Как много верных товарищей!

Николай Сологубовский: литературный дневник

20 марта проводили в последний путь Евгения «Гайдука» Николаева – писателя, воина, командира подразделения «Родня». Несправедливо, что о лучших, уникальных, удивительных личностях узнают зачастую после их гибели.


Просто живёт такой парень. В юности с распадом страны теряет Родину, с большими усилиями обретает ее, служит ей, работает на неё, растит троих детей, становится воином. А потом… с фотографий многочисленных горьких публикаций смотрит не просто красивое лицо, а лик.


Евгений – большой интеллектуал, эрудит, мыслитель, спокойный, доброжелательный, всем интересующийся горячий сердцем русский человек.


Екатерина, жена:
– Все по-человечески влюблялись в него. Это случалось постоянно. Например, рассказывает мне Женя, что общался с новой компанией, знакомился. А я спрашиваю: «Ну что, сколько там теперь разбитых сердец?»


Евгений знал неимоверно количество стихотворений наизусть. Любое услышанное мог продолжить. Был очень добрым, отзывчивым, настоящей опорой для своих близких. Человек-созидатель.


Екатерина, жена:
– Как же я, девятнадцатилетняя девчонка, увидела в подошедшем ко мне парне эту невероятную индивидуальность и разглядела человеческую глубину? Но я смогла увидеть. Оглядываясь на нашу жизнь – как рано она оборвалась! – понимаю, что мы были очень счастливы вместе.


О перерождении Евгения говорят многие. Друзья, соратники, сослуживцы.


Юрий Мезинов, помощник главы МЧС, давний товарищ и друг Гайдука:
– После его ранения мне говорили, что Женька сильно изменился. Очень сильно. Еще не веря этому, приезжаю и... не узнаю его. Я не увидел Женьку прежнего. Это теперь был командир, воин.


И в храме, и на кладбище было очень много родни, море цветов.
В день прощания была прекрасная погода: очень мягко, тихо, солнечно. А как только прозвучали положенные три выстрела и все стали расходиться, солнце по-весеннему стремительно закатилось за горизонт. Резко потемнело и похолодало.


«Просто он работал волшебником», – написал близкий друг Дмитрий Бахур.


За длинным-предлинным столом вспоминали много хорошего, смотрели замечательную фотоподборку. Путь человека. От неузнаваемого безбородого молодого парня, держащего на руках своего кроху-первенца, до его уже сегодняшнего – «седовлас, светлоглаз». Близкие рассказывали про Евгения. Про его небесную Новороссию и Кубу земную. Про отчаянный дерзкий камбек в почти уже оставленный Херсон. О спасенных им жизнях.
У Евгения было трое детей. Но он сам говорил, что их пять – еще двоих детей погибшего друга считал своими.



Виктор Петрович, отец Евгения, обращаясь к своим внукам:
– Смотрите, какие люди любили вашего отца, дружили с ним! Как их много, верных товарищей, и какие точные важные слова говорят они о нем!


Возможно, что невероятное спокойствие, притаившееся в глубине светлых со смешинкой глазах Евгения, которое подмечали в последнее время его внимательные собеседники, было той самой приобретенной жизненной мудростью. А возможно, это было то самое огромное чувство сродства с судьбой своего Отечества, смиренное принятие своей собственной судьбы, присущее русскому богатырю, русскому воину, русскому святому.


Санькя, Женькя, Ромкя… Ребятки, горящие русские сердца, вы же делаете так много за стольких многих!



Другие статьи в литературном дневнике: