Из дневника 1980. Смазчик-писатель

Соколов Владимир Дмитриевич: литературный дневник

Странное у нас все-таки представление о писателях. Когда моя мама узнала, что я пишу, я часто видел, как слезы навертываются у нее на глаза. Однажды ночью встал пописить, гляжу: она читает мою тетрадку и видно, как переживает. Я почувствовал себя так, словно меня застукали за чем-то недостойным. Так и вижу ее в ночной комбинации, сидит, глотая слезы и смотрит в мою тетрадь.


У них на комбинате работал Виктор Степанович Сидоров, будущий для них и современный для меня наш детский писатель. Мама о нем всегда отзывалась с презрением:


-- Что путного может написать такой человек?


-- А чем он был нехорош.


-- Фи. Смазчиком работал.


У них на меланжевом (как и на любом заводе) целая градация рабочих специальностей. Женщины -- прядильщицы, ткачихи -- это основная масса -- ни почета, ни презрения они своей профессией не снискали.


Мужчин мало. Самые-самые это поммастера. Рабочая аристократия. Все трудятся в поте лица, а они сидят себе играют в домино, и даже позволяют себе пивко попивать, за что других бы выгнали сразу за разврат, за пьянку, за дебош по 33 о нарушении трудовой дисциплины. Задача поммастера: наладка ткацкого и прядильного оборудования. Чтобы понять, чем они такая аристократия, достаточно сказать, что есть такая деталь, кажется, называется, шпуля. Самая ответственная в прядильной машине. Её размер должен быть соблюден до долей миллиметра. Чуть больше, меньше -- машина встает и в никакую. Но размер это одно. Важен и её вес. И поэтому ее подгонка -- это не труд, это искусство. Немного пошкребут-пошкребут её наждачкой: бросают на весы. Можно соблюсти размеры и не попасть в вес: попасть в вес и нарушить размеры: в обоих случаях пиши пропало. И так подгоняя оба этих параметра они доводят шпулю до нормы.


А вот смазчик. Это принеси, подай, привези, залей масло. Самый тяжелый и неквалифицированный труд. Бери первого попавшего с улицы: двухчасовой инструктаж -- и вот тебе готовый смазчик. Профессия презренная в глазах рабочих, а более всего ткачих и прядильщиц.


И как может быть писателем человек подобной профессии? Примеры Пушкина, Горького, которые также не бог весть каких успехов добились в долитературном мире здесь не катят.


Отец относился к Сидорову более благодушно. Рассказывал о нём анекдоты. Сидоров вылез на волне критики. Тогда после войны модно было, чтобы рабочие критиковали начальство. Даже если в критике 5 процентов правды, считалось, она все равно полезна. Вот Сидоров и писал в меланжевскую многотиражку свои критические выступления.


А их потом обязательно обсуждали на парткоме. Досталось и начальнику цеха, впоследствии главному инженеру меланжевого Помогаеву. Зачитали критический материал:


-- У вас есть что возразить?


-- Есть. В статье искажены факты.


-- А поконкретнее можно?


-- Ну вот Сидоров пишет: "Помогаев грозно ударил по столу своей волосатой лапой". А где у меня, спрашивается, волосатые лапы?


И он под общий смех вытянул на всеобщее обозрение свои руки, как руки.



Другие статьи в литературном дневнике: