Милая малая родина

                Милая малая родина...    
Велика и могущественна наша матушка - Русь! Прекрасны ее горы с надетыми на них бело-голубыми снежными шапками, широки полноводные реки с идущими по бегущим волнам судами, чист и прекрасен Байкал с хрустальной водой, бескрайние степи вызывают непередаваемый восторг туристов от вида цветущих маков, ромашек, анютиных глазок…

Но у каждого человека есть на земле уголок, дороже и милее которого нет ничего в целом свете. Может, он не так красив, как экзотические места, посещаемые туристами; может, и вода в речке не столь чиста, как в известном во всем мире озере Байкал, но именно к нему тянется сердце уехавшего из родных мест человека, потому что там стоит дом, в котором человек родился, произнес самое главное в жизни слово «мама», сделал первые шаги навстречу лучам восходящего солнца. Это его малая родина.

   Даже засыпая, она видела эту картинку, до боли знакомую, такую родную… Ей слышался шепот цветущих трав, в которых пряталась с подружками, когда бежали все вместе купаться, тонкая трель жаворонка, мягкий, манящий плеск воды в реке Сейм, что тянулась на километры, проходя прямо под их огородом… Становясь старше, Галина все чаще мысленно возвращалась назад, в свое раннее детство, слышала звонкий смех девочек, с которыми росла, пасла гусей на другом берегу реки, ходила за поспевшей земляникой или на родник за водой…


Родная, давно оставленная земля все сильнее манила ее, притягивала, словно магнитом, заставляла смотреть и слушать новости о Курском крае, не  давая никакой возможности поставить на прошлом крест…

Пройдя  в спальню, женщина отодвинула штору и распахнула окно настежь. Порыв горячего ветра ворвался в комнату, обдав лицо стоящего человека запахом сухой травы и бензина. Обещанного синоптиками дождя все не было. Вслед за проезжающими по шоссе машинами, автобусами вихрем поднималась пыль, попадая в глаза идущим по тротуару прохожим, вызывая приступы кашля и слезы.

Больше месяца хозяйка квартиры, расположенной в доме номер одиннадцать на улице Волкова, тянущейся  вдоль шоссе, находилась на больничном. Затянутая в гипс от бедра до щиколотки нога утомляла, мешала двигаться, и Галина с надеждой смотрела на календарь, ожидая, когда гипс, наконец, снимут, и она станет по-прежнему ходить быстро и уверенно. Вот и сегодня глядя через окно на улицу, она и сочувствовала пешеходам, закрывающим лицо от пыли, и завидовала им: вон как быстро они бегут вдоль окон, торопясь по своим делам.

Огибая стоящие на подоконнике горшки с фиалками, к женщине подкрался белый котенок, подобранный как-то на улице, и стал тереться об ее руку.

- Фуксик, ты опять залез на окно? - полушутливо-полусерьезно спросила хозяйка. - Я сколько раз говорила тебе, что  сюда - нельзя? Ты опять будешь грызть листья цветов?

Котенок мурчал, терся белой головкой о руки Хозяйки и лукаво посматривал на нее. Он знал, что она только делает вид, что сердится на него, а сама, конечно, очень любит это маленькое пушистое существо, которое быстро подружилось с собакой и взрослым котом Мишкой.

- Что? Хочешь  кушать? Ну, пойдем, пойдем в кухню, - чесала между ушками котенка Галина. - Сейчас я покормлю тебя «Амурчиком», да?

Зазвонил телефон, и Галина машинально сунула руку в карман халата.

- О-па! А телефона-то нет! - удивленно повернулась женщина к котенку. - Опять я его где-то оставила.

Она вернулась в спальню, поискала глазами на столе, пианино, книжном шкафу.

 - Да где же он?

Раздался новый звонок,  Галина пошла на звук и обнаружила аппарат в ванной.

- Вот ты где! - взяла  сотовый и поднесла его к уху.
- Мам, привет! - услышала голос дочери. - Ну, ты как? Я приду через час. Что тебе купить?
- Здравствуй, Катя! Ты еще в школе? Не спеши. Голова не болит? На улице такая жара и пылища, просто ужас! Купи молока, масло закончилось, сливочное. И хлеба, «Дарницкого», половинку.
- А сладенького купить что-нибудь к чаю?
- Купи на свое усмотрение. Только не со "сгущенкой", - улыбнулась мать, зная, что Катя любит выпечку со сгущенным молоком. - Или купи со "сгущенкой"  себе, а мне - просто плюшку в «Авоське».
- Окей! - отключила мобильник дочь.
- Ну вот, малыш, сейчас Катя принесет молочко, и ты получишь свою порцию, - выдавливая котенку в его мисочку  консервированный корм, продолжала говорить Хозяйка. - А пока ешь свой «Амур».

Гипс сползал во время движения и сильно натирал пятку. Остановившись, Галина подтянула его вверх и подошла к двери в прихожей, чтоб открыть  замок до прихода дочери. Затем медленно, опираясь о стену, прошла в зал и села на диван, вытянув правую ногу: она не сгибалась.

- Разрыв связок, голубушка, - говорил врач-травматолог, оглядывая ногу, - это вам не хухры-мухры. С этим вам придется, как минимум, ходить в гипсе месяца два-три.

На исходе был второй месяц, и Галина стала подумывать о фиксаторе. Он был гораздо легче гипса, а функции оставались практически теми же, что и у гипса. Вопрос был в другом: где его найти. В ближних аптеках его не было, а ехать через весь город к дежурной аптеке надо было только с дочерью на такси. Сама она без посторонней помощи не могла ни сесть в машину, ни выйти из нее. Они ждали выходных. Понятно, что эта травма смешала все карты. Отложена была поездка на море, почти каждодневные походы на дачу, где ее и покалечил вор, собравший  черешню. Ей надо было просто промолчать, увидев, как какой-то мужик примерно ее возраста спокойно собирает урожай на ее собственной даче, но Галина стала ругаться, кричать на наглого человека, спокойно разгуливающего по  даче.

- Может, тебе помочь? - спросила, подойдя вплотную.
- Да пошла ты! - нисколько не смутившись, ответил крупный седоволосый мужик, наполнивший большую корзину спелой черешней.
- А ничего, что это моя дача? - не унималась женщина.
- Да пошла ты! - повторил наглец и стал  потихоньку отходить к дорожке.
- Ну-ка высыпай черешню! - видя, что низкорослое дерево стоит уже без единой ягоды, проговорила женщина.

Что произошло потом, она помнила смутно. Мужик этот торопливо пошел через сад, а она попыталась задержать его, ухватившись за полу распахнутой рубашки. И тогда он повернулся и толкнул ее. Падая, она успела удивиться, что не устояла на ногах. Видно, потом  она потеряла сознание, а когда очнулась, на даче не было никого. Встав на ноги, женщина тут же рухнула на землю, так как почувствовала, что правая нога не держит ее. Она пыталась встать еще и еще, но тут же падала опять.

- Ты знаешь, у меня было такое ощущение, что в колене нога просто оторвана и держится на ниточке, - рассказывала она дочери уже в травмпункте. - Я совсем не могла ее не то, что выпрямить, а вообще почувствовать…
- На кой черт тебе эта черешня? - ругала ее дочь. - Сколько тебе ее надо? Да пусть жрет, пока не подавится! Я сто раз говорила тебе, чтоб ты бросила эту дачу… Ты из-за нее лета не видишь. Теперь ты пролечишь столько денег, что тебе хватило бы их, чтобы скупить всю черешню на рынке.

Дочь оказалась права. Лекарства были очень дорогими, плюс поездки в больницу на такси, потом УЗИ,  и пошло-поехало.  Теперь вот еще фиксатор покупать …
Галина Владимировна часто вспоминала этот случай на собственной даче, потому что с фиксатором она ходила тоже два месяца, как и с гипсом. Потом стягивала ногу эластичным бинтом. И даже теперь, уже после наступившего Нового года, она не могла ходить так, как ходила до этой травмы.

- Почему ты не обратилась в полицию? - пытала ее подруга. - Они бы нашли этого вора. Тем более, что в прошлом году ты его на своей малине поймала. Значит, живет он где-то рядом.
- Они сами пришли, полицейские, Таня, - отмахнулась от подруги женщина. - Пришли, составили протокол, потом стали сетовать на то, что я вора не знаю, координат указать не могу. Ну, где его искать? И попроcили меня написать, что травма незначительная…
-  «Незначительная?» Это полгода не ходить - незначительная?
-  Я же не знала, что разрыв связок. Тем более, что травматолог по «Скорой» сказал, что это простой ушиб. Хорошо, что в поликлинике оказался толковый врач. Ладно, хватит об этом. Расскажи, как твои девчата?

Разговор зашел о семье Татьяны Захаровой, давней подруги. Потом пили чай, вспоминая молодость, пропавшего без вести мужа Галины, и о травме уже не говорили...
               
- Господи, кажется, и лето только вчера началось, и травму эту получила недавно, а уже бредет по улицам декабрь, еле волоча ноги из-за налипшей на них  грязи. Странно, в ноябре выпал снег, ударил мороз, даже в школе было холодно. А сейчас - ни снега, ни мороза… Впрочем, как обычно: перед Новым Годом тут почти всегда такая погода, - вздохнула женщина, вставая и отходя от компьютера.
Надо было наряжать елку, которая уже стояла в зале. Сначала развесила гирлянды, потом стала крепить елочные игрушки. Котенок старался подпрыгнуть и ухватиться за качающийся шарик или шишку, вызывая неподдельный гнев хозяйки.
 Наряжая искусственную елку, Галина опять перенеслась в далекое прошлое, увидела себя рядом с матерью и братом у большой, до самого потолка, лесной красавицы…
               
                * * *
       -  Мам, я нарезал флажков. Будем вешать флажки? - спрашивал старший брат. - Смотри, какие красивые!
- Молодец, Витя, мы их повесим на нижних ветках. А сейчас возьми иголку с ниткой, прокалывай хвостик на конфете  и  делай петельку, чтоб конфеты можно было повесить на елку.
-  Мамочка, он же их съест! - возмутилась пятилетняя Галечка.
-  Не съест, - уверенно отвечала мать. - Иначе он останется без подарка от Деда Мороза. Посмотри-ка, не папа ли пришел? - услышав, как хлопнула уличная дверь, кивнула сыну Екатерина Петровна.
- Папа, - вернувшись, объявил сын и продолжил начатое дело с конфетами.
- А вот и я! - засыпанный снегом Владимир Ванифатьевич заглянул в зал. - И смотрите, что я вам привез!

Он отдал подбежавшим детям авоську, в которой лежал огромный кулек с фигурными мятными розовыми, белыми, розовыми в полоску - пряниками.
Оставив родителей в зале, Галечка с Витей потащили авоську на кухонный стол, высыпали целую гору пряников прямо на скатерть и стали разбирать их и раскладывать: лошадок, котиков, белочек — в одну сторону, рыбок — в другую.

-  Возьмите два сита и складывайте туда, - посоветовала из зала мать и стала что-то тихонько говорить мужу. Увлеченные «работой» дети даже не слышали, что она отчитывает отца, который отдал пряники сегодня. - Не мог подождать? - шептала женщина. - Завтра добавили бы в новогодние подарки. Вот зачем ты отдал  пряники сейчас?
-  Катя, угомонись, - миролюбиво отвечал жене в ответ отец семейства. - Они итак очень редко видят сладости. Пусть лишний раз порадуются…
               
                * * *
   
- Да-а, как же давно это было! - говорила то ли котенку Фуксику, то ли собаке Малышке сегодняшняя Галина. - А сейчас для детворы каких только сладостей нет! Да, сладости сладостями, а Новый год почему-то не чувствуется… Может, из-за нелепой сырости, а за окном должен быть белый искрящийся снег, иней на ветках, сугробы, детвора с санками, лыжами, как в моем детстве. Тебе нравится пейзаж за окном, малыш? - обращалась Хозяйка, порой, к коту Мишке, вальяжно развалившемуся на подоконнике. Но Мишка только щурил глаза и громко мурчал в ответ.

Галина уже семь лет жила одна. Дети выросли, обзавелись своими семьями и стали жить отдельно. Роман закончил Курское медицинское  училище и стал фельдшером-акушером. Отработав положенные после окончания три года в Черновце Курской области, он приехал домой, в Горловку. Женился. Сейчас он трудится на «Скорой», невестка  имеет ту же профессию. Они работают на одном ФАПе, на Румянцево. Перед самой войной Галина и сваты, сложившись, купили им хороший шестикомнатный дом. Роман успел до войны провести в дом воду, отстроить ванную комнату, детскую и зал. Когда в 2014 году Украина начала бомбить непокорный Донбасс, о ремонте надо было забыть. И сын, и невестка сутками работали на Скорой, домой приходили по очереди, чтобы поспать два-три часа, и опять - на работу. Внучка, Ксения, жила все это время у Галины Владимировны, ходила в ее школу, а родители забирали ее только на выходные, если кому-то из них выпадало счастье - выходной на целый день.

