - заметила Лена.
- Парни тоже не хотят брать ответственность на себя, - сказал Рэй.
- С Женей поговори по этому поводу, у него тоже всё скоротечно, - предложила Кантанти.
- Твоя скоротечность затягивается, - заметил Женя Кантанти.
- Я не знаю, что делать с девушкой, даже, если я знаю, что никаких препятствий не будет, - задумался Рэй.
- Во что ты веришь? – спросила Кантанти Рэя.
- В то, что с тобой сближусь, - сказал Рэй.
- То есть ты считаешь, что ты её достоин? – спросила Лена.
Рэй посмотрел на Лену, но ничего не сказал.
- А на чём будут основаны ваши отношения? – спросила Лена.
- На взаимном уважении, - сказал Рэй.
- А от чего возникнет это взаимное уважение? – спросила Лена.
- Ну, мне Кантанти очень нравится, я её за это уважаю, что она вызвала во мне такие чувства, - сказал Рэй.
- Смогу ли я тебя уважать за то, что ты для меня будешь делать? – задумалась Кантанти. – Не знаю.
- Почему люди создали сказки, где волк глуп, потому что они не могут признать его ум и расчёт, - сказал Рэй.
- Это наша невнимательность, - сказала Саша.
- Если спросить девушку: как она видит отношения? То она будет молчать, так как никак их не видит, она, вообще не знает, что такое отношения и что с этим делать, - продолжила Саша.
- Минуя отношения парни хотят сблизиться с девушками, - сказал я.
- Я понял, когда возникает оптимизм. Это, когда человека редко видишь, - заметил Рэй.
- А что такое иммунитет? – спросила Юля.
- Это, когда сидишь на встрече и ни-и-че-го в себя не принимаешь, - сказал я.
- С тех пор ты начал пить, когда молодость ударила в голову, - сказал Женя Рэю.
- Оль, давай играть в водителя троллейбуса? – предложил Женя. - Оль, ну ладно, давай мы будем играть: ты будешь начальником колонны, а мы троллейбусами?
Девушки молчали, они не знали, как играть в водителя троллейбуса.
- Юль, ну давай, в троллейбусы поиграем? Ну, чего ты молчишь, как автобус? – продолжал предлагать Женя. - Вдруг Серега захочет в гаишника играть? А Лена и Кантанти будут народным контролем, а Рэй будет автозаводом, выпускающим троллейбусы.
- А я кто? – спросила Оля.
- Ты будешь автослесарем, - предложил Женя, - не знаю только захочет ли Лариса быть передислоцируемой вертолетной площадкой. Не знаю только кто будет автокраном?
- Я! Я! – сказала, оживившись, Оля.
- Ты что на две ставки работать хочешь? – спросил её Женя.
- Карма решает все, - сказал я.
- Карма решает все, потому что мы ни то ни се, - заметил Рэй.
- Я зачитаю, что мне Юля написала, - сказала Оля. -
«Я никого не люблю и всегда буду одна и мне никто не нужен. Я буду прыгать и бегать…и не нужно будет мучиться. И вообще, любовь – это дебильная штука, в которой до сих пор ничего не могу понять. И вообще, мне любовь представляется чем-то грязным, нечистым, единственно, какую любовь я понимаю – это любовь к брату. А потом самое хорошее, когда не надо думать о своих словах…
- Я вот желаю, чтобы все здесь сидящие достигли этого идеала: никого не любили, - сказал Рэй. - Да, я завишу от людей. Вот, Лена ближе всего к этому идеалу: сам себе хозяин, сам себе никто, жить незачем. Я тоже хочу достичь такого идеала. По-моему, мрачная картина.
- А ты туда чего-нибудь нарисуй, - предложил я.
- Нет, Лену я не допущу, она опять развлекаться будет, - сказал Рэй.
- Человек вот нужен какой он есть, - сказал Женя, – за то не обманывающий себя.
- А если человек никакого влияния не оказывает? – задумалась Саша.
- Жень, разве у тебя так получается, как ты говоришь? – спросила Кантанти.
- Что? – спросил её Женя.
- Я взяла твои мысли, к себе приравняла и поняла – неправильно все это, - сказала Кантанти. – Мне стыдно за тебя.
- А что неправильно? – спросил Женя, - раз тебе стыдно, ты не будешь в этом разбираться и все время настраивать будешь себя на плохое?
- Женя, какой смысл так разговаривать? – спросила Кантанти.
- А как же иначе? – спросила Лена.
- Не знаю, последнее время кто-то, что-то выясняет для себя и ничего это не дает, - заметила Кантанти.
- Что мы должны получить? – спросила Лена.
- Мне это не нравится, но я делаю, - обратился Рэй к Кантанти и Жене, - вы вот с Женей, когда говорите, то хотите укрепить свою поддержку. Если я не прав, пусть кто-нибудь меня осудит.
- Так…если ничего не получается, то единственный выход – укрепить свою позицию, - сказал Реми.
- А где ж здесь выход, по-моему, его нет, - сказал Женя. - Мы говорим не о друг друге конкретно, а человек защищает то, что в нем есть, он считает, что это его. Если у каждого смысл в том, чтобы понять то, что его окружает, то он не будет знать, как с этим взаимодействовать.
- Вся ошибка в том, что все копаются и говорят об одном человеке, - сказала Кантанти. - девочки сразу углубился в те вещи, которые им приятны.
- Так так все делают, - сказала Оля.
- Я не хочу говорить эти гадости, но они приводят в чувство, - сказала Кантанти.
- В какое? – спросила Саша.
- А ты не хочешь видеть эти гадости? – спросила её Кантанти.
- Хочу, я все понимаю, - сказала Саша.
- Я, наверно, не вправе так требовать от других, - сказала Кантанти.
- Почему? – спросила Саша.
- Так как когда требуешь от других, то меньше требуешь от себя, - сказала Кантанти. - У меня добрые намерения, а получается все наоборот, получается, что я только требую от людей совершенно их не понимая, Юля, куда ты свое счастье прячешь?
- Никуда я его не прячу, - сказала Юля.
- С каким лицом ты пришла сюда, у тебя была надежда? – сказала Кантанти. - Рэй, почему ты считаешь, что ты вправе так сидеть: все знать и ничего не говорить?
- Я работаю, но над этим не получается, - сказал Рэй.
- Мне просто обидно, что твои замечательные мысли ничего не дают другим, - заметила Кантанти, - ты только от них балдеешь, а никто ничего не получает.
- Мне жаль, что ты так искренне говоришь, а никому ничего это не дает, - сказал Рэй.
- Как это ничего не дает? - спросила Кантанти. - Рэй, всем же плохо от того, что они сидят!
- Оля, можно тебе нескромный вопрос задать? – спросила Юля.
- Да, - сказала Оля.
- Зачем тебе ревность? – спросила Юля.
- У меня её нет, - сказала Оля. - Никто не может дополнить, все молчат, и я тоже.
- Оль, а ты говорила это для того, чтобы что-то сказать? – спросила Кантанти.
- Ты не чувствуешь в этом искренности? – спросила Оля Кантанти.
- Нет, чувствую, - сказала Кантанти.
- Интересно, Кантанти, а добрые намерения – это, когда человек хочет понять человечность другого? – спросил Рэй.
- Кантанти, вот есть ситуация, которая тебя не интересует, но ты, в этот момент действуя, чувствуешь себя сильной, а есть другие моменты, где ты, вроде бы, заинтересована, но ты боишься признаться другому в собственной слабости и не делаешь ничего, то есть, это слабость, то есть ты как бы определяешь всё сама. Замкнутый круг получается, ну, почему ты от этого не хочешь отказаться? – сказал Реми.
- Мне приятно находиться в таком положении, - сказала Кантанти, - я хочу от него отказаться, но не могу.
- Понимаешь, рано или поздно, за тебя это сделают другие, к тебе сделают шаг навстречу, если ты не делаешь шаг навстречу, это тяжело, понимаешь, самое лучшее – это искренность, - добавил Реми.
- Я ценю искренность, - сказала Кантанти. - Я меняю искренность на искренность.
- Человек, каким бы он ни был, он имеет дело с самим собой, а потом уже со всем остальным, - сказал Реми.
- А дальше? – спросила Оля.
- А дальше? – спросил Реми
- Реми, приятно, что я соглашаюсь? – спросила Кантанти.
- Что в конце ты соглашаешься, - уточнил Реми.
- Это плод твоих фантазий, не надо издеваться, - сказала Кантанти. - Не надо то, что тебе приятно переносить на других людей.
- Можно я попрыгаю, Кантанти мне сейчас так нравится! – сказал Рэй.
- Ну, да, ты не помогаешь, - уточнил Рене.
- А в чем тебе помогать? – спросила его Кантанти.
- Потому что Кантанти умная, я бы до этого никогда бы не додумался, - сказал Рэй. - Потому что те кто получил – ушел.
- Нет, кто получил – остался, - заметила Кантанти. - Рене, на что ты обиделся?
- Я знаю на что я обиделся…на то, что Рэй распускается.
- Рене, а что ты делаешь? – спросила Кантанти.
- Я? – спросил Рене. - Ты меня поймала, я твой с потрохами.
- Я ничего с тобой делать не буду, потому что, если я буду с тобой что-то делать, ты отшвырнешь меня в такую тайгу, - заметила Кантанти. - Рэй, теперь ты будешь со мной?
- Нет, я, хы, больной что ли!
- Реми, ты меня любишь? – спросила Кантанти.
- Безумно, - сказал Реми. - Трудный вопрос ты мне задаешь.
- Если бы ты мне не был дорог, я бы это не сказала. Есть у меня такая черта: я никогда не прощаю людям глупость, но редко об этом говорю. Есть, правда маленькая поправка: если я её вижу на первенстве Зантодома.
- Реми, что же ты делаешь, я ж тебе одно говорю, а ты вылетаешь в себя, - продолжила Кантанти.
