7 Выбор между алиенацией и самостоянием
В этой главе мы рассмотрим главный выбор, который может сделать человека свободным.
В основе человеческого поведения лежат три источника мотивации: врожденный потенциал лада (паттерны гармонии, сочувствия и совести), врожденный потенциал разлада (механизмы защиты и конкуренции в неблагоприятной среде) и потенциал культуры (усвоенные от общества правила и роли).
Всякий раз, осмысляя происходящее и выбирая поступок, человек соотносит текущую ситуацию с этими ориентирами — и решающую роль здесь играет душа. Я повторю определение.
============================================= Душа человека
Душа — это внутренний орган правды человека: живая система внутренних сигналов, которая сообщает о степени согласования или расхождения нашего понимания ситуации с этическими и эстетическими паттернами потенциала лада.
==========================================
Душа человека уникальна, как уникален его потенциал лада (см. Главу 6).
Свобода и значит: поступать, как душа велит. От того, учитывается голос души при принятии решений, или он игнорируется, зависит, превратится ли человек в послушного исполнителя чужой программы или сумеет отстоять свою свободу.
++++ Алиенация и аутентичность
В ситуации тревожности потенциал лада отступает на второй план, уступая первенство потенциалу разлада. Силовое поле общества побуждает каждого искать выше статус, искать подтверждения своей относительной важности для общества. Это поле стимулирует соревнование и, тем самым, провоцирует тревожность. В свою очередь тревожность требует переключения с потенциала лада на потенциал разлада при формировании целей поведения.
Когда сигналы этического потенциала заглушены из-за тревожности, человек перестает слышать свой внутренний «орган правды». В этом случае управление его поступками полностью переходит к внешним шаблонам культуры и инстинктам выживания. Человек фактически превращается в автомат: он не знает собственной души и лишь отрабатывает заложенную в детстве культурную программу, подстегиваемый потенциалом разлада. Для описания этих состояний введем точные определения.
============================================= Алиенация и аутентичность
Полной алиенацией назовем состояние человека, при котором его врожденный потенциал лада (как этическая, так и эстетическая его стороны) полностью заблокирован и не участвует в принятии решений.
Этической алиенацией назовем состояние, когда при выборе поступка не учитывается именно этическая часть потенциала лада — сочувствие и совесть.
Состояние, при котором человек слышит голос своей души и действует по требованию этого голоса, назовем аутентичным.
==========================================
Культура иерархического общества нередко приветствует именно алиенацию, поскольку от человека требуется прежде всего послушание. Но для самого человека состояние алиенации губительно.
Эрик Фромм уделял огромное внимание понятиям аутентичности и алиенации. Вот выразительный отрывок об аутентичности из его книги «Патология нормальности»:
=======================
«Радость, энергия, счастье — всё это зависит от степени нашей связи, от того, насколько мы заинтересованы, то есть от того, насколько мы соприкасаемся с реальностью наших чувств, с реальностью других людей… В этом процессе взаимосвязи мы ощущаем себя как сущности, как „я“, связанное с миром. Я становлюсь единым с миром в своей связи с миром, но я также ощущаю себя как „я“, как индивидуальность, как нечто уникальное».
==================
В состоянии полной алиенации человек лишается этой живой связи с собой и другими, становится чужим самому себе. В современной психологии такое состояние называют внутренним отстранением (inner detachment). Когда искренние движения души заблокированы, единственным двигателем поступков остается внешнее вознаграждение — статус, одобрение, деньги.
Фромм одним из первых заметил, что сентиментальность часто служит суррогатом живой жизни, когда подлинные чувства закрыты:
========================
«Если вы не совсем сумасшедший, то у вас есть чувства, но если вы… алиенированы, то вы находитесь в очень своеобразной ситуации. У вас есть чувства, но вы не можете конкретно соотнести их с чем-то, что является реальностью. Вы сентиментальны. Ваши чувства переполняют вас.
Здесь огромная разница между человеком, который испытывает радость в состоянии связи с чем-то, и человеком, который испытывает эту сентиментальную радость потому, что в какой-то ситуации его чувство радости затрагивается, но он всё ещё совершенно отстранён от всего. Он ничего не чувствует».