Двенадцать лет идет война на Донбассе, война, не похожая на обычную, - с врагом, такую, например, как Великая Отечественная… Это идет непонятная война, когда брат встал на брата, когда украинцы убивают друг друга, отстаивая интересы бизнеса выскочившего невесть откуда и ставшего президентом Украины Порошенко, политика  Яценюка и прочих укрофашистов, ставших врагами трудового народа Донбасса.
-  Эх, папа, - протирая пыль с фотографий на книжном шкафу,  разговаривала с отцом Галина Владимировна. - Помнишь, ты говорил, что твое поколение уничтожило всех фашистов и нам осталось только сберечь завоеванный и подаренный вами мир? Нету никакого мира, папа! Только кровь, огонь, взрывы, смерть… А ты говорил…

Она присела на краешек стула, не сводя глаз с фотографий родителей, но видела женщина далекую курскую деревню, восьмилетнюю школу, уроки истории, на которые часто приглашали ветерана Великой Отечественной, командира разведки, ее отца ...
               
                * * *
 
- А почему бы вам, ребята, не написать историю своего села? Ведь пройдет совсем немного времени, и все переменится: выстроят новые дома, проведут телефоны, автобусы пойдут по асфальтированной дороге. Вы же видите, что уже наметились эти перемены. Вместо деревни вырастет поселок городского типа, ведь уже сейчас формируется зверосовхоз. В этом хозяйстве будет не только кроликоферма. Будет настоящий зверосовхоз с пушными зверями: норками, лисами, песцами…
- Ага, - засмеялся Витька Бирюков. - Скажете тоже! Где тут асфальт? И телефоны где?
 
Смех мальчика поддержал почти весь класс.  Бывший разведчик дал возможность детям пересмеяться и продолжил:

-  Вот вы сейчас смеетесь, но пройдет совсем немного времени, и вы вспомните мои слова.

После ухода бывшего разведчика из класса Галя предложила подружкам, Любашке Лукьяновой и Зойке Головлевой (все они жили рядом), начать писать Историю села Соколоновки.

-  Да ну тебя! - отмахнулась Любашка. - Охота была заниматься этой ерундой!
-  Да что мы можем, пятиклассницы? - поддержала подругу Зойка. - Делать, что ль, нечего?
-  Да вы что? - горячилась Галя. - Вы только подумайте, что лет через пять от нашей Соколоновки и следа не останется. Все будет по-другому, все! Проложат асфальт, улицы будут  иметь названия, как в городе, на каждом доме - номер. И телефоны, девочки! У нас будут телефоны!

Подруги, однако, не поверили  словам разведчика-ветерана,  не приняли предложение Гали и побежали домой, размахивая полупустыми портфелями.
Собрав книжки, девочка оделась, вышла из школы и, опустив голову, пошла к футбольному полю, через которое пролегала тропинка, сокращавшая путь к дому. От Сеймицкой восьмилетней школы до дома Галины было немного больше трех километров, и девочка решила спокойно все обдумать. Она, честно говоря, не знала, с чего начать свою работу над «Историей села», и решила поговорить с дедом. Под ногами скрипел снег, мороз щипал за нос и щеки, валенки увязали в снегу, а в голове роились какие-то глупые мысли.

-   Нет, дедушка обязательно подскажет,  с чего начинать! - тряхнула головой девочка и решительно зашагала к грунтовой шоссейной дороге, по которой было идти скользко, и Галя не раз падала, так как галоши на валенках были «раскатаны» и сильно скользили даже по снегу.
               
                * * *

Она не дошла еще до церкви, то есть, не прошла и половины пути, когда стал падать снег. Сначала это были редкие снежинки, которые девочка ловила, подставляя руку в связанной матерью рукавичке. Потом снег пошел хлопьями, укрывая все вокруг. Идти стало легче, валенки уже не скользили, но  в метре от себя школьница ничего не видела, так как видимость также была нарушена. Небо, полчаса назад бывшее ясным, голубым, стало в мгновение ока низким, серым, тяжелым. И вот оно словно прорвалось, высыпая на землю хлопья снежного лебяжьего пуха. И девочка, и встречные прохожие становились похожими на огромные чучела без лиц, без рук. Только вертикальное белое существо двигалось по снежному потоку, не оставляя, практически, никаких следов. Ни улицы, ни деревьев у домов не стало видно. Все закрыла холодная снежная пелена, угрожая сбить с пути неопытного пешехода.

Домой Галя пришла, похожая на снежную бабу.
Около будки метался на цепи большой бело-коричневый пес Бим, поскуливая: так он звал Галинку, которая никогда не заходила в дом, возвращаясь из школы, не поиграв с собакой.

-  Да иду я, Бимка, иду, - оставив на крыльце портфель, сказала девочка, направляясь к собаке. - Как ты меня узнал, я же как снеговик, вся белая?

Собака попыталась побежать навстречу своей любимой маленькой Хозяйке, но, видя, что ничего не выходит (она  была  на  привязи), вернулась к будке, около которой глубокого снега не было: будка стояла у сарая с подветренной стороны.