- А что ты хочешь? – спросил Реми Кантанти.
- Я – эгоистка, я хочу, чтобы ты меня воспринимал с учетом моих мыслей, - сказала Кантанти.
- Чего ты хочешь? – спросил Реми.
- Ничего. Реми, ты мне раньше звонил и рассказывал сказки, ты был такой одинокий, что хотел хоть кому-то рассказать. Реми, - сказала Кантанти. - А чего ты такой смирный? Почему ты делаешь усилия чтобы не вскочить? Рэй, можно я расскажу для какой цели это делает Реми? Вот, Реми, раньше ты был очень человечный…
- Когда? – спросил Реми.
- Ну-у, приблизительно, месяц тому назад, когда мы не знали о существовании Зантодома Ты был очень человечным, рядом с тобой было неприятно находиться, так как эта человечность была только для тебя. Я не хочу, чтобы ты был такой, я хочу, чтобы ты был человечный и любил меня сейчас, отключившись от своих мыслей. Вот ты сидишь дома и выискиваешь, что для тебя человек.
- Реми, мне не хочется тебя терять, вот смотри, у тебя настрой пессимистический, ты пытаешься разобраться, - сказала Кантанти. - Не надо снисходительно улыбаться, ты мне очень дорог, я тебя люблю.
Реми смутился и молчал.
- Я не снисходительно, - наконец сказал Реми сникшим голосом.
- И мне обидно, что ты так… когда ты человечен – ты счастлив, - сказала Кантанти. – Реми, ты не ошибаешься, ро это редко бывает.
Реми затих, опустив голову.
- Ты опять уходишь, почему ты хочешь быть потерянным? – сказала Кантанти.
- Я не хочу быть потерянным, - сказал Реми, - в меня что-то входит, но ничего не выходит.
- Я не хочу, чтобы ты зарывался в свое состояние, - сказала Кантанти. - Я, обычно, делаю тоже самое: сижу, роюсь в себе, но я же сейчас так не делаю.
- Но слова во мне должны пройти таможенный досмотр, - сказал Реми.
- А можно я так, зайчиком, без досмотра? – спросила Кантанти.
- Мое сегодняшнее состояние…, - начал Реми.
- Вот до таможенного досмотра у тебя было такое шикарное состояние и прошло потом, ты можешь говорить, что ты сейчас думаешь? – спросила Кантанти.
- Попробую, вот, в меня месяц ничего не входит, и я все отодвину, - сказал Реми.
- Рэй по-человечески с тобой обращался, а ты отшвырнул это, и он расстроился, - сказала Кантанти. - Ты сейчас удаляешься в свои разбирательства,
- Да, - сказал Реми.
- Вот, у вас с Женей был разговор, и он вызывал отчуждение, - сказала Кантанти. - Я от этого сидела и плакала.
- Ну, да, я так могу влезть, - сказал Реми.
- Почему ты решил, что твои проблемы – это твои проблемы? – спросила Кантанти Реми.
- Ну, не знаю, я что-то теряю, если этого нет, - ответил Реми.
- Ты говоришь, что ты потеряешь, когда ты думаешь, что потеряешь, ты думаешь о своей выгоде или невыгоде, - сказала Кантанти. - Почему ты не думаешь, что другой приобретет? Когда от человека требуют любовь, он делает вот так (показывает фигу).
- Я не могу тебя любить сейчас, - сказал Реми.
- Я не говорю, чтобы ты меня любил, я хочу человечности, потому что я говорю сейчас бесчеловечные вещи, - сказала Кантанти. - Я не знаю, что тебе сказать, потому что ты перекочёвываешь из одного состояния в другое, и у меня нет еще вьючного животного, я еще не умею говорить так как ты, ты раньше снисходительнее относился к моим шуткам.
Рэй засмеялся, ему фраза понравилась.
- А что делать? – спросила Лариса.
- Не надеяться, - сказал Рэй.
- Котя, ну ты же хороший был Котик, - сказала Кантанти.
- Шакал я паршивый! – воскликнул Рэй. - Почему я не был хороший!?
- Я тоже хочу, чтобы меня послушали, - сказала Кантанти. - Реми уже не может меня слушать, так пить хочется.
- Вот, у нас менеджерши такие хорошие, а все твое хорошее выражается в том, что мы всем мило улыбаемся, - сказала Кантанти слабым голосом.
- Можно налить? – спросил с надеждой Рэй у меня про сок.
- Разливай, - сказал я.
- Ну, вы на разливе, я – на раздаче, - сказала Кантанти. - Реми, жить надо.
- Ну чего, я просто боюсь, - ответил Реми.
Лена отвалилась к стенке.
- Реми, знаешь, как начать жить по-новому? – спросила Кантанти.
- Интересно, вот как начать жить по-старому? – задумался Реми.
- Лена, ты отходишь от своей роли после группы, которую себе навязываешь на группе, - сказала Лариса. - Зачем ты это делаешь?
- Так получается, - сказала Лена.
- Ничего у тебя, Лен, не изменится, - сказал Рэй.
- Я сейчас так завидую Реми, - сказала Юля.
- Получается, парни тянутся к интересным, значимым для них людям, с кем они могут говорить и тем показать, что они интересны себе, - сказал я, - а с людьми, которые интересного не говорят, они и не хотят ни говорить, потому что это не интересно, и себя они при них чувствуют не движущимися никуда, так как слышат от них одни и те же ничего не несущие предложения, они могут вызвать даже ощущение отчаяния, - сказал я. – А Кантанти для них как вызов, но они не видят или не хотят принимать то, что хочет от них она, они как бы не могут принять то, что она говорит.
Разговор затих, иссякнув.
Я вышел из дома на воздух, ко мне подошёл Женя и сказал:
- Когда с Кантанти говоришь, такая трагичность возникает.
Я не мог об этом задуматься, чтобы понять: почему, что говорила Кантанти Реми мог чувствовать он и кто-то другой, а я не чувствовал, а Жене сказал:
- Сейчас при том, что говорила Кантанти я внутренне не чувствовал от неё комфорт, но, если бы она говорила со мной, я бы был расположен и комфортно бы воспринимал её и что она говорит и соглашался бы с этим и хотел бы её ещё и ещё раз видеть, услышать и согашаться.
Я задумывался часто об этом и позже.
Вскоре все разъехались.
Когда все уехали Сайрис сказала:
- После такого я не хочу здесь находиться, столько чувств и мыслей, и они рыскают здесь и не имеют во мне отклика, поехали отсюда к тебе.
Мы вышли на улицу, было уже холодно, темно и тучи закрывали растущую Луну.
Саша сказала:
- Мне кажется, Кантанти родилась в месте, где температура была ближе к нулю.
Саша осталась дома, а мы с Сайрис поехали, взяв с собой еду, которую привезли ребята, а привезли они салаты, семгу, соки, тушёную говядину с картошкой.
Когда шли к дому я её ладошку приложил к своей, и они от ходьбы только тёрлись друг о друга, касались, мы ладонями друг друга не брали, и ладони разогрелись.
- Как интересно, - сказала Сайрис.
Сайрис смотрела на статую фигурки девушки в квартире, осмотрела квартиру не с интересом, ничего не сказала, мы сели на кровать, раздевшись, и поели, хотя вовлеченности в еду не было, мы её не могли сейчас ценить.
- Ты не пытаешься мне угодить, это бы отталкивало, - сказал я, - я с тобой чувствую гармонию и спокойствие.
Она дала мне свою ручку, я стал пальцами касаться ладошки, она закрыла глаза и стала растворяться.
- Какие у тебя красивые руки, - сказал я, осматривая и поглаживая её вытянутую ладошку с большими ногтями.
Сайрис улыбнулась.
- Твои руки меня возбуждают, - сказала она, - я в их власти, теряю собранность.
Я погладил её шею, плечо и грудь.
- Ну это что-то невозможное, - прошептала она.
Выпал уже такой снег, который не таял несколько дней, хотя был мокрый, больше листьев на посаженным Женей фикусе потемнели.
Женя мне сообщил, что Лейле стало хуже, она никого не контролирует, лежит дома.
Я сказал Жене:
- Скажем последнее слово о ней: Лейла, в тебе мы натыкались на постоянное недовольство, раздражительность, жадность, ты не давала вовремя зарплату, простодушную хитрость, твои действия, которые ты считала удачными и загадочными просчитывались любым менеджером компании, внушаемость, ты считала, что некоторые менеджеры лучше работают, чем другие, не замечая, что они не привели в компанию ни одного клиента в отличие от других менеджеров, при этом начальник отдела продаж ничего не делает, а получает зарплату, это твоя логичная практичность, ты вносила предложения, напоминать клиенту несколько раз, что раз он решил приобрести товар, то пусть оплачивает его, что могло его, вообще, отстранить от покупки, так же ты нам навязывала такие свои качества, что мы не желали тебя видеть и люди, не желая это видеть, увольнялись и вот нежелание видеть тебя затронуло так тебя, что ты исчезла из нашего мира навсегда, да будет тебе скользко там, где нечем дышать, пусть ты будешь натыкаться на свои качества там, и познав их, будешь страдать как мы от тебя расстраивались, ты бродячий, блуждающий в впотьмах конфликт.
Мы были всё время вместе: Сайрис, Саша и я. Нам было радостно, мы с Сайрис готовили еду, фаршированные перцы нас окрыляли, мы совместно их готовили и радовались появлявшемуся настроению и удачно пеерцы получались, ели мы их с аппетитом.
Когда Сашу в офисе спросили: можно ли ещё прийти, она сказала, что нельзя, нужно время для себя, семьи. Женя не ожидал этого. Несколько человек приходили к Жене домой, но там не хотелось говорить так как это было в доме Сайрис в присутствии меня.
Позвонила Лариса и приехала ко мне, разделась.
Я предложил соки, пирожки, Лариса согласилась, кивнув.
- О чём думаешь? – спросил я её.
- Я с Вами как бы уверенней себя чувствую, - сказала Лариса.
- Ларис, а что ты думаешь о Кананти? – спросил я её.
- Я о ней не знаю, что думать, - сказала Лариса, - у неё неожиданные мысли от чувств, у меня таких нет. Её чувства так сильно захватывают, что ничего внутри неё не остаётся.
- Она хочет поддержки, - сказал я, - но трудно поддерживать то, что не чувствуешь.
- Я нахожу поддержку в поведении, в отношении ко мне других людей, - сказала Лариса, - а Кантанти этого не находит.
- А чего ты хочешь? – спросил я Ларису.
- Хочу чего-нибудь почувствовать, - сказала она.
- А на работе ты что чувствуешь? – спросил я.
- Меня там мало что вовлекает, - сказала Лариса.
- А какой специалист на работе ценен? – спросил я.
- Который мне нравится, - сказала Лариса.
- А вот те, кто разговаривает с клиентами, они правы? – спросил я.
- Смотря как они разговаривают, - сказала Лариса, - хорошо бы заинтересовать клиента.
- Но ты ценишь отчуждённость, - сказал я, - она тебя располагает почему?
- Такое состояние охраняет от вовлеченности в то, во что некоторые вовлекаются, не думая о себе, а думая, что это поможет расположить клиента, - сказала Лариса, - они относятся к работе лучше, чем к себе.
- Мне, кажется, ты не часто чувствуешь сильные чувства, - сказал я.
- Да, вообще, такого не было, - сказала Лариса, посмотрев на меня, - я не прочь почувствовать с Вами.
- Это как у Кантанти вот есть ситуация, которая тебя не интересует, но ты, в этот момент действуя, чувствуешь себя почти уверенной, а есть другие моменты, где ты, вроде бы, заинтересована, но ты боишься признаться другому в желании, считая её собственной слабостью и не делала никаких действий навстречу своим желаниям, то есть, это слабость, то есть, ты как бы определяешь всё сама, а, может, другой человек пойдёт тебе навстречу, вот во что ты вовлечёшься, в того человека или в себя?
- В себя, какая я становлюсь в присутствии этого человека, - сказала Лариса.
- Значит, до этого ты в замкнутом круге находилась?
- Наверно, но там себя я нормально чувствовала, - сказала Лариса.
- Поэтому ты от этого не отказывалась раньше? – спросил я.
- Получается, может, и так, но случая не было заинтересоваться, - сказала Лариса.
- Ну вот, я делаю сейчас шаг навстречу, - сказала Лариса и посмотрела на меня. – Но я не чувствую уверенность, Вы интересней меня и это меня заинтересовывает, заинтересованность отвлекает от поиска поддержки, поддержка нужна когда впадаешь в определённые состояния, а если меня ситуация не интересует, я её не замечаю, пропускаю.
Мы разделись и легли, Лариса легла на спину, я погладил её по талии и груди, Лариса охнула и изогнулась, я обнял её за талию.
- Я сейчас заинтересована и живу чем-то новым, не понятным моим чувствам, - сказала Лариса, - я стала другой, - она хихикнула.
Я лёг на спину, Лариса приподнялась надо мной и посмотрела на меня, поправив локон волос.
- Вы можете делать такие действия со мной, которые меня мне раскроют со стороны чувств, но не делаете этого, почему? – спросила Лариса.
- Должна проявиться искренность чувств от человека, чтобы он собой заинтересовался, и я тогда им, - сказал я и обнял её, притянув к себе.
- Девушка серьёзно относится к мужчине, который её заинтересовал, но, если он иногда ведёт себя не так как она ожидает, она это не воспринимает и не уважает в эти моменты и может даже его одёргивать, это проявляется и в остротах, она не может острить, а у него получается, - сказал я.
- Мне кажется, я всегда буду к Вам серьёзно относиться, - заметила Лариса.
- А к себе? – спросил я.
- К себе, не знаю, - сказала Лариса.
Люди решили поговорить прямо в офисе компании в субботу.
- В офисе как мы должны действовать, чтобы получился результат, чтобы клиент заинтересовался? – спросил Реми. – Это и в отношении другого человека, чем он в нас заинтересуется?
- Важен не конкретный результат, а процесс. Потом у меня заниженная самооценка, это приводит к отказу от собственной значимости и ведёт к двум путям: первый путь – к знанию, второй – самореализация через унижение других, - сказал Лусио, – я спрашивал девушку, хотел от неё помощи.
- Почему ты искал помощи от девушки, а не помогал ей? – спросил я Лусио.
- Зачем я нужен был девушке, так надо задать вопрос, - сказал Лусио.
- Наверно, какой ты, ты девушке не нужен, - сказал я.
- Почему от них так спать хочется, от новых менеджеров? – сказал Руиз.
- Потому что нет живого внутри, - сказал я, - то уже застывшее состояние у людей, а они на год старше вас.
- Мне вспомнилось, какой я был в офисе раньше и не хочется к этому возвращаться, - сказал Руиз.