===================================
Человек отказывается от собственной сущности, чтобы соответствовать требованиям культуры. Но что происходит, когда среда требует подчинения правилам, но не вознаграждает за это? Такое случается постоянно, ведь «пряников сладких всегда не хватает на всех». Тогда возникает острая реакция протеста против «нарушения справедливости», провоцирующая поступки, разрушающие сами нормы культуры. В этом случае человек перестает учитывать не только голос потенциала лада (свою душу), но и требования культуры — его поведение начинает определяться исключительно потенциалом разлада.
Существует и другой защитный механизм. Психотерапевты (Хайнц Кохут и Отто Кернберг, например) заметили связь между крахом культурных амбиций и бегством в мир фантазий об абсолютном превосходстве.
Это означает, что в процессе понимания ситуации человек начинает отсекать болезненные факты действительности и заменять их вымышленными представлениями. Мир в его восприятии приобретает фантастический облик — это закономерный результат того, что из понимания ситуации исключены сигналы глубинных жизненных ориентиров.
Когда человек строит всю свою личность вокруг определенного культурного сценария, столкновение с невозможностью его осуществить порождает невыносимый внутренний кризис. Чтобы защититься от боли поражения, психика возводит иллюзорный мир, напрямую компенсирующий нехватку признания и привилегий в реальности. В психологии это явление известно как компенсаторный нарциссизм.
Количественные исследования показывают: «когда люди демонстрируют высокие показатели в отслеживании культурных желаний (богатство, слава, идеальные партнеры), но не могут продвинуться к достижению своих целей, их мечтания смещаются в сторону сценариев неограниченной власти, контроля и абсолютного доминирования». На этой крайней стадии алиенации человек отчужден уже не только от собственной души — он окончательно теряет связь с объективной реальностью.
Разумеется, в эту ловушку попадает не каждый. Психологи отмечают, что уязвимыми оказываются люди с хрупкой самооценкой и скрытой склонностью к нарциссизму — именно эта внутренняя хрупкость и заставляет их изначально делать всю ставку на внешние культурные цели.
+++ Пушкин предлагает другой путь
Итак, наше понимание человека как самости объясняет драму людей, отказавшихся от собственной души ради общественного признания: так или иначе, их жизнь оказывается выхолощенной и лишенной подлинного смысла.
Но Пушкин верил в возможность «возрождения души» и обретения внутренней опоры. Он предложил радикально иной путь, обозначив его емким словом самостояние. С точки зрения понятия самости смысл этого пушкинского понятия формулируется предельно ясно.
============================================= Самостояние
Акт самостояния — это осознанное решение, принятое по прямому требованию души (внутреннего «органа правды»).
==========================================
Акт самостояния можно назвать подлинным актом индивидуальной свободы, поскольку он рождается из внутренней мотивации (потенциала лада самого человека), а не из внешнего принуждения, страха осуждения или погони за поощрением со стороны культуры.
Поскольку акт самостояния связан с пониманием голоса своей души, язык человека накладывает сильное ограничение на возможность самостояния. По Новой Сапир-Гипотезе (см. Главу 4), только органические диалекты позволяют выразить идеи о главенстве "органов правды". Если диалект человека неорганический, его поведение может быть аутентичным, но на пути к подлинному самостоянию у него должны быть серьезные гносеологические трудности.
++++++ Разбор примеров из «Евгения Онегина»
Когда Онегин оставил свет из-за роптания души, это был аутентичный поступок. Но этот поступок нельзя назвать актом самостояния, потому что он не смог сам понять причину своего поступка. Привитый ему язык денди не позволил ему понять, что дело тут не в его скуке, а в его отвращении к лицемерию, необходимому свету.
Онегин был недоволен своим согласием на дуэль - он слышал голос своей души. Но его неорганический язык не позволил ему понять, почему именно он сам собой недоволен. Поэтому он не мог совершить акт самостояния.
В предыдущей главе мы видели, что письмо Татьяны Онегину было написано одновременно и с нарушением правил культуры, и при заглушенном голосе души.
Теперь мы можем ясно увидеть механику произошедшего. Татьяна была странной девушкой: «Она в семье своей родной казалась девочкой чужой» (думается, Пушкин знал это чувство по собственному опыту). Её инаковость делала обычное замужество с кем-то из соседей почти невозможным. В то же время воспитание внушило ей, что замужество — единственный способ женской самореализации.
