Из дневника 1980. Попал-таки Панов в плевательницуВышел роман Чингиза Айтматова "И дольше века длится день". Критика писала "Один общий день длится больше века и веков — от Чингисхана до Чингиза-поэта. Непрекращающаяся брань между силами Добра и Зла. И вот творчество Айтматова помогает нам выбрать Благо: его и подвиг, и труд — и красоту и счастье" Польские забастовщики захватывают судостроительный завод имени Ленина в Гданьске. Гена Панов сидел пригорюнившись в скверике рядом со знаменитой змеиногорской вазой. Нелегкие мысли, похоже, одолевали его. Очи были потушены и даже мимолетный взгляд не скользил по стайкам юных пердучих пигалиц. -- О чем задумавшись? -- Зарубили меня в крайкоме. Запретили писать "Слово о полку Игоревом", -- загробным голосом полупростонал он. Я присел на скамейку и полилась неспешная беседа словами тихими -- на сколько они могут быть таковыми при гудящем, как заводящийся танк басе Панова -- на томные цветы соседней клумбы, асфальт, мусорницу и прилегающие предметы. На счет "зарубили" и "запретили" -- это, конечно, из области метафор. Никто ничего ему не рубил и ничего не запрещал, а просто когда он в очередной раз приносил свои древнерусские стихи, куда он ударился в последнее время, в альманах ли, издательство ли, там недоуменно пожимали плечами: а это к чему? Теперь вот, похоже, и в крайкоме впали в непонятки. -- Мне уже пятый десяток, а я все молодой и задорный комсомольский поэт. Надоело. И сам я коммунист и сестры стали комсомолки. Такая гадость -- просто удавись. В конце концов и у меня здесь, -- Гена хлопнул себя сначала по лбу, потом подумал, что это не совсем правильно и приложил руку к сердцу, -- кое-что есть. -- А чем тебе не угодили комсомольские стихи? -- Штамп на штампе. -- А ты не пиши штампами. Находи новые свежие слова, обновляй наш великий и могучий. Кто тебе мешает? -- Пообновляй тут. Эти редактриссы и редакторишки чуть что не то, что крамольное -- а у меня и в мыслях крамолы нет -- а просто необычное увидят, так тут же верещат: ваша тематика требует филигранного обращения со словом, а вы, пишите, извините, не литературно. Гена смачно сплюнул и мимо мусорницы. Нехорошо, подумал я. -- Да дело даже не в редакторах и критиканах. Если начальство что необычное увидит, так меня только по головке не погладят, а их сразу под зад коленом, и работай вместо теплого кабинета на народных стройках текущей пятилетки. И даже не в цензуре дело. И даже не в идеологическом отделе. -- А в чем? -- Да самому в голову только и лезут одни штампы. "", "". Как заводская лошадь хожу по одному кругу и даже в мыслях не могу вырваться из него. Тут нужно шагнуть куда-то в новое, неизведанное. -- А чем тебя не устраивает Пушкин? -- Пушкин меня устраивает всем, но и он давно уже разобран на цитаты и давно заштамповался. Пятистопным ямбом пишет каждый мальчикам в забаву. И даже октава перепробована на десятки ладов. Стихоплеты и не читали Пушкина, а нашпигованы до краев "неземной красотой", "волнением в груди", "очарованьем вечеров осенне-зимнего отопительного периода" и т. д. Наши классики обращались за подмогой к живой народной речи. Но сегодня и этот источник захирел, как наша Пивоварка. Сегодня народ -- это не носитель живой образной речи, а нашпигованная телевизионно-газетными штампами быдломасса. "Суровые уроки жизни", "волнительный момент", "время всё быстрее движется вперёд", -- он снова сплюнул, но на этот раз точно попал в мусорницу. С метра. Просто класс! -- Чем тебе время не угодило? -- Время не может двигаться ни вперед, ни назад. И даже стоять на месте. Время -- оно всего лишь способ измерения и оценки изменений. -- Ну и что? Мы же говорим: "Поезд медленно отошел от перрона. Мимо окон поплыли провожающие, мосты, здание вокзала", хотя плыть они, понятное дело никуда не могут. Так и время, которое движется. Нормальная метафора. -- Вот именно. Нормальная. Беда в том, что все эти метафоры так вошли в нашу речь, что уже перестали ощущаться метафорами. А поэт должен возвращать словам их первоначальный смысл или находить новый. А где его найдёшь? Шукшин и Высоцкий что-то там пытаются извлечь из жаргона, но кроме грубостей и пошлостей ничего не извлекают. "Поели, попили в кафе гранд-отель, но леший поганил своими ногами, и их попросили оттель". Это что поэзия? Все это низкая природа, изящного тут кот наплакал. Я сам люблю матерные стишки. Но это в компании, под выпивку и закусон. А литература, как ты сам говоришь, это belle lettre -- изящная словесность: здесь нужно совсем другое. -- Да, пожалуй, ты прав. Древнерусская литература может быть звеном той цепи, ухватившись за которое, можно будет классно оживить нашу затосковавшую и затасканную по непотребным кабинетам и точкам общепита словесность. Тебя вот в древность затащило, а мне понравилось освежать себя славянскими языками. Почему в качестве иностранного у нас преподают английский? Польский или чешский были бы много лучше. Тут одна и та же база, а каждый славянский народ построил на ней свой язык по-своему. Допустим у нас след, а по-польски шляд. От нашего следа идет наследник. А от польского шляда нашлядовец, который вовсе не наследник, а последователь, продолжатель. Ихний же наследник имеет совсем другую родословную. От слов брать -- брачь по-польски и падать -- падачь. Видишь, опять похожесть феноменальная. От падать -- падачь -- поляки производят спадек -- то что наследство у них -- это не то что получается во след, а то что спадает, выпадает. Обратно же по-польски, наследник -- это не тот, кто идет вослед, а кто берет наследство -- спадкоберса. -- Во-во, -- оживился Гена, тема, похоже, его очень увлекала. И он в ответ на мои примеры ответил целой пулеметной очередью из своих. Панов, похоже, до краев захвачен своими переводами из древнерусской литературы. -- Знаешь, я "Слово" уже и академику Лихачеву посылал, советовался с ним. И он не стал пузыриться, я де великий знаток той эпохи, а кто такие вы. Наоборот он одобрил мой замысел, сказал, что именно независимый, вольный перевод "Слова" исключительно важен сегодня. А я в долгу не остался: -- И заметь. Как такое сопоставление позволяет понять, что язык условность, и отловить, как воришек, укоренившиеся и уже незамечаемые метафоры от прямого употребления слов. По-русски "вывод", и по-польски вывуд, то есть то, что выводиться из чего-то или откуда-то. Вывод людей, вывод скота. А вот вывод в смысле выведение одних мыслей из других у поляков отсутствует. У них мысли не выводятся, а наоборот вносятся. Наш "вывод" в этом смысле = ихнему "внёсек". Завязалась оживленная перестрелка, длившаяся довольно-таки долго и закончившаяся вничью. Такое языкокопание и тебя стимулирует к свободному языковому творчеству, -- подвел я баланс. -- Только кому это у нас нужно? И кто это поймет? Свобода выражения она ведь ведет к свободе содержания. А это в унифицированном обществе, когда мы все едиными рядами куда-то там двигаемся, вещь опасная. Особенно если кто-то идет туда же, но своим путём. Только и остаётся что плеваться.Желательно не мимо плевательницы. © Copyright: Соколов Владимир Дмитриевич, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