- Всё-таки Рэй как-то странно делает: он хочет всех людей понять одинаково, себя к стандарту привести, даже не пойму, как это получается, - задумалась Кантанти. - Зантодом, а зачем Рэю узнавать других людей? Ему-то это ничего не даёт.
- Для того, чтобы свой мир расширять, сказала Лена Шебалина.
- Разве у него есть свой мир? – сказала Кантанти о Рэе.
- Кантанти умная девчонка такая, - сказала Оля.
- Оля, это грубая лесть! – сказала Кантанти.
- Почему ты решила, что Рэй хочет понять людей? – спросила Оля. - Он хочет принять, а потом оттолкнуть.
- Он хочет понять всех людей через что-то постоянное, - сказала Кантанти.
- То есть, через свою оценку? – спросил я.
- Я не знаю, - сказала Кантанти. - Когда Рэй хочет понять человека, то у него не получается, а если у него этой цели нет, то он понимает.
- Чтобы понять, надо приложить усилия, - сказала Оля.
- Надо принять человека, - сказала Кантанти. - У меня идёт так: принять человека и сразу всё…сразу понимаю человека. Мне кажется, я стараюсь не знать людей, ведь, это же тяжело.
- Мальчики хотят, чтобы их поняли, а девушки этого не делают, - заметил я. - В этом противоречии получается надо жить.
- Оль, а помнишь, ты говорила, что хочешь знать людей? – спросила Кантанти.
- Нет, ещё не было тех людей, которых бы я хотела понять, поэтому у меня ещё нет способа как это делать, - сказала Оля, - я хочу их понимать, но не принимать.
- Мне кажется, что мужчины хотят, чтобы знали их слабости и их прощали, а знать слабости неприятно, - сказала Кантанти. - Реми, я не права?
- Мужчины разные бывают, - сказал Реми, - некоторые не показывают свои слабости, типа скрывают, думают – не заметят.
- Кантанти, почему ты соглашаешься с Реми, ты принимаешь то, что он говорит, за правду? – спросила Оля.
- Нет, он на меня не обращает внимание, - сказала Кантанти.
- Позиция такая: я говорю – со мной соглашаются, тебе говорят другие – ты с этим соглашаешься, - сказала Оля.
- Оль, а ты поддержку хочешь получать от тех, кто не дорог, чтобы потом их отшвырнуть? - спросила Кантанти.
- Так просто получается и всё, - сказала Оля.
- Это закомплексованность, она так получает поддержку, значит, у Лены нет закомплексованности, - заметил я
- Лена получает поддержку от себя, к ней никто не может пробиться, я хочу пробиться к тебе, Лена, - сказала Кантанти. - Руиз, ты считаешь слабостью то, что тебе нравятся какие-то люди?
- Нет, - сказал Руиз.
- Почему же ты соглашаешься, когда тебя отшвыривают? – спросила Кантанти Руиза.
- Руиз, а ты сам не считаешь, что ты виноват, что тебя отшвыривают? – спросила Оля.
- Руиз, а ты не можешь поставить себе цель быть с самым недоступным для тебя человеком? – спросила Кантанти, - Реми, ты что думаешь, здесь нет ничего хорошего?
- Я не вижу здесь продолжения, но это хорошее, - ответил Реми.
- Реми, ты сейчас не только Кантанти отодвинул, но и меня, - сказала Оля. - Хотелось бы что-то новое от тебя услышать, тебя давно не было слышно.
- Извини, я не хотел тебя отшвыривать, - сказал Реми.
- Я чувствую, что не расположена к тебе так, чтобы довериться, - сказала Оля Реми. – Не доверяешь человеку, если он неопределённые идеи выдаёт, не понятно, как к нему относиться, это настораживает, по-моему, он сам не знает, что решать.
- Просто мне не хочется попусту трепаться, а что-то действительно настоящее я пока не нашёл, поэтому я молчу, - сказал Реми.
- Ты не захотел, чтобы Кантанти было хорошо, ты для себя только решил, - сказала Оля. - Она видит перспективу, ты как-то один в себе.
- Мне тоже тяжело, я не вижу пока выхода, - сказал Реми.
- А в чём ты ищешь выход? – спросила Оля. - Ты его не видишь, а в чём ищешь выход?
- Это очень сложно определить, - ответил Реми.
- Реми, а тебя, вообще, не устраивают отношения с людьми, от которых ты ничего не хочешь получить? – спросила Оля.
- Я не понял, - сказал Реми.
- Если ты, разговаривая с человеком, ничего не находишь, - сказала Оля.
- Да, тут уж отношения, вообще, нет, - сказал Реми.
- Просто в такой обстановке не может быть отчаяния, которое могло бы дальше двигать, - сказал Руиз.
- Так тебе ничего не надо сейчас от окружающих? – спросила Оля Реми.
- Надо, общение оживляет, - сказал Реми.
- Руиз, а надежда может двигать? – спросила Оля.
- Не знаю, это можно назвать отчаянием то, что может двигать, - сказал Руиз, - но, когда отчаяние – это не так плохо.