Чтобы следовать этой культурной установке, Татьяне пришлось подавить то, что она сама о себе знала и чувствовала — заглушить свой потенциал лада, во всяком случае его этическую основу. Так она оказалась в состоянии этической алиенации. Недостаток живой, подлинной жизни она пыталась восполнить чтением романов, которые не могли разрешить её внутреннего противоречия.
Это запустило тот самый защитный механизм — бегство в мир иллюзий и компенсаторный нарциссизм. Когда соседи в шутку намекнули, что Онегин может стать её женихом, Татьяна восприняла это как знак того, что её мечты начинают сбываться. Отсюда в её письме появляется убежденность, будто Онегин предназначен ей Богом: письмо становится прямым выражением её фантазий, где реальный Онегин лишь заполняет пустующее место в придуманной ею романтической грезе.
Получив отказ Онегина в саду, Татьяна даже не восприняла его всерьез — в состоянии алиенации она подменяла реальную картину мира фантастической. Она пригласила его на именины, и лишь его публичный отказ (в ответ на предложение выбрать партнершу для танца он выбрал Ольгу вместо Татьяны) заставил её столкнуться с действительностью.
Но вместо трезвого осмысления Татьяна ушла в мир своих фантазий еще глубже. Она придумывает неправдоподобный визит в дом Онегина без его разрешения (по образцу посещения домов знати в романах Джейн Остен), чтобы обосновать свое презрение к нему. Татьяна называет Онегина "пародией" потому, что он, подобно героям Байрона, оставил свет. Она осуждает его так, словно уже принадлежит к этому свету. Как я показала в своих Подробных комментариях к главе 8 "Евгения Онегина", Татьяна так и не смогла очнуться от компенсаторных фантазий - только так можно понять неправдоподобную историю, рассказанную Татьяной - музой лирическому герою в конце романа.
Письмо Татьяны было неадекватным во всех отношениях. Почему же Онегин сразу не распознал этого? По-видимому, тот же самый язык Онегина, который не позволил ему понять себя, не позволил ему понять и Татьяну. В точном соответствии с Новой Сапир-Гипотезой, его неорганический язык не позволял понять переживания души, своей или чужой.
Ленский, как и Татьяна, играл выбранную им роль (роль романтического поэта). Эта роль также должна была доставить ему престижное положение в обществе. Дуэль по пустяку соответствует этому придуманному образу, но способность и желание разобраться в реальной ситуации с реальными людьми — не соответствует. Ленский предпочел умереть, но не выйти из фальшивого образа.
В критических ситуациях ни Онегин, ни Ленский, ни Татьяна не сумели удержаться на высоте подлинной аутентичности. Однако в романе есть герой, который сознательно отстаивает верность собственной душе вопреки мертвящему давлению света — это сам лирический герой, авторский голос романа:
Дай оглянусь. Простите ж, сени,
Где дни мои текли в глуши,
Исполнены страстей и лени,
И снов причудливой души.
А ты, младое вдохновенье,
Волнуй мое воображенье,
Дремоту сердца оживляй,
В мой угол чаще прилетай,
Не дай остыть душе поэта,
Ожесточиться, очерстветь,
И, наконец, окаменеть,
В мертвящем упоенье света,
В сем омуте, где с вами я,
Купаюсь, милые друзья.
Путь Пушкина означает сознательный отказ заглушать в себе потенциал лада: поэт бережет живой доступ к своей душе и действует по её требованию, сопротивляясь омертвляющей силе светской культуры.
++++ Выводы
Обратимся в заключение к знаменитым строкам Пушкина из стихотворения «Из Пиндемонти»:
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права…
Здесь с предельной ясностью выражена суть самостояния: человек движим своим врожденным потенциалом лада — совестью, свободной мыслью, чувством красоты и вдохновения, — а не требованиями культуры, навязывающей самоотвержение и службу внешним целям.
Таким образом, предложенное понятие самости как способа самоорганизации и человека, и общества, позволило нам и раскрыть понятия алиенации и самостояния, и раскрыть смысл романа "Евгений Онегин" как трагедию алиенации.
Свидетельство о публикации №226112201801