– Ну, привет, мой малыш, - обнимая вставшего на задние лапы пса, трепала его шерстку девочка. - Видишь, какая  я белая, прямо снежная баба, видишь?

    «Малыш», размером с теленка, радостно повизгивал, стараясь лизнуть Галю в нос.

- Иди в будку, иди, Бимка! А то замерзнешь совсем. Видишь, дедушка настелил тебе мягкого сена. В будке снега нет. А я сейчас принесу тебе чего-нибудь вкусненького, - снимая с плеч лапы собаки, говорила девочка. - Иди на место, Бимка!

На крыльцо вышел дед в валенках и фуфайке, споткнувшись о портфель Галинки. В его руках была широкая лопата из фанеры. Не видя внучки, Ванифатий Давидович всплеснул руками. Рукавицы, зажатые под мышками, упали на снег.

- Ты смотри! - обращаясь неизвестно к кому, воскликнул он. - Опять все занесло, словно и не чистил двор час назад, - наклоняясь за рукавицами, произнес он и увидел внучку.
- Галечка! - повернулся  к внучке дедушка.  - Что ж ты так долго шла? Уже и Любашка твоя прошла, и Зойка. Вы что, поссорились?
-  Да нет, деда, -  отряхивая пальто, вошла в коридор девочка. - Просто они отказались писать историю нашего села, что папа сегодня предложил (его Сергей Ананьевич приглашал к нам на урок). Он выступал перед нами, рассказывал о подвигах однополчан, о новых идеях строительства зверосовхоза.
-  Ну да, сегодня же День Советской армии, - кивнул старый офицер и покачал головой. - Да поняли ли вы хоть что-то из его рассказа о новом строительстве тут? Ладно, переодевайся, обедай, потом расскажешь мне о своей идее.
-  Деда, а Витя еще не пришел? - не увидев дома брата, выглянула в коридор Галя. - У него же было пять уроков.
-  Пришел, - засмеялся Ванифатий Давидович. - Пришел, но даже есть не стал: помчались со Славкой на Елагину гору трамплины делать, пока снег мягкий и липкий. Сейчас явится мокрый и голодный…

                * * *

Галя сидела за столом, уплетая вкусный наваристый борщ, и все смотрела в окно на двор, где падали сверху охапки белого пушистого снега.

-  Ну зачем ты расчищаешь двор, дедушка, если он опять будет занесен через пять минут? - подняла глаза на вошедшего деда девочка. - Потом, когда снегопад закончится, выйдем мы с Витей и все вместе расчистим и двор, и дорожку на улицу.
- Да все легче будет чистить после снегопада, - вешая фуфайку на крючок около горящей печки, снимая валенки, ответил дед. - Сейчас и родители твои придут. Вон, уже почти четыре.
-  Ага, четыре часа, а на улице темно. Знаешь…, - но Галя не договорила: в комнату ввалился огромный снежный ком.
- Витя, ты зачем в дом столько снега притащил? - сердито спросил внука усевшийся к печке с газетой в руках дед. - Ну-ка, марш назад и стряхни снег на крыльце, обмети валенки веником. И шапку стряхни! - крикнул вслед вышедшему Витюшке и посмотрел на Галю. - Такой взрослый, а ведет себя, как детка-шестилетка.
-  Ага, - согласилась девочка. - Сейчас бы тут столько воды было! Как будто не понимает.
Вошел Витя. Он молча повесил свое пальто, шапку рядом с фуфайкой деда и подошел к умывальнику мыть руки. И лицо, и руки мальчика были красные.
-  Ну, как успехи? Сделали трамплин? - спросил дедушка.

Ничего не ответив деду, обидевшийся Витюшка подошел к печке, налил себе борща и, взяв большой ломоть хлеба, пошел в зал и сел к столу.

-  Чего ты обижаешься? - вошла вслед за братом Галя. - Сейчас родители придут, представь, сколько воды натекло бы с твоей одежды. Мама что, спасибо бы тебе сказала?
-  Отстань! - буркнул с набитым ртом Витя.
-  Понятно, что ты замерз, - не унималась младшая сестра. - А кто тебе виноват? Кто в такую погоду на горку ходит? Только ненормальные, как вы со Славкой.
- Отстань! - громче повторил Витя, сердясь на сестру, которая мешала ему обдумать, как оправдаться перед родителями за сломанную лыжу. - «Господи, хоть бы на старых пошел, - мысленно ругал себя подросток. - А то на новые встал...»


Рецензии