- Может двигать одиночество, - сказала Кантанти. - Но, когда человеку не так хорошо, он может двигаться.
- Один двигается, а другой только говорит о движении от отчаяния и пр., - сказал я.
- Кантанти, а у тебя такая неприязнь к людям., - сказала Лариса. - Ты не чувствуешь, что я тебя могу знать?
- Ларис, а я должна быть не разочарована в тебе? – сказала Кантанти. - Я не отхожу от людей, и если они придут ко мне, я буду очень рада, я не жду, чтобы ты пришла, а хочется, чтобы ты открыла что-то новое.
- А я думала, тебе будет всё равно, - сказала Лариса. -Я боюсь к тебе обращаться.
- Ну, всё зависит от тебя: с каким чувством ты обратишься, то чувство ты и получишь, нет лучшее чувство, - сказала Кантанти Ларисе.
- Я чувствую себя маленьким тяжеловозом: везёшь всё, а тебе палки подсовывают, - сказала Кантанти. - Если есть человек, спокойно реагирующий на их чувства, то люди тянутся к нему, если этого нет, то они опасаются.
- Лен, а ты тоже испугалась? – спросила Кантанти Лену Шебалину.
- Я? Нет, - сказала Лена Шебалина. - Раньше я звонила, чтобы получить какую-то поддержку, помощь.
- А когда человек обижаться начинает, он такой слабый становится, - заметила Кантанти. - Не стоит с ним разговаривать: пусть, думаешь, сам придёт.
- Не правда ли: помощь – это средство отвлечься от своей пустоты? – спросил меня Реми.
- Но помощь нужна и человеку с внутренним содержанием, - сказал я. – Все ищут помощи, это такое состояние у человека – беспомощность, в нём он ищет помощи.
- Надо иметь силу взять эту помощь, - сказал Реми.
- Я не совсем поняла, - сказала Оля.
- Это принадлежит не тебе одной и сила, если ты соглашаешься, - сказал Реми. - Человек уверяет себя, что он ждёт этой помощи, это обман. Дело в нём, если он ждёт помощи.
- Кантанти, ты сказала, что человек слаб, если он обижается? – спросил я. - Значит, он внутри предъявляет ему требования, значит, требовательный человек слаб.
- Вы всё так извернёте, хитренький, - сказала мне Кантанти.
Больше никто не говорил и все разошлись. Я поехал к себе домой.
В следующую субботу мы встретились у Лены дома.
- Что девочки думают по поводу принятия? – спросил я.
- Не знаю, - сказала Кантанти.
- А я не знаю: принимаю я или нет, - задумалась Лариса. - Сперва, когда знакомлюсь, мне нравится, а потом – не нравится.
- Так это не принятие, это эгоизм, это не значит, что теперь терпеть всё время её присутствие, - заметил я.
- Не знаю какие у вас отношения с Ларисой, мы с ней то сближаемся, то расходимся, - сказала Лена мне.
- Ты хочешь, чтобы мы всё время вместе были? – спросила Лариса Лену.
- Ну, я хочу, чтобы мы всё время были вместе, - сказала Лена.
- Ира, ты боишься привязаться, боишься, что тебя отбросят? – спросил я Иру.
- Да, - сказала Ира..
- Я про себя знаю, что я себя не знаю, - сказала Лариса. - Я раньше про себя это не знала, не интересовалась.
- Вот вы посидите, если не можете себя принимать, и примите себя, - предложил я.
Ира смеётся.
- А чего это ты смеёшься? – спросила Лена Иру.
- Я, может быть, от радости, что вас вижу, - сказала Ира. - Все счастливо молчат, Лариса себе на руки смотрит, Лариса, перестань дуться на любовь.
- Мне сон такой приснился про Лену: мы пошли с группы гулять на Арбат, а там огромный мармелад, потом пошли летать на самолёте, у Женьки пол проваливается дома, ты говоришь, что там точка, рейс №13, не везёт. Не могли взлететь несколько раз, по деревьям ездим, вдруг впереди гостиница. Я сказала: прощай гостиница! Врезались в неё, в самый низ, все остались живы, если бы я не выпрыгнула, то не осталась живой. После таких переживаний, может у нас с Кантанти будут лучше отношения? – задумалась Лариса.
- Лариса, а ты хочешь, чтобы у нас лучше были отношения? – спросила Кантанти Ларису.
- Да, хочу, это я раньше, может быть, не хотела, - сказала Лариса.
- А как ты себе это представляешь? – спросила Кантанти.
- Не представляю, - сказала Лариса.
- Это не сложно, всё получится, - сказала Кантанти.
Рэй и Кантанти счастливые ушли, затем Лариса ушла.
- Теперь мы можем говорить о Лене, о Рэе, о Ларисе, - сказала Лена. - То, чем мы на встречах занимаемся, так неуклюже.
- То, что на встречах проблемы всплывают и не договариваем, это же всё в пустую, - сказала Ира.
