О любимом

Александр Кларенс: литературный дневник

То есть о себе — в литературе.
Признаться, ещё три года назад не думал так резво вернуться на это поприще, хотя и не оставлял мысли о том, что "вот-вот" это случится. Конечно, я не сидел сиднем, — читал классиков, настольного Довлатова, Лескова, преподавал… Главное, размышлял на тему, — как мне соскочить с этого "запоя" обыденности, затягивающей и не оставляющей шанса для творческого марш-броска. Я это сделал! Можно подвести промежуточные итоги.


Ита-ак… "Развлекатель" вышел из-под контроля уже в процессе, но может оно и к лучшему — он получился таким, как я его чувствовал. Но читать!.. мне и самому нелегко. Попросту тяжело. Так что своего читателя у него не будет. Во всяком случае, это не та литература, которую перечитывают. Что ж, есть повод призадуматься. И довольно о нём.


Ни с того, ни с сего выскочил персонаж по имени "Гончаров". Для меня самого это было полной неожиданностью. Никаких планов я на него не строил. И вот нате вам! Нарисовался! Да ещё в пяти эпизодах. И это менее, чем за неделю. Что лишний раз доказывает — нужно выходить в "люди", общаться с миром, дышать влажным осенним воздухом, ловить в лужах солнечные блики, вглядываться в незнакомые лица… Попросту — жить.


"Небеса…", правда, меня насторожили своей безысходностью, почти трагичностью повествования, но я опять наступил на те же грабли — всё вышло помимо моей воли, я только удивлённо констатировал факт рождения нового опуса. Нечто подобное со мной происходило, когда я писал первую в своей жизни повесть. Казалось бы, должен был набраться опыта, учесть "ошибки молодости", — ан нет, не вышло. Я как распоследний графоман упиваюсь возможностью соучастия в таинстве возникновения сюжета, а потом лишь беспомощно развожу руками — "так вышло"…


А вообще — что это я! Пусть критики меня критикуют, буде таковые обрящутся.


Вознамерился было писать рецензию, заведомо зная, что автору она не понравится. Спустя 15 минут понял, что она ему очень не понравится. Представил себя на его месте — и вернулся на свою страницу. Пусть его купается в похвалах доброжелателей. Не мальчик уже. Достанет "ума и сообразительности" — сделает надлежащие выводы. А нет, так и я ему не смогу ничем помочь.
Тем более, что он не нуждается в критике, ему нужен негр, правящий его беспросветную тройку по языку. О стилистике и фактологических ляпах я уже просто молчу.


Чем отличается нэцке от рецки? — Первую можно незаметно положить в карман, покидая блаженных в своём неведении гостеприимных хозяев дома, а второй вы сможете только утереться.
В лучшем случае.


Моему "избранному" читателю: придётся таки заняться на досуге новым опусом. Жаль, что чужие сюжеты лучше всего я воспринимаю на слух. Память так устроена, что выхватывает и сохраняет суть и атмосферу событий, а мелочи — мелочи дело наживное. Диалоги мои видели?..


— Мне нравится диван.
— Что?..
— Хороший диван.


Причём здесь диван, у меня тахта, и вообще…


— Да, ты прав, пора завязывать.
— Нет, — пей, гуляй, но только не в одиночку"


Ой, куда это меня занесло…


Кабуки… кабуки… кабуки… "по полной".
Что это значит в нашем прозаическом во всех смыслах настоящем!
Хотим выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле, стараемся понравиться — хотя бы — друг другу, и забываем о самом для нас главном. О чём?
Хор-роший вопрос…


— Тебе страшно?
— Немножко.
— Но почему! Я ведь даже прикоснуться к тебе не могу.
— Как раз потому, что ты не можешь ко мне прикоснуться.
(Like Just Heaven)


Я знаю одно… когда я не с тобой, я как-будто умер…



Другие статьи в литературном дневнике: