Шифры загнанного на танцевальной арене СШАА времён депрессии 1932 года: Эссе о секунде, которая стирает человека
Введение. Сквозь призму полувека
Полвека назад шедевр Сидни Люмета, кинофильм «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», произвёл на сознание советских людей неповторимое воздействие. Фильм воспринимался советским зрителем прямолинейно — как суровая, плакатная критика капиталистического строя и ужасов Великой депрессии в США 1932 года.
Однако в то время безмятежному советскому зрителю понять глубочайшие смыслы было трудно. Материальные успехи США после Второй мировой войны тормозили реальность восприятия.
Только десятилетия (почти полвека) и череда политических катастроф смогли проявить истинные пророческие смыслы, заложенные режиссёром фильма, Сидни Люмет. Сегодня, сквозь призму современных цивилизационных кризисов, глобального стравливания народов и деформации человеческих личностей внутри бездушных политических систем, этот фильм открывается как пугающее прозрение, утерянное поколениями, — шифр глубоких философских и политических смыслов.
Эскиз: Захлопнутый рай
Дверь служебного выхода приоткрылась всего на несколько дюймов, но этого хватило, чтобы в удушливый, пропотевший ад танцевального зала ворвался запах настоящей жизни — соленый, прохладный аромат океанского прилива.
Роберт замер. Его воспаленные от бессонницы глаза зафиксировали картинку, похожую на галлюцинацию. Грузный мусорщик лениво выносил мешки с отходами шоу. А за его силуэтом, бескрайней океан, над которым догорало солнце. Солнце уходило за горизонт медленно и величественно, окрашивая облака в невероятный, живой багрянец. Это был мир, где время не измерялось часами изнурительного марафона. Это была абсолютная свобода.
«Всего один шаг», — пронеслось в затуманенном мозгу Роберта. Его тело, привыкшее, за последние дни, к механическому переминанию с ноги на ногу, на долю секунды вспомнило, как это — совершить рывок.
Мусорщик, тянувший мешки, даже не обернулся бы. Дремавший охранник не успел бы среагировать.
Если бы Роберт решительно рванулся прямо сейчас, опережая мусорщика, уходящего на волю — никто бы не успел бы его остановить. Физически он был сильнее и быстрее. Он рождёдённый в семье свободного фермера Америки, имел превосходный наслелседственный генофонд.
Но внутри него эта танцевальня арена на показ зажиточной злиты Америки уже проявилась роковой нерешительностью. Эта мимолетная слабость, секундное колебание раба, который разучился действовать без команды, сковали его движения. Он замялся, словно взвешивая, имеет ли он право выйти из клетки без разрешения хозяев. Он заглянул на солнце и океан не как беглец, а как нищий, подсматривающий за пиром рабовлавледельце.
Этого мгновения конформизма хватило системе.
Охранник, лениво стерегущий границы чужого ада, перехватил его порыв. На лице надсмотрщика отразилась не злость, а глубокое, сытое презрение — то самое отношение обслуживающего персонала, охраняющего рабов, то самое презрение раба к охраняемым рабам-танцорам, которые, пока временно, еще умеют ходить, но их дни сочтены системой.
— На закат потянула, сынок? — злобно сыронизировал охранник, издеваясь над самой человеческой потребностью Роберта в красоте.
— Закат сегодня только по билетам. А за тебя уже заплачено.
Тяжелая железная дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Засов встал на место. Выход был закрыт навечно.
Эта мимолетная слабость втолкнула Роберта обратно в клетку танцевального безумия. Но вернулся на паркет уже не Роберт, сын свободного фермера США. Его личность осталась там, за дверью, растворившись в морском закате. Из служебного коридора назад дотащилась лишь пустая биологическая оболочка — будущий «услужливый болван».
Существо, у которого марафон полностью стер самосознание, мораль и собственную волю. Спустя время этот деградировавший биомеханический сгусток так же послушно, без капли злого умысла, нажмет на курок пистолета, выполняя последнюю просьбу-приказ сломленной напарницы по танцам, Глории.
Ведь загнанных лошадей пристреливают знал Роберт ещё с детства и за это ничего не будет. Особенно тех лошадей, которые из-за страшного нападения оводов или шершней пустились в безумныи бег.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
