***По виду он выглядит, как парень чуть старше моих лет, и, если оценивать только внешне, я симпатизирую ему. Сегодня он пришел, чтобы преподать нам урок, и это очень странно, почему молодого полицейского отправили учить нас, школяров? Он нагнулся передо мной, чтобы поправить обувь. Как поправляют, когда в туфлю попадает маленький, неудобный камушек. А возможно, обувь совсем новая и еще как следует не разношена, и от того назойливо тесна? Он не может одеть быстро туфель и гонит меня принести ложечку для обувания. Но та манера и та интонация, с которой он ко мне обратился, не предназначена не то, что для женских ушей, она не применима к любому человеку, насколько маленьким и никчемным он ни казался бы окружающим. «Я человек и я личность, у меня есть права, и я заслуживаю нормального обращения!». Кажется, впервые я ощутила чувство собственного достоинства и гордость, в созидательном смысле этого слова. Я выкрикнула, что не вернусь, пока он не попросит у меня прощения. Это было моим твердым решением и непременным условием для нашего дальнейшего взаимодействия. Для меня не так важно, принесет ли он извинения публично. Мне гораздо более ценно, чтобы он проявил ко мне уважение и признал во мне равноправного человека. Моя мать встречается с мужчиной. На первый взгляд он не обладает выдающимися внешними данными: щуплое телосложение, среднего роста. Когда наш гость снимает головной убор, я замечаю, как свои реденькие, вспотевшие волосы он аккуратно и неторопливо приглаживает рукой, но боковые пряди предательски выдают лысеющую макушку хозяина. Кажется, у него есть усы. Но больше всего мне нравится его сдержанный характер. Такими спокойными бывают люди с закаленной психикой и твердым, несокрушимым стержнем внутри, знающие свои возможности, проверившие их не раз при различных форс-мажорных обстоятельствах. Так получилось, что мамин кавалер по совместительству начальник полицейского, с которым у меня конфликт. Раздеваясь в прихожей и, очевидно, уже зная, что произошло, он двумя фразами подталкивает меня на откровение. Я открыта к диалогу и максимально честна. Мне нечего скрывать и обостренное чувство справедливости придает мне сил и уверенности. Я продолжаю открыто выражать свою позицию, что не вернусь, пока молодой человек не извинится и не сменит тон обращения. Я знаю, что человек, с которым встречается моя мать, не станет давить, настаивать, вмешиваться, или уговаривать нас. Он не занимается мелкими склоками и тем более не воспользуется своим служебным положением ради того, чтобы помирить двух подростков. Это маленькое интервью в прихожей нашей квартиры что-то наподобие проверки или предоставленная возможность мне, чтобы я смогла еще раз подумать и выказать свое отношение, выразить свою позицию. Он позволил мне продемонстрировать свой характер. Сейчас, вспоминая этот сон, я прекрасно понимаю, какой именно урок пришли преподать мне стражи порядка. Это не последний урок о чувстве собственного достоинства. Чувство собственного достоинства. Я его отдала – добровольно подарила, будучи ребенком, кому-то из взрослых. И, конечно же, его никто мне так и не вернул. Есть народная пословица: ребенку, который не плачет - грудь никогда не дадут. Сегодня, спустя почти семнадцать лет, я хочу вернуть себе уважение. У меня нет возможности вернуться и оплакать свое прошлое, но у меня есть право обижаться, злиться, возмущаться, негодовать по отношению к людям, которые отобрали у меня самое ценное. У меня есть право потребовать вернуть назад то, что по закону принадлежало и принадлежит мне. Спасибо вам, дорогие стражи моего внутреннего порядка. 260515 © Copyright: Фаина Акперлинова, 2015.
Другие статьи в литературном дневнике: |
