СочувственноеТаблоиды всех стран желают звездам побольше скандалов, прелюбодеяний, разводов и криминальных смертей. Звезды стараются изо всех сил и исправно штампуют информационные поводы, таблоиды пишут, обыватели читают и заполняют чужими целлулоидными страстями вакуум одиночества в туалетной кабинке, и иногда так случается, что туалетная бумага закончилась, а новый рулончик и подать некому, и тогда голливудская красотка вынуждена подтирать собою неухоженный обывательский зад. И никакой благодарности. Туалетная бумага намного лучше. Они плачут, смеются, застают в постелях жен любовников-мулатов , принимают прозак, посещают клубы Анонимных Алкоголиков, попадают в полицейские участки за секс в общественных уборных ,усыновляют нищих азиатских мальчиков ,- мы читаем, разглядываем платья и целлюлит, а потом разделываем на их жизни селедку , и это в самом лучшем случае. И можно сколько угодно говорить о цене славы и о бездушии толпы. Да только толпа не всегда бездушна, а только когда смотрит – и души не обнаруживает . Голливудское бытие видится как игра Sims,где кто-то переставляет с места на место хорошенькие нарисованные фигурки с плохо сгибающимися ножками. «Не верю!» - сказал Станиславский , и аккуратно завернул в газету селедошные кишки . Но вот случается – …. Но как ей не верить, как? Когда она не вышла из народа – она вся и навсегда в нем . Когда она то матом укроет интеллигентный город Ленинград, то сдуру вбросит миллион –другой в финансовую пирамиду, и сотням других, незвездных , лохов , от этого уже не так жалко своих двух тысяч , то с чипсами прогорит , то замуж выйдет не за то , то босоножки с ее фамилией развалятся, и можно прийти в магазин и постучать по прилавку грязным каблуком : «Аллапугачёва-Аллапугачёва! Да черкизон, верните деньги !» Да и поет она, как ты сама бы пела, коли могла бы,- протаскивает душу нехитрую сквозь ножи голосовых связок , полощет искусанное бабье сердце в синюшном вине из бумажного пакета , капает смехом на никогда не догорающую печаль , и смешинки шипят и взлетают сизым паром вверх, в розовые облака, к наивным крестьянским ангелам, и давит, давит грудь подоконник. Родная всем, всем близкая,всем- своя в доску. Лично я ее сроду не слушала, на концерты не рвалась, за творчеством не следила,босоножек ее не нашивала и , можно сказать, терпеть не могу.За хабалистость, начес, ботфорты,надрывность,Галкина и еще за что-то - не помню уже. А вот пела бы я, наверное, так же. Коли могла бы. И как не верить? Как не верить, когда на фотографии не пластиковая кукла со стеклянными глазами, а зареванная, вспухшая от бессонницы, косматая, старая, нездоровая баба? Как не заплакать с ней вместе ,когда ее информационный повод – не кокаин, и не секс в общественной уборной , а очень понятная каждой из баб беда – отняли дитя. Выдрали из жизни сердечко, оторвали бабочке крылышки , и стала враз бабочка - бабкой . И Кристина, дочь, вся мятая и серая – родная . Натворила – накосячила , не развести , не развернуть жизнь на 180 градусов , и не в деньгах счастье, вот оно как. И очень жаль, и еще очень хочется разжечь немножко национальную вражду. И очень хочется немножко переделать закон - подладить его под русский менталитет, оторвать от европейской моды. Мать у русских –это больше , чем отец. Так у нас повелось испокон, что всякая баба – бедная ли, богатая ли, глупая или умная, в браке или в грехе- рожает для себя. Всякая баба не верит мужику, зародившему в ней новую жизнь, и сразу, с первых минут, знает, что дитя будет только ее. А мужик – коли он есть, и кормит, то это хорошо. Ну, а нету- так и нету. Русская мать свое дитя с мужем не делит. Так уж повелось . И тут не бабы виноваты. Поверьте. А она когда-то пела: Ты сними, сними меня, фотограф, © Copyright: Людмила Спечкина-Бряк, 2009.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
