Гомеровское начало философии Ницше 17
В своих филологических трудах (уже больше философских, чем чисто филологических) Ницше пытается проникнуть в тайну древнегреческого гения, ответить на вопрос, как и почему именно в сознании древних греков произошёл прорыв к высотам гуманности (культуры).
В «Гомеровском состязании» он снова обращается к исходному пункту – к миру в его природной данности, каким он предстаёт отделившемуся от него человеческому сознанию. «Миру борьбы и жестокости».
Отсюда, из этого пункта, согласно Ницше берёт две противоположные тенденции.
Одна из них – орфическая.
Касаясь этой тенденции, Ницше высказывает положения, уже знакомые нам по «Рождению трагедии». Из «непрестанного зрелища этого мира борьбы и жестокости» вполне закономерно возникает отвращение к жизни. Оно-то и лежит в основе мистического учения орфиков.
В орфической тенденции нет ничего специфически греческого. «Понимание этого бытия как искупляющего наказания», «вера в тождественность бытия и виновности», формирующееся на основе отвращения к жизни, присущи и другим народам, в особенности восточным. Здесь Греция «соприкасается с Индией и вообще Востоком».
Но у греков был и иной ответ на вопрос, « чему эта жизнь борьбы и победы». И вот этот иной ответ был уже исключительно греческим, собственно греческим.
В чём его суть? В признании и оправдании природного "мира борьбы и жестокости". А вместе с ним древнегреческим сознанием была признана и оправдана присущая человеку «тигриная жажда уничтожения». Если орфики из стремления человека к жестокости делали вывод, что жизнь недостойна того, чтобы её прожить, то греки из этого же стремления пришли к выводу о ценности жизни.
Так что же - Ницше оправдывает звериную жестокость в человеческом поведении?
Как это бывает обычно в случае с его суждениями, - нет, дело обстоит противоположным образом.
Ницше доказывает как раз обратное: именно тогда, когда греки изменяли своему специфически греческому признанию и оправданию жестокости, жестокость и прорывалась в их жизнь.
Подражание Александра Македонского «Ахиллу в гневе» (оценённое уже древним писателями как варварское) - тому подтверждение, поскольку в этом поступке великого полководца Ницше усматривал деградацию древнегреческого сознания, отступившего от своего главного принципа – принципа соревнования, агона.
Продолжение следует.
Свидетельство о публикации №226112201329