- И спрашиваем друг у друга болезненные вещи, хотя можно спрашивать с любовью и нежностью и так же отвечать, - заметила Лена. - Если я наберусь уверенности, я вам это расскажу.
- Ну, а чем надо заниматься? – спросил я Лену. - Ты же сейчас испытываешь прекрасные чувства.
- Я удивляюсь, что это прекрасное чувство променивают на что-то другое, - сказала Лена.
- Что за чувства? – спросила Ира.
- Ну вот, когда Зантодом сказал, чтоб мы сидели и почувствовали…ну вот, когда себя принимаешь, - сказала Лена. - Ира это променивает на меньшие чувства, потому что она себя бережёт, а если бы Рэй выбрал не Кантанти, а Иру, он бы, наверно, больше получил, а он всё-таки выбрал Кантанти, почему? Потому что она на него похожа или он ошибки свои компенсирует, но в то же время меньше отдаёт.
- Он не мог от неё ничего получить, - заметила Ира. -У нас же с Кантанти всё-таки разные отношения.
- А у тебя к Рэю какое отношение? – спросила Лена Иру.
- Я даже не знаю, у меня с ним легко, почему? – сказала Ира. - Я не знаю, может, мне стало легко после того, как он выбрал Кантанти.
- А, может, от тебя тоже зависит его выбор? – спросила Лена.
- А от меня тоже много зависит, - сказала Ира. - да, у меня такое дурацкое предчувствие, скорей всего неправильное, что Рэй при Кантанти – как воздушный шарик. Рэй для неё – воздушный шарик, Зантодом, ну скажите, что это неправильно?
- Это правильное ощущение, - сказал я.
- Ты думаешь, они разойдутся когда-нибудь? – спросила Лена Иру.
- Вот, если они не будут меняться, то нет, - сказала Ира.
- Рэй - то, наверно, будет меняться, - заметила Лена.
- И Кантанти тоже, - сказала Ира.
- Если Рэй будет меняться, то он уйдёт, он обидится на Кантанти и уйдёт и не будет затем меняться, - сказала Лена. - Просто, если бы мы говорили при нём, то они бы тыкали пальцем и кричали: а сами, а сами!
- А я своё отношение к Рэю сохраняю, а он что уже изменился? – спросила меня Ира.
- Не знаю каким ты видела его раньше, - сказал я.
- Он задумчивый, располагал к себе, осторожно говорил, - сказала Ира.
- А ты не жалеешь, что ты хотела Рэю дать? – спросила Лена Иру.
- Не помню, что я хотела Рэю дать, что бы я могла ему дать? – сказала Ира.
- Всё равно ты это не увидела, может быть, у вас было такое ощущение лёгкости, сказки, - сказала Лена.
- У меня не было ощущения лёгкости при нём, - сказала Ира.
- Для этого не надо никаких усилий, не надо никого переделывать, - сказала Лена Ире. - Тебе вот одной вполне достаточно, чтобы быть счастливой.
- Для этого меня надо убрать, - сказала Ира.
- Ты думаешь ему будет тяжело с тобой? – предположила Лена.
- Мне с собой тяжело, - сказала Ира.
- Ира, а ты можешь сказать, почему тяжело с собой? – спросил я.
- Потому что я себя не принимаю, если бы я встретила такого человека как я, я бы его ни за что не приняла, - сказала Ира.
- Поэтому тебе нравится Оля, она, ведь ярко говорит, - предположил я.
- То не нравится, что она может оторвать от тебя и показать, - сказала Лена.
- То, что она такая неосторожная с людьми, это потому, что она их совсем не знает, - сказала Ира о Оле.
- Ира, а ты ведь, тоже не осторожная с людьми, ты их совсем не знаешь? – сказал я.
- Да, я об этом думаю сейчас, я, единственно, чем могу оправдаться, что я их оставляю в покое, а она вытрясает всю душу, - сказала Ира об Оле.
- А Оля сама будет от себя всё получать? – спросила Лена.
- От новых встреч, если будет внимательна так, что на неё обратят внимание, - сказал я.
- Мы понимаем друг друга, но так, что никак не можем понять, как такой человек, которого мы видим со стороны, может действовать и жить в отношениях, - сказал я. – Вот ты же Ира не понимаешь, как может так действовать Лена, как она действует, и Лена не понимает, как ты мыслишь и по каким причинам ты будешь действовать.
Девушки молчали.
- Внимание нужно человеку, качественное внимание, его мало, некоторые его имеют и к ним тянутся люди, а так, у окружающих человека людей его нет, то скудное внимание, которое они видят к себе, их не устраивает, им не комфортно с тем вниманием, которое им уделяют, - сказал я.
Примечания
ЗИЛ 117 – правительственная автомашина для высших чиновников, создавали её на автозаводе имени Лихачёва в Москве, там в цеху стоял Роллс Ройс, как образец.
Шайтан – злой дух, использует плотские стремления, желания удовольствий. Считают, что у каждого человека есть свой шайтан, как и свой ангел, которые ведут борьбу за сердце человека.
Свидетельство о публикации №226